"Аккорды нашей любви"

«Ты нам казался сумрачным и властным, Безумной вспышкой непреклонных сил; Но ты мечтал об ангельски-прекрасном, Ты демонски-мятежное любил.» В.Брюсов, "К портрету М.Ю. Лермонтова".

      Лилиан сидела на кухне, пила чай и говорила по телефону с Офелией. Сестре стало лучше, и, что удивительно, врачи обещали скорейшее выздоровление. Экзамены Лилиан сдавала неделей ранее, в отличие от других сверстников, Джо, Барнабаса и остальных, и поэтому была вольна расслабиться.       - Уже семнадцать! - восторженно шептала Фэйл, иногда отвлекаясь на кашель, - уже совсем взрослая!       - Приедешь - увидишь, насколько, - туманно сообщила Лилиан, усмехаясь.       - Ну-ну, посмотрим, - скептически хихикнула Офелия, - слушай, Лил, я позже перезвоню, ладно? Ребятам привет.       - Конечно, удачи.       Лилиан взглянула на часы - почти три. Одноклассники должны скоро закончить. Лилиан по привычке протянула руку к пепельнице, но она уже три месяца пустовала, и девушке не удалось покурить и подумать. Обычно умные мысли лезли в голову только с сигаретой во рту.       Надо было подумать о поступлении. О баскетболе. Да и вообще о будущем. Но думать в одиночку было бесполезно и бессмысленно, ведь Лилиан могла решить за себя, но не за маленькое существо, обитающее внутри неё.       Загрузив себя подобного рода мыслями, девушка автоматически взяла гитару и, глядя в стену, начала перебирать пальцами струны. Уроки Джозефа даром не прошли, и теперь Лилиан мало-мальски могла сыграть несколько несложных песен, чем была неописуемо горда.       Задумчивость не проходила ещё долго. Лилиан даже удивилась своему настроению в день собственного семнадцатилетия. Поверить в такое событие до сих пор было трудно, но вполне возможно.       Ни одного из домочадцев Лилиан не видела с самого утра. Девушка могла бы по-детски предположить, что ей готовят что-то вроде сюрприза, но вероятность подобного была слишком ничтожной. За весь день с Лилиан связывалась только Офелия; ни Барнабас, ни Джозеф, ни товарищи по команде и не думали объявляться. Было от этого даже как-то тоскливо.       Звон струн пискляво звучал в пустой квартире. Лилиан переставляла пальцы с одного лада на другой, иногда путаясь, переводя взгляд со стены на гриф, ставила пальцы правильно и продолжала залипать.       Звонок в дверь настолько перепугал девушку, что гитара от резкого скачка ударилась об пол с соответствующим стоном. Испуганная Лилиан схватила инструмент за гриф, бережно прислонила к стене и бросилась в коридор, перед этим запахнув халат так, чтобы не было видно выпирающего живота.       На пороге стоял Барнабас. С букетиком в руке, весь потный, довольный, как кот. Баскетболист вручил цветы подруге, крепко обнял её (Лилиан специально старалась не прикасаться к нему животом), поцеловал. Пожелал всего самого лучшего, выразил желание погулять-таки летом. Лилиан улыбалась в ответ, кивала, надеясь, что летом сможет вообще на улице появляться.       - А вообще, одевайся, вниз пойдём, - вдруг скомандовал Джексон, - ждут тебя.       - Кто?! - опешила Лилиан.       - Так возьму и скажу, - фыркнул капитан, - давай, быстренько!       Лилиан повиновалась. Чем плоха жаркая погода - живот скрыть нечем. А говорить Барнабасу сейчас...       - На улице жду, у тебя пять минут!       Девушка вздохнула. Быть может, удастся вокруг пояса куртку обвязать.

***

      В куртке оказалось слишком жарко. Настолько, что было тяжело дышать. Глядя на Барнабаса, разгуливающего под лучами солнца без майки, Лилиан боролась с желанием скинуть с себя и куртку, и майку, и мешковатые штаны. Барнабас, понятное дело, предложил подруге немного позагорать, избавившись от ненужных одеяний, на что баскетболистка отвечала вежливым отказом.       Они вышли со двора и шли долго, ни о чём не говоря. Молчание нагнетало, и Лилиан становилось всё более и более неловко. Девушка всё хотела спросить, куда они идут, к кому и для каких целей, но угрюмый взгляд Джексона полностью отбивал это желание.       Они шли и шли. Лилиан начала порядком уставать, двигаться было всё сложнее, и Барнабас наконец-то это заметил.       - Потерпи ещё чуть-чуть, Лил, - просит он, - мы почти пришли.       Она терпит, но её хватает ровно до стадиона. Там она просит у друга пяти минут передышки. Да, форму она растеряла.       - Куртку бы сняла, балда, - заботливо предлагает Барни, протягивая к девушке руку, чтобы самому всё сделать.       - Не надо! - Лилиан хлопает его по тыльной стороне ладони, - не трогай ничего!       Барнабас отстранился, Лилиан закусила губу. Слишком резко и громко. Извиниться, что ли?       Но девушка и рта не успела открыть, как вдали показалась шумная компания сверстников. Приглядевшись, Лилиан узнала в ней Грея, Дюка, Сида, Ричарда и многих других одноклассников и одноклассниц. Выпускников, отстрелявшихся на последних экзаменах. Шли они гурьбой, с воздушными шариками и кучек коробок. Лилиан с ужасом пялилась на процессию.       - Круто, да? - по-своему истолковал её взгляд Барнабас, - Ледман постарался.       - Джо?! - очень неубедительно удивилась девушка, но Барни, кажется, подвоха не заметил.       - Он самый. Сказал, что очень хочет тебя порадовать. Странный он, да?       Ответить Лилиан не успела: толпа одноклассников окружила её и шумно начала поздравлять.       - Вот, Дуглас, это тебе, - с улыбкой скалящейся гиены Давей протянул её прямоугольный пакет, - с праздником.       Вокруг подарка тут же собрался народ, громко обсуждая и делая предположения, что же может быть под обёрткой, пока Лилиан её не вскрыла. Со всех сторон послышалось аханье.       - Что это?       - Откуда это?       - От кого такое?       - Тупня! - рыкнул на всех разом Барнабас, - название прочитайте! Написано же: "Унесённые ветром". И приписка: "Для Лили от Джо".       На площадке тут же стало тихо. То ли все настолько обалдели от услышанного, то ли не поняли и замолчали в ожидании, что им повторят.       Лилиан лишь подумала о том, что надо начать читать хотя бы "Пересмешника".       Оцепенение спало так же быстро, как наступило. По площадке развесили шарики, стащили скамьи в одну кучу, включили музыку и расслабились. Только Лилиан расслабиться не могла.

***

      Стоило ей увидеть Джозефа на дороге, как она тут же успокоилась. Юноша шёл быстро, торопясь, и нёс в руках какую-то очередную коробку. Они улыбнулись друг другу до того, как его заметили остальные. Ему тут же начали махать, перекрикиваться с ним, не дожидаясь, пока он подойдёт ближе. Через несколько мгновений он уже не просто шёл, а бежал, спотыкаясь на ровном месте и всё сильнее прижимая к груди коробку.       Его появление на площадке компания встретила дружным оглушительным визгом. Коробку у Джозефа немедленно отняли, самого юношу обступили со всех сторон, непонятно только, для чего. Кто-то приволок колонки. Музыка заиграла громче. В коробке, с которой появился Джозеф, оказался торт, который немедленно разделали невесть откуда взявшимся ножом.       Лилиан всё так же сидела на скамейке, обнимая привязанную к животу куртку и подаренную книгу. Джозеф пробрался к ней сквозь толпу, заключил в крепкие объятия и долго-долго не отпускал, шепча на ухо какие-то ласковые слова. После этого он вскарабкался на скамью, поднял Лилиан за собою и во всеуслышание объявил о том, что ими так тщательно скрывалось всю весну. Гробовое молчание, а за ним - визги и аплодисменты окончательно засмущали именинницу.       Потом накрыли праздничный стол, заменила который скамья, раздали торт, напитки, другие яства. Потом начались весёлые танцы. Лилиан всё больше подозревала, что эта вечеринка устроена не в честь её дня рождения, а как своеобразное венчание, и выглядело это забавно.       А потом Барнабас выудил откуда-то гитару. В руки Джо перекочевала флейта. Немного насладившись тем и этим по отдельности и в дуэте, Джозеф отнял у Джексона гитару и попросил тишины.       Его послушали более чем внимательно и замолкли в один момент. Ледман откашлялся, прочищая горло.       - Дорогие друзья, - громко объявил он, - я рад видеть вас всех здесь. Позвольте сыграть вам песню моего сочинения о девушке, ради которой мы собрались.       И он заиграл. И запел. Фальшиво, правда. Но Лилиан слышала в этих аккордах всё - переход от вражды к отношениям, сложность выбора, гонения и сомнения, её слёзы и его страх... Всё. Это была их песня, и ничья больше.