Научи меня любить

— Я надеюсь, молодые люди, что Вы понимаете, как важно каждому из Вас написать хорошую дипломную работу и сдать экзамены. Я, все же надеюсь, что за все пять лет я хоть что-нибудь успел Вам втолковать, но все же: Повторение — мать учения. Именно поэтому мы начинаем повторять весь пройденный материал! Эльза вздрогнула от одной мысли о экзаменах, которые казались сейчас такими далекими. Учеба, которая успела отойти на второй план, теперь забирала у Эльзы все свободное время, и девушка была даже рада этому. Чем бесконечно думать об одном и том же, лучше выучить три параграфа по истории наперед. В помещении было душно, наконец включили отопление, и теперь все буквально помирали от невозможной духоты. А открыть окно — значит простыть. Воздух на улице стал очень холодный. Да и вообще, на дворе творилось черт знает что. Вчера вперемешку с дождем выпал первый снег, который тут же растаял. Эльза вспомнила, как вчера вечером ей было хорошо. Она погрелась в горячей ванне, затем сделала себе какао, завернулась в плед и что-то читала, в то время, как за окном бушевала стихия. Сегодня был, наверное, самый длинный, а потому и самый дурацкий день в неделе. Четверг. Сегодня стояло 5 пар в расписании, и, как назло, никаких изменений в нем не было, все преподаватели были живы-здоровы и не намеревались покидать свой пост, уйдя на какую-либо конференцию. Слава Господу, завтра все пары отменили, и Эльза сможет пораньше уехать к Анне. Каждый из учителей считал своей обязанностью раз в пять минут напоминать студентам о грядущих экзаменах. Все преподаватели словно очнулись и решили устроить пятикурсникам «сладкую жизнь». Теперь на уроках не зазеваешься, приходится внимательно слушать академиков, что-то решать, читать, в общем — тоска. Но Эльза, наверное, была самой «живой» среди их группы. Ну, еще Рап, пожалуй, подавала какие-нибудь признаки своего присутствия на паре. Все остальные же были словно дохлые мухи, лениво откинувшись на стул, или вовсе улегшись на парту, они лениво что-то царапали в своих конспектах. Эльза перевела взгляд на Рап, которая что-то строчила в своей тетрадке, как тут же зацепила взглядом Джека. Тот спал, положив голову на сложенные руки, не думая о том, что преподаватель все хорошо видит. Эльза покачала головой и отвернулась, презрительно хмыкнув. Для всех с ее курса между ними словно ничего и не было. Хотя почему — словно? Ничего ведь и не было. Да, совсем ничего. Так, стоп! О том, что между ними произошло, знает только его компашка, да и он сам. На мнение этих людей Эльзе было глубоко плевать. Почему нужно обижаться на дураков? Если они сами не в состоянии додуматься, что это было подло и низко, так поступать, то это их проблемы. Девушке было искренне жаль Рап и Астрид, которые вынуждены были находиться в этой компании. Преподаватель дал задание, прозвенел звонок, и все в аудитории довольно выдохнули. Эльза с трудом поднялась со своего места, покидала вещи в сумку и вышла из помещения. Эта пара была последней, и Эльза, думая о том, как здорово сейчас ей будет, налетела на Ханса, которого избегала всю неделю. Что делать, что ему говорить, она не знала. Ей было очень стыдно за свой глупый поступок, и не раз она успела себя проклясть. Но тот факт, что рано или поздно Хансу придется все открыть, ее жутко напрягал. Она не умела врать, что уж говорить о ее состоянии, когда она откроет бедному Хансу такую правду. Она его обманула, использовала, можно и так сказать, дала ему какие-то надежды и сбежала. Отлично, Эльза! Молодец, Эльза! Ну, в понедельник тебе просто повезло — толпа вас разделила. Во вторник ты вызвалась помогать преподавателям и убежала, после чего провела четыре часа не в самом лучшем обществе. В среду ты весь вечер просидела в комнате. И все было бы отлично, если бы ты сейчас не пошла тут! Ну почему ты не могла собраться чуть раньше? Хоть взгляни ему в глаза ради приличия. М-да, бессовестная. В следующий момент Ханс схватил ее за руку и притянул к себе, прижимая с такой силой, будто хотел переломать ей все кости. Эльза услышала, как шумно вобрал воздух в легкие парень. Да что происходит, в самом-то деле? И ведь не отпихнешь его! — Ханс… Ты чего? Тут же люди. В самом деле, Ханс, послушай, Ханс… — бормотала Эльза, чувствуя, как крепче сжимает ее тело парень. Она перевела взгляд за плечо Ханса и тут же поджала губы. Никто не знает, премию за самую тупую и неловкую ситуацию еще не успели никому вручить? Так вот, кажется Эльза только что выиграла ее. Иккинг что-то шептал Джеку, который жевал губы и буквально прожигал Эльзу своим пустым, таким холодным взглядом серых глаз. Кажется он шагнул в их с Хансом сторону, Эльза инстинктивно дернулась и наконец-таки вырвалась из объятий Ханса. Зрительный контакт с Джеком прервался. Ханс буквально светился от счастья. Эльза тряхнула головой и уставилась на парня, хмурясь. — Ты чем-то недовольна? — напрягся юноша. Эльза кашлянула, перекинула косу через плечо и затеребила ее кончик. — Вообще-то, да. Что это за необъяснимый порыв чувств? — строго спросила она. Ханс усмехнулся. — Это ты мне говоришь про порыв чувств? Ну, раз уж на то пошло, у меня были хорошие учителя… Эльза почувствовала, как хлынула кровь к щекам, и постаралась отвлечься, лишь бы не слышать этого потока слов. Взгляд вновь упал на Фроста, который вместе с Иккингом двигался в их сторону. Эльза вновь уловила его взгляд на себе. «Сделай хоть что-нибудь. Помоги» — Эльза готова была кричать, лишь бы Ханс отстал от нее, и она могла спокойно удалиться к себе в комнату и начать собирать вещи. — Да и мы ведь пара, что в этом такого? Эльза едва не закашлялась. Что там только что сказал Ханс? Чего он себе надумал? Какая к черту пара? Ничего… ничего ведь не было. Эльза перевела взгляд на Джека, который замер совсем близко от них с Хансом. Похоже, услышал. Джек долго всматривался в ее лицо, а затем, схмурившись, двинулся, толкнул плечом Ханса и прошипел: — Шлюха Эльза едва не задохнулась от такой наглости. Почему? За что? Что такого случилось? Ему ли не пофиг? Ханс, кажется, побежал за Фростом, но Эльза уже не стала дожидаться финала событий и просто убежала к себе в комнату, размазывая по щекам потекшую от слез тушь. — Фрост, ты ничего не перепутал? — громкий возглас патлача застиг его, когда они с Иккингом спускались по лестнице. — Ты иди, я догоню, — сказал Джек Иккингу и попытался улыбнуться. Иккинг помедлил, а затем все-таки кивнул и ушел, с трудом заставив себя оставить друга одного. Джек вобрал в легкие воздуха, словно готовился к прыжку, а затем, сжав кулаки, развернулся и уставился, все еще кривясь, на Ханса. — Перепутал здесь что-то ты. Я запретил тебе к ней подходить. — С какой радости? Ты думал, что я испугаюсь и послушаюсь? Я не такой, как ты. Я не собираюсь прятаться, — сказал Ханс и надменно поднял подбородок. — Ты мудак? Какой прятаться? Я тебе совет хороший дал. Не связывайся с этой… дурой, - у которой такие охеренно-красивые глаза, — пожалеешь потом, — Джек попытался хохотнуть, но из горла вырвалось нечто, сравнимое разве что с хрипом умирающего и бьющегося в конвульсиях лося. — С чего такие выводы? Чтобы я не слышал больше подобного в адрес моей девушки. ЗаткнисьОнаНеТвояДевушка. ЗАТКНИСЬ! Джек еще сильнее сжал кулак так, что ногти вновь впились в кожу. — Ты идиот? Ты реально думаешь, что она любит тебя? Да она только что тебя отпихнула, а затем еще и попыталась отчитать. И лизалась она тогда с тобой только, чтобы меня позлить. — Мир не вращается вокруг тебя, Фрост. С чего такие выводы? Ты больной или просто притворяешься? Чтобы ты знал: мы вместе поедем к ее сестре на выходные, у Кристоффа День Рождения. Джек опешил. Этот патлач сейчас что-то вякнул, или ему послышалось? Тебепослышалось. Послышалось. По… Надо сказать Иккингу, что тоже едешь. Стоп, что? Заткнись! — Замечательно, тогда хватай ее и тащи в постель, что тебе стоит? — Закрой свой поганый рот, о чем ты вообще говоришь, — возмущенно воскликнул Ханс, сжимая кулаки. — О том, о чем имею представление… И в следующую секунду в глазах потемнело.

***

Это какой-то кошмар. Голова была готова разорваться от мыслей. Ну почему, почему опять произошло какое-то дерьмо, когда у нее все вроде только устаканилось? Вроде. А сейчас… Что сейчас? — Шлюха — эти слова ранили ее в самое сердце. Как он мог такое сказать? Как у него язык только повернулся? Ведь это… Отвратительно! Была бы ее воля, она бы непременно вырвала ему язык с корнями. Мерзость какая. Да как он вообще мог подумать такое? Хотя… по себе людей не судят. Да и вообще, кто он такой — Джек Фрост? Хватит. Просто не вспоминай. Но Эльза вновь окунулась в воспоминания. Вот он спасает ее из-под колес, вот прижимает к себе, гладит, что-то шепчет, а затем целует. Девушка закрыла глаза. Черт, как бы там все не было, только с Джеком ей было так хорошо. Только его поцелуи могли довести до состояния полубреда. Только его она могла обнимать, зарываться в его волосы своими пальцами и считать это правильным и неправильным сразу. Она провела пальцем по губе. Так стоп. Забыла, что этот подонок сделал? Хочешь второй раз наступить на те же грабли? В дверь постучали. — Войдите, — тихо сказала Эльза, моля небеса, чтобы это не оказался Фрост или Ханс. В комнату заглянул Иккинг, и Эльза едва заметно выдохнула. — Привет, можешь позвонить своей сестре? Передай, что нас будет пятеро в субботу. — Пятеро? Ах… Да, конечно передам. — Спасибо, просто Кристофф трубку не берет. До субботы. Иккинг закрыл дверь, и Эльза едва не взвыла. Пятеро… Значит и Фрост пойдет, кто же еще может быть пятым? Черт, Эльза, почему ты вдруг подумала, что это было бы неплохо? — снова увидеть его. Это ведь не нужно тебе? Конечно нет и… Она вдруг так захотела вновь просто вдохнуть запах его одеколона, что ей пришлось укусить себя за руку, чтобы не взвыть. Что за животные инстинкты, в самом деле? Она наплевала на все. Наплевала сейчас даже на то, что он только что оскорбил ее прилюдно. Наплевала на то, что всего пару дней назад у нее едва не случился срыв. Ей просто нужен был кто-то сейчас рядом. Просто. Нужно. Чтобы чья-то ладонь нежно провела по ее оголенному плечу. Что за? … Эльза дернулась, обернулась, обо что-то споткнулась и с грохотом врезалась в стол. Перед ней стоял Ханс. Черт бы его побрал. Ей стало так стыдно и неловко, что она почувствовала, как приливает кровь к щекам. Одна мысль о том, что только что она напредставляла себе черт знает что и до сих пор не отошла от этого наваждения, заставляла бедную Эльзу тяжело дышать и слегка вздрагивать. — Все в порядке? Вежливый какой. А если бы она тут переодевалась? Нашел проходной двор! Хоть бы постучался. Эльза нахмурилась. Не слишком ли много на себя берет Ханс? — Вполне. Что это было? Ханс улыбнулся. — Извини, чушь сморозил, не обращай внимания, замечтался. Эльза кивнула, старательно делая вид, что поверила. Наступила тишина. Ханс мялся, а у Эльзы не было никакого желания видеть его, не то, что говорить. — Ты куда-то собираешься? — Да, я же говорила тебе неделю назад, помнишь? — Ах да, День Рождения Кристоффа, припоминаю, — Ханс сделал вид, что задумался. Эльза взглянула на брюнета, и внезапно ее озарила гениальная мысль. В надежде, что таким образом она загладит свою вину перед Хансом и искупится, она предложила ему приехать тоже. Ханс в буквальном смысле засиял. — Отлично, тогда жди меня в субботу с самого утра! — захохотал Ханс. — Жду недождусь! Ну, ладно, я пойду. До скорого! — все еще улыбаясь, вышел из комнаты Ханс, врезавшись бедром в дверь. Эльза расслабила мышцы лица. Господи, улыбаться через силу было очень и очень больно. Девушка присела на краешек кровати. Интересно, что подумает Фрост, когда увидит их вместе? Так, стоп. Никаких мыслей о Фросте больше, иначе это доведет тебя до психушки. Фрост, просто уйди из моей головы. Пожалуйста. Интересно, как отреагирует Анна? Хотя… Она только рада будет, что с Эльзой «все в порядке». Все в порядке… Нихрена не в порядке. Далеко не в порядке. Эльза вспомнила о просьбе Иккинга и взяла телефон в руки. Пролистала контакты, наткнулась на Фроста. Надо же… Ты тогда сохранила его номер. А ты ведь надеялась, что его номер затерялся где-то в истории вызовов, так и нераспознанный. Девушка закрыла глаза и с раздражением пролистала контакты дальше.

***

— Это какой-то кошмар! — сказала Анна, заходя в дом, закрывая и стряхивая зонтик. — Там такая буря! — Да уж, погода в последние дни не радует, — отозвалась Эльза, мешая салат. Анна зашла на кухню, помыла руки, взяла нарезку со стола и принялась жевать ветчину. Эльза повернулась и уставилась на сестру, сложив руки на груди. — Это что еще такое? Я тут все раскладываю, а ты стервятничаешь! — сказала девушка и развязала фартук. Анна пробормотала что-то с набитым ртом, и девушки рассмеялись. — Ну, вроде все готово. Во сколько придут гости? — сказала, потягиваясь, Эльза. — Примерно через полчаса. Черт! Ты почему еще не при параде? — Чего? — вновь нахмурилась Эльза. Опять наряжаться? Ну уж нет. Ей хватило и одного раза. — Не дури, бегом наверх, у меня для тебя сюрприз. — Ох не нравится мне все это, — простонала Эльза, однако поплелась следом за сестрой на второй этаж. Зашли в комнату, Анна захлопнула дверь, прошла к гардеробу, достала какие-то пакеты и поставила их на кровать. — Для любимой сестренки, — хихикнула она и уставилась на замершую Эльзу, мол, давай действуй, чего стоишь? Эльза приблизилась к пакетам и открыла первый. По комнате пронесся восторженный вздох. Перед Эльзой лежало невероятно красивое платье, зачаровывающее девушку, настолько оно было прекрасно. Голубая, почти невесомая материя была цвета неба, ее покрывала едва заметная серебряная, переливающаяся нежными цветами на солнце, сеточка. Замысловатые узоры покрывали подол юбки. Эльза понимала, что сейчас сидит с наиглупейшим видом, но ничего поделать с собой не могла. Она потрясла головой и уставилась на сестру. — Анна… Это… — Не надо благодарностей, — улыбнулась сестра и вышла из комнаты, давая Эльзе переодеться и насладиться своим нарядом. Эльза осторожно взяла платье, боясь, что оно просто исчезнет. Шелковая материя была холодная и гладкая, словно кожа змеи. Эльза сняла свою одежду и принялась надевать платье. Она очень медленно застегивала каждую пуговицу, завороженно смотря на свое отражение в зеркале. Платье словно струилось вниз, тем самым визуально удлиняя ноги Эльзы. Эльза вновь взглянула на себя в зеркало. Черт. Да она почти размывалась на фоне этого наряда. И тут же ей захотелось снять с себя это прекрасное платье. В самом деле. Оно очень красивое, но… создано не для таких, как она. Для кого ей стараться? Для Фроста что ли? Ну уж нет. От одной мысли о том, что Фрост подумает, что она вырядилась так специально для него, Эльза скривилась и вновь уселась на кровать. В дверь постучались. — Эльза?! Ты скоро выйдешь? Ханс. Надо же, а она уже успела забыть о парне. — Да-да, сейчас… Уже иду, — хрипло ответила она. Ханс постоял под дверью пару минут, видимо прислушиваясь, чем занимается в комнате Эльза, а затем удалился. Точно. Она не выряжается ради Фроста. В самом деле, она ведь будет с Хансом. Но, все же… Ай, плевать, Один раз в жизни можно рискнуть. Эльза поднялась с кровати, выпотрошила остальные пакеты, в которых нашла туфли и цепочку, надела это все на себя, затем слегка подвела глаза, заплела себе косу, еще раз посмотрела на себя в зеркало и вышла из комнаты. С улицы донесся звук клаксона. Прибыли гости.

***

— Джек, ты тут вечность собрался сидеть? Иккинг. Иккинг? Черт, а он и забыл, что друзья приехали вместе. Вылез из машины и пошел в дом, чувствуя, как намокает от дождя толстовка. Нет, ну не хохма ли? Приехал домой к Разенграффе. Это почти тоже самое, что добровольно зайти в клетку со змеями. Терпи, Джек, терпи. Кто она такая тебе? Правильно, никто. Никто. Просто будь собой. Ты приехал развлекаться, вот и отлично. А на Разенграффе насри. А ведь пару месяцев назад здесь все и началось. Может это знак какой? Типа тут все началось, тут все и закончится? Идиот. Просто заткни сам себя и иди в дом. Господи, что там бормочет Икк? Он реально думает, что его кто-то слушает? Девчонки радостно завизжали, увидев Анну и кинулись что-то у нее расспрашивать, не успев до конца раздеться. Бабы. Прошел на кухню. Так отлично. Разенграффе тут нет. Испугалась что ли? Не выйдет теперь из своей норки весь… Охереть. Джек споткнулся на ровном месте, когда зацепил взглядом ее. Так, сядь и не дергайся. Пожалуйста. Спокойнее. Голоса в гостиной стихли, и все уставились на Эльзу, замершую на лестнице. И Фрост понял, что сошел с ума. Если бы у него спросили, он бы с уверенностью ответил, что не помнил, что с ним происходило в следующую минуту. Разенграффе была… Черт, Фрост, ты настолько отупел, что не можешь подобрать ни одного подходящего эпитета. Она просто была. Взгляд приковался к ее хрупким плечам, которые были прикрыты легкой материей. К тем плечам, которые он столько раз сжимал своими пальцами. Затем он перевел взгляд и уставился на ключицы. На те самые ключицы, которые он целовал. Он. Целовал. Ее. Ключицы. Захотелось взвыть, или просто пойти и утопиться. Почему она была настолько прекрасна? Твою мать… Черт. — Джек, с тобой все в порядке? — едва слышно спросил Иккинг. Фрост неуверенно кивнул и перевел взгляд на других. Юджин уставился на него, чуть приподняв брови. Лучше молчи. Ткань обтекала ее осиную талию и спускалась невероятно-красивой, почти невесомой серебряной материей, обнажая ее ноги. Ее прекрасный ноги. Он пропал. Со свистом упал в пропасть, называйте как хотите. Дальше некуда. Где Иккинг? Почему друг не помогает ему? Не отвлекает? Черт. Что ему остается? Падать. Просто падать. В бездну. Повернул голову, увидел Хэддока. Тот все еще смотрел на Фроста, пытаясь достучаться до него. Джек услышал ее голос, отвечающий на чью-то реплику. Чью-то? Джек вновь дернулся и… Твою мать. Патлач. Ну какого? Ты же думал, что он соврал. Ну не могло такого быть. Просто не могло. Он сразу вспомнил вкус губ Эльзы. Почему именно сейчас ты подумал, что у них что-то было? Захотелось пойти и просто проблеватья. Успокойся. Успокойся… Эльза повернулась и стало видно её тонкую спину, которую не прикрывала ткань. А затем рука Ханса опустилась ей на талию. Зубы заскрипели. Прекрати пожирать ее взглядом. Что ты как маленький, в самом деле? С трудом, но он отвел взгляд, уткнувшись взглядом в блестящую поверхность стола. ТЫ даже головы сегодня не поднимешь больше. Понял? Не хватало еще, чтобы ты накинулся на нее прямо тут. Вспомни про патлача. Вспомнипропатлача. Черт, почему они не садятся за стол? Не тяните, ради Бога, чем раньше вы начнете, тем быстрее я уеду отсюда. Пожалуйста. Еще никогда Джек не чувствовал себя таким беспомощным. Отлично, они пригласили всех за стол. Они. Ханс и Эльза. Не Анна, не Кристофф. ОНИ. Твою мать. Это что, была не шутка? Кто-нибудь… СПАСИТЕПОМОГИТЕ. Может встать и уйти? Нет. Нельзя. Место. Хочешь, чтобы она до конца своей жизни считала тебя истеричкой? Хочешь, чтобы патлач думал, что выиграл? Ну уж нет. Хрен вам всем. Кажется, Кристофф сказал тост и все принялись пить, громко смеясь и разговаривая под звон бокалов. Джек поднял взгляд и тут же дернулся. Разенграффе смотрела прямо на него. ЧЕГО ТЫ ТАРАЩИШЬСЯ НА МЕНЯ? Еще раз, и он опрокинет тебя на стол прямо здесь. Так, спокойно Джек, просто спокойно. Давай, подними глаза, чего ты боишься? И… нет. Чуть позже, когда она прекратит смотреть на него, думая, что он ничего не заметил. Когда Джек будет уверен, что снова не начнет тонуть в ее бездонных голубых глазах. Сколько прошло времени? Минут двадцать? Сорок? Час? Время тянулось очень долго, словно тягучая патока. Кристофф включил музыку. Джек обрадовался, думая, что на этом официальная часть закончена, и он может уйти, но тут… Гр-р. Патлач потащил танцевать Разенграффе. А ты, как идиот, замер на месте. Давай, приглашай теперь кого-нибудь, а то еще подумает, что ты хотел с ней потанцевать. Ведь не хотел? Конечно нет. Но танцевать он ни с кем не будет. Лучше сделать вид, что шел на кухню. Там никого нет. Там нет ее. Там можно побыть одному. Он не стал включать свет. Так будет лучше. Если я сойду с ума, то вини в этом себя, Разенграффе. Почему сейчас нельзя закричать? Хотя нет, если она на самом деле встречается с патлачом, то… Никто и никогда не услышит его крики о ней. Патлач. Откуда он вообще взялся? Петух херов. Гр-р. Просто успокойся, и потом уйди домой. Как хорошо, что сейчас тебя никто не видит. Приняли бы за идиота. Тебе действительно нужно меняться. Ты оказался в полном дерьме. Как там говорил Ик? Она вытянула его? Ложь. Она еще больше загнала его. Она заставила его что-то чувствовать. Переживать. Она. Его. Чертова Разенграффе, будь ты проклята. Он распахнул окно и хапнул холодного воздуха. Пару дождевых капель попали на лицо, охлаждая пылающую кожу. Возможно, это именно то, что ему сейчас нужно. Забыться. Просто забыться. Грохот. Что за? Джек вышел с кухни и уставился на лестницу. Шум был со второго этажа. Какая-то возня. Юджин что ли с Рап балаганят? Раз так, не будем им мешать… — Ханс… Этого, едва слышного имени, вырвавшегося вместе со всхлипом, хватило для того, чтобы Джек взлетел по лестнице, добрался до комнаты Разенграффе ударил патлача с разворота в лицо и дернул Разенграффе на себя. — Ты идиот, Фрост? — взвизгнула девушка, брыкаясь и пытаясь вырваться. Джек опешил и отпустил девушку. Что за? — Тебя только что чуть… — Мы разговаривали, больной ты ублюдок! Анна! — позвала Эльза, помогая подняться Хансу на ноги. — Что случилось? — зашла Анна и ахнула. — Помоги Хансу, я сейчас приду. Анна нахмурилась, посмотрела на Джека, а затем, помедлив, кивнула и помогла Хансу, отнекивающемуся и пытавшемуся вырваться, дойти до лестницы. Эльза захлопнула дверь. — Ну и что это было? Ты совсем чокнулся? Зачем ты его ударил? Мы разговаривали, — прошипела она. — Чокнутая в этой комнате лишь ты. Что это был за цирк? — злобно выплюнул Джек — Какой цирк? — Весь этот цирк. Зачем ты напялила на себя это платье, оно тебе не идет, просто пойми это. Зачем ты позвала сюда патлача? Меня позлить захотела? Так вот, Разенграффе, со мной эти шуточки не пройдут… Господи, как же ты меня бесишь! В этот момент Эльза облизала сухие губы. Джек приблизился к ней и, буквально впечатав ее в стену, впился в ее губы. Жадно вбирая их, кусая до крови, наслаждаясь вкусом Разенграффе. Она сначала замерла, а затем начала брыкаться, пытаться его отпихнуть. Даже кричать пыталась что-то. Наконец она отпихнула его. Девушка дрожала, на глазах уже появились слезинки. Джека охватила паника. Что ты наделал? Животное. — Зачем? — прохрипела Эльза, пытаясь сдерживать рыдания. — Мне это просто… нужно. Блять, что ты несешь? Заткнись, заткнись. Разенграффе уставилась на него широко распахнутыми глазами, а затем замахнулась, готовясь дать ему пощечину и… Просто рухнула в его объятия, давясь слезами. Джек едва успел ее поймать и теперь прижимал к себе. — Ты идиотка, Разенграффе, это ничего не значит, — поспешно сказал он. ЭтоВедьПравдаНичегоНеЗначит. — Просто нужно говоришь? Идиотка? — сказала она, а затем, глядя ему в глаза, вновь приблизилась к его губам и поцеловала. Только посмей отве… Черт. Это было выше его сил, и он громко выдохнул ей в рот. Как же ему этого не хватало. Как ему не хватало этих губ, таких мягких и вкусных. Как ему не хватало просто ее запаха. Такого вкусного. Мятного. Въедающегося в легкие. Как же он мог забыть, какие у нее мягкие волосы, в которые так легко зарыться своими пальцами. Как он мог забыть это ощущение. Он ведь его почти потерял навсегда. Или уже потерял. Он оторвался от губ Эльзы и принялся целовать ее шею, ключицы, спускаясь все ниже и ниже. Эльза вздрогнула и отодвинула его от себя. — Что? — прохрипел он, смотря в ее глаза. Перед глазами все плыло. Эльза закусила губу. Гр-р. — Я не… Что она там бормочет? Он вновь прижал ее к себе. Крепко обнял и принялся шептать что-то на ухо. Как он мог забыть это? Как? Как чуть не променял? Просто утопить все эти мысли потом в вине. А сейчас… А сейчас он просто обнимет ее, прижмет к себе, как можно крепче, чтобы знать, что она сейчас не с патлачом, что она только его. Только его. Его Разенграффе. Просто хотелось раствориться в ней. А затем растаять вместе с ней в начале нового дня. Надо же… Он снова успокоил ее, когда она была зла. Только он смог заткнуть ее слепую гордость. Просто поцеловав. Пожалуйста, Разенграффе, не совершай больше ошибок. Не дай их совершить мне. Потому что без тебя я ничто. Без тебя я просто сдохну. Сгнию. Черт, что ты там бормочешь? Что ты там вообще делаешь? Рубашка намокла. Плачешь. Знаешь, Разенграффе, я тоже плакал. Джек еще крепче прижал ее к себе, Эльза обхватила его руками и шумно вздохнула. Они словно растворились друг в друге. Об этом никто не должен узнать. Никто. И никогда. Это его слабость и ее слабость. Они словно части одного и того же. Эльза покрылась мурашками. Он поцеловал ее в лоб, словно ребенка и, не слушая, что она там слезно ему пыталась втолковать, продолжал прижимать ее к себе, вдыхать аромат ее духов и буквально пьянеть. Господи, скажи мне, что это не сон. Просто позволь мне верить потом, что моя душонка еще не сгнила. Эльза поцеловала его в ключицу, и он судорожно выдохнул. Почему только она смогла его свести с ума несколько раз? Как она это делала? Она просто была Разенграффе. Той, которая нужна была ему. Нужна.