Ночной Рыцарь

Что-то должно было произойти. После двух часов “легкого” чтения Гермиона поняла, что пришло время обеда и она проголодалась, поэтому пошла на кухню, чтобы сделать что-нибудь поесть себе и Фреду, который ушел на первый этаж - работа процветала, а Джордж в последнее время редко появлялся здесь из-за беременности своей девушки. Гермиона с трудом нашла посуду в захламленных ящиках, достала из холодильника свинину и баночку свежей сметаны, решив приготовить тушеное мясо. Готовить она любила и умела, поэтому уже через сорок минут еда была красиво разложена по тарелкам и украшена найденной в нижнем ящике зеленью. Спустившись вниз, она слегка растерялась, увидев большое количество детей, пищащих от восторга, и взрослых, старающихся неторопливо рассмотреть товары и не показать своего интереса. В эпицентре событий как всегда можно было увидеть рыжую лохматую макушку и приветливую улыбку Фреда, рядом с ним крутилась смазливая блондинка с крупными локонами, одетая в симпатичный фартук, поэтому Гермиона решила, что это помощница близнецов. Героиня Войны с трудом протиснулась сквозь галдящую толпу и подергала Фреда за футболку. Он обернулся, понимающе посмотрел и вывел из толпы, быстро дав указания блондинке. Они поднялись на второй этаж в молчании, после чего девушка сказала, что приготовила обед, и извинилась за беспокойство. Он рассмеялся, потрепал ее по волосам и сказал, что давно уже хотел вырваться, но людей было слишком много. Ели они так же в тишине, не зная, о чем говорить друг с другом. Если с Роном девушка хотя бы могла вспомнить времена Золотого Трио, то с Фредом такой темы не было, и она мучительно размышляла, как они будут жить вместе несколько дней. Взгляд ее невольно скользнул на волевой подбородок, шею и грудь, довольно неплохие руки с длинными пальцами. Он не казался статуей Аполлона или богом в чистом виде, однако было в нем много привлекательных черт, которые образовывали достаточно гармоничную и даже красивую картину. В это же время Фред рассматривал Гермиону. Каштановые волосы, приведенные в порядок с помощью магии, карие глаза, о которых почему-то думалось не иначе, как шоколадные, аккуратный нос и чуть полноватые губы. Нежная, длинная шея, слегка выступающие ключицы и высокая грудь, которую частично открывала домашняя футболка с вырезом. О да, она определенно похорошела. -Спасибо за обед, все было очень вкусно. Не представляю, как ты это сделала, у меня никогда не получалось чего-то нормального. Если ты не против, то давай приготовим ужин вместе, а сейчас мне пора вниз. Извини, что не могу провести с тобой больше времени, слишком много работы. -Да, конечно, буду ждать тебя. Гермиона с помощью магии убралась на кухне и решила посидеть в гостиной. Взмах палочкой, и огонь весело пожирает сухие поленья. Девушка взяла мягкую подушку с дивана и села на минимальном расстоянии от камина, не обращая внимания на опаливший ее лицо жар. Ей было немного грустно и, чего греха таить, одиноко. На ум приходили уютные вечера с Роном в ее квартире, его надежные руки и простые шутки, и пусть их отношения были совсем не идеальными, сейчас они представали в гораздо лучшем свете, чем раньше. Теперь тоскливо хотелось душевного тепла, близости важного для нее человека и, чего уж греха таить, любви. Их чувства не прошли проверку временем, но от этого Рон не перестал быть другом. Невольно мысли перескочили с одного рыжеволосого брата на другого. С Фредом все было совсем иначе. После сна в больнице она невольно рассматривала его как парня, с которым она бы могла встречаться, и она была бы действительно не против узнать его именно с этой стороны. Однако он был Уизли, а для Гермионы это - предательство. Пусть не она бросила Рона, но все же жизнь подсказывала, что его семья плохо отнеслась бы к этому. Да и сам Фред не был похож на человека, который нуждается в ее обществе и чувствах. Вряд ли он когда-нибудь сможет почувствовать к ней что-либо, кроме дружбы. Именно поэтому девушка приняла наиболее верное на ее взгляд решение - никогда не показывать свои едва родившиеся чувства и постараться не думать ни об одном из братьев в романтическом ключе. Как упрямо весна, как упрямо Помнит каждый земной уголок; И на свалке – у ямы, у ямы Лепестки отворяет цветок. Ну скажи, что не нужен, не нужен! Ну скажи, что напрасен весь труд. Ну скажи, что у ямы, у лужи Его завтра машины сотрут. Но качаясь, качаясь сегодня, Как читая неведомый стих, Он так счастлив, Что землю бы поднял На шершавых листочках своих. Он так счастлив своей сверхзадачей Наши зимние души будить, Чтобы мы, ненавидя и плача, Не устали любить. И Рон… Она не любит его. Это просто привычка.