Я выпью за вас двоих.

Поднимаю бокал с шампанским за вас счастливых двоих, И вряд ли когда-нибудь снова буду в объятьях твоих. Ты правильно сделал, доктор, Она же живее живых..! Конечно, так правильно, просто... Я снова в списке «других». Я выпью за вас горьким ядом, наполненный бледный стакан. Ты поцелуешь Мэри, а я вдруг вспомню диван. Наш старый разломанный, верно, Зеленый вроде еще. Как говорил ты "скверно! Опять заболело плечо!" Я выпью за вас всех залпом, что капля сорвется с губ, Сегодня ты будешь счастлив, мой верный единственный друг. Танцуй же с ней, доктор Уотсон, Танцуй же, пока еще жив. Вставайте, мой милый доктор, И будьте сегодня красив. Поставлю стакан на место, платком белым губы утру, Сегодня на свадьбе шафер, а вчера еще чертов труп. Ты выбирай ее, Джон, все время, Покуда чувства сильны. Пиши о ней в той поэме, Раз тебе рифмы даны. Держись за руку, Джон мой, Джонни, Убежим давай навсегда? Джон..? Ты помнишь? Ты помнишь, Джонни? Как мы в переулке тогда... Бежали от Лестрейда двое, Сцепляясь цепями вновь, /а может не цепи? а люди/ И я утирал твою кровь. /А может не цепи, а люди? Сплетясь воедино вдвоем, Живут. Один - на могиле другого. Другой - под ребрами, тут/ Ах, Джон, я скучал. Ты веришь? Ах, видишь, как я отощал... Но вряд ли ты снова заметишь, моих скул ровный оскал. Не помнишь, совершенно не помнишь, Как часто бежали двоем. С тобой... по переулкам грязным Домой. Я выпил за вас двоих, мой брат не по крови, Джонни. /обернись оглянись отстранись. Побежали/ Сегодня Я всех живее живых, Будь счастлив, мой доктор Джонни.