Мой домашний бог

<...>Taste your mind and taste your sex I'm naked underneath your cover<...> Black Black Heart

      Он входит в комнату и закрывает дверь. Нужно всего лишь сделать пару шагов, подойти, обнять его со спины, согревая, прикрывая собой, и ласково, невзначай погладить грудь, закованную в доспехи... Не успеваю.       Один мой шаг - даже полшага - и он уже вихрем поворачивается и смотрит на меня в упор. О, этот взгляд, прищуренный, подозрительный, но в то же время какие смешливые родные искорки пляшут в зеленых радужках!       Два моих шага - ему лишь один. И вот уже он берет мои руки в свои и подносит к губам - я перехватываю и целую, целую его пальцы, ладони, запястья, жадно, ненасытно, будто не видела их целую вечность. - Зачем ты опять целуешь мне руки? - голос так притворно строг, но я-то знаю. - Твои руки достойны поцелуев больше, чем мои, - и он знает, что мой преданный, восхищенный взгляд - далеко не игра. - Ты мой защитник и мой мужчина.       Он прерывисто вздыхает - уже в который раз, год за годом слыша от меня эти слова и словно не веря - берет мое лицо в ладони и аккуратно целует в нос. - Мое золото, мое бесценное сокровище... - мы в унисон шепчем, будто не одни в комнате, в доме, в целом мире.       Мои пальцы пробегают по броне, не позволяющей ему прижать меня к себе из страха причинить боль. Я знаю этот доспех - сколько раз я чинила его! - и знаю все его ремни и пряжки, даже тайные. Одно аккуратное движение - и золотисто-зеленый плащ тяжело опадает на пол. - Как ты это делаешь? - Ты же знаешь, я никогда тебе не расскажу.       Улыбаюсь, тянусь за поцелуем, но натыкаюсь на вызывающе-насмешливый взгляд. Прищуриваюсь и поджимаю губы, тянусь, будто бы стараясь ухватиться за плечи; он отклоняется от меня назад, но наручи уже расстегнуты и свободно болтаются на неотпущенном ремне. Он переводит взгляд на них и стряхивает их на пол, к плащу. - Ведьма. - Нет.       Подхватывает меня на руки, сажает на стол, едва не задев канделябры. Встает напротив, уперев руки в бока. - Если ты такая хитрая, возись с этим сама.       Глаза все еще словно издеваются надо мной, но я вижу и знаю - ему нравится то, что делаю. Подавшись вперед, медленно провожу руками по его талии, расстегивая поясные ремни - он улыбается, не помогая и не мешая мне.       Мне не требуется больше шести движений, чтобы нагрудник доспеха присоединился к наручам и плащу. И вот он, мое совершенство, мой личный, ручной, совсем домашний бог, стоит передо мной в простой тонкой рубашке и штанах и тянется ко мне.       Теперь моя очередь дразниться. - Я привыкла доводить свои дела до конца, - прикрываю его губы рукой и легко отталкиваю. - Надеюсь, это касается абсолютно всех твоих дел.       О, эта ползущая вбок хитрая усмешка! Шутливо шлепнув по его губам, расшнуровываю ворот рубашки и рывком тащу ее вверх, вынуждая его все-таки поднять руки. Опускает он их уже мне на грудь, аккуратно проводя ниже, к талии. - Ммм, это новое платье? - Не старайся, - спрыгиваю со стола, - ты же знаешь, мне не нужны лживые комплименты.       Он собирается, как обычно, парировать очередным сарказмом, но когда я, опустившись на корточки, дергаю пояс на штанах, он давится своими намерениями и судорожно вздыхает. На брюки нужно еще меньше времени, чем на доспех - всего две застежки. Он тянется руками вниз, ко мне, чтобы поднять меня, но не успевает. Я ласково прикасаюсь губами к его члену, и ему остается лишь упереться в стол. - Что...ты...делаешь?.. - Одно твое слово - и я перестану.       Молчит. Отлично. Молчание - знак согласия.       Мой красавец, везде, во всем... Кончиком языка медленно веду от основания до самого верха, нежно щекочу, слизывая прозрачную капельку смазки, и обхватываю губами, продолжая поглаживать головку языком - уже внутри.       Дыхание его учащается, но он больше не пытается мне помешать.       Ласкаю его все настойчивее, наращивая темп, не отпуская его и не давая себе даже возможности нормально вдохнуть. В конце концов он взрыкивает и делает шаг назад, подхватывая меня с пола. - Но... - Никаких но! - распаленный, взведенный, как пружина, разворачивает меня к себе спиной. - Так платье новое или нет? - Нет...       Треск ткани. - В отличие от тебя, я не славлюсь старанием в поисках застежек.       И вот я уже лежу грудью на том же столе, на остатках платья, а его пальцы - эти божественные пальцы - уже скользят по внутренней стороне моего бедра и выше, к самому теплому и уютному месту... - Это как же надо меня любить, чтобы, доставляя мне удовольствие, наслаждаться самой? - в голосе звучит издевка, но ответить я не успеваю.       Он не просто входит в меня - он врывается, будто не видел несколько лет ни меня, ни других женщин. Я ощутимо проезжаюсь грудью по столу, но мне не больно - удовольствие внизу живота застилает все неприятности.       Так может двигаться только он - размеренно, ритмично и сильно, будто желая впечатать меня в этот стол навечно. И он знает, что мне это нравится, что именно так я и люблю, что именно поэтому вся мебель стоит вдоль стен.       Тепло снизу начинает медленно нарастать, когда он неожиданно хватает меня за волосы и, наматывая их на запястье, тянет назад, к себе, так, что вынуждена упереться в стол руками. И от этого жар волной накрывает меня, закручивая, унося куда-то в беспамятство; я чувствую лишь, что его темп становится быстрее, я слышу его дыхание, перерастающее в львиный рык - и взрываюсь вместе с ним в общем оргазме, стократ усиленном нашей взаимной любовью.       Между стен нашей комнаты многократно отражается наш одновременный крик: - Локи! - Сигюн!