Angel with a shotgun

- Жанчик, спускайся! Пора завтракать!       Я молча сидел у кровати своего человека и наблюдал за тем, как медленно отодвигается край смятого одеяла, за которым уже через мгновение показалась светлая лохматая шевелюра. Несмотря на то, что Жан тот ещё соня, звонкий голос миссис Кирштайн всегда будил его лучше любого будильника.       Кстати говоря, меня зовут Марко, и я прихожусь этому большому ребёнку ангелом-хранителем. Кажется, у вас же именно так нас называют? Честно говоря, мне никогда не нравилось это название. Обычно при слове «ангел-хранитель» у людей возникают самые светлые, красочные и добрые ассоциации. На самом деле всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Моя задача заключается в том, чтобы всячески оберегать и защищать своего человека от начала и до самого конца его жизни. Разумеется, меня никто не видит, поэтому я с лёгкостью могу сопровождать его везде: дома, в колледже, на улице, в магазине… О, мы даже ванную посещаем вместе после того раза, как он однажды поскользнулся на мокрой плитке и чуть не сломал себе шею. Это была одна из главных моих оплошностей – думать, что он уже самостоятельный. Но, к счастью, тогда всё обошлось лишь вывихом руки. Чтобы впредь избежать подобного рода травм по неосторожности, я решился сопровождать своего человека везде. Жан ведь иногда бывает таким неуклюжим… Ещё я иногда помогаю ему на экзаменах в колледже. Потому что порой он совсем не в состоянии ответить на поставленный вопрос преподавателя. Тогда и встаёт на его защиту моя ангельская сила: одного прикосновения к Жану вполне достаточно, чтобы его разум хоть немного прояснился, и ответ был дан хотя бы на троечку. «Магия» - скажете вы, но нет. Я не какой-нибудь там Гарри Поттер, страстным фанатом которого является сам Жан. Ловкость моих ангельских рук, и никакого мошенничества. Хотя, по отношению к преподавателям это, скорее всего, нельзя назвать честным. Но кто узнает? Хи-хи.       Но самая главная моя задача – не дать человеку умереть раньше назначенного ему срока. Для тяжёлых случаев я всегда ношу с собой своё верное оружие – дробовик. Думали, ангелы не пользуются оружием? Вы всё это время ошибались. Каждый ангел-хранитель обязан носить с собой оружие, потому что в случае серьёзной опасности другого человека сможет убить только человеческое оружие. Некоторые ангелы носят с собой клинки, некоторые – огнестрельное оружие, как и я. В своё время я выбрал дробовик и ещё ни разу не пожалел об этом. Нажимая на курок, моя рука никогда не дрожит – я привык убивать из необходимости. Любой ценой спасая жизнь своего человека, иногда я обязан отнять её у другого. Таковы правила. Для всех ангелов они одинаковы. Иногда я жалею, что у меня нет волшебной палочки, один лишь взмах которой смог бы поставить всё на свои места. Ангелы тоже умеют иногда сожалеть о своих поступках.       Но а теперь вернёмся к нашему соне. Жан нехотя разлепил сонные веки, и между его бровями появилась уже привычная морщинка – мой человек часто хмурится. Возможно, ему кажется, что так он выглядит более брутально, но я скорее склоняюсь к варианту, что у него это получается неосознанно. В силу характера. Я, внезапно вспомнив про конспекты, которые он вчера оставил в гостиной, сей момент направился за ними, потому что Жан, скорее всего, перед выходом из дома их забудет. Так было уже несколько раз, прежде чем я догадался приносить ему тетради в комнату и класть на какое-нибудь видное место – всё равно Жан никогда не запоминает, где оставляет те или иные вещи и, уж тем более, конспекты.       Придя в гостиную, я стал искать глазами уже знакомые тетради и листочки, которые, как правило, в хаотическом порядке лежали на столике у дивана. С кухни доносились тихие звуки используемой посуды, а по всему дому уже распространился приятный запах только что приготовленного завтрака. К моему удивлению, в гостиной тетрадей не оказалось. И даже обычно лежащих на журнальном столе письменных принадлежностей тоже не было. Это заставило меня несколько задуматься, потому что я не видел, чтобы Жан вчера вечером шёл за ними в гостиную и убирал в сумку. Может быть, я пропустил этот момент? Я мысленно похвалил своего человека за его серьёзное отношение к учёбе и направился обратно в комнату, где он, скорее всего, сейчас собирался на занятия. Но за дверью меня ждало разочарование. Жан не собирал сумку, не подготавливал необходимые вещи и даже не одевался – он спал. Правда, на этот раз уже сидя. По крайней мере, он пытался хоть как-то проснуться, но сон одолел его в самый ответственный момент. - Боже мой, Жан! Ты же опоздаешь! – но Жан меня, конечно же, не слышал. Я недовольно нахмурился и подошёл к человеку, сосредоточенно всматриваясь в его спящее лицо. Сначала я попытался потрясти его за плечо, но потом в мою голову пришла гениальная мысль. Мгновение – и с письменного стола, стоящего неподалёку, с грохотом падает пенал, заставляя Жана моментально проснуться. Мой план сработал на ура. Повернув голову к источнику постороннего шума, Жан облегчённо выдохнул и, лениво встав с кровати, поднял с пола свой пенал. После же он бросил мимолётный взгляд на часы и обомлел. - Твою мать! Я же опаздываю! – выругался Жан и нервно бросился к шкафу с одеждой, в спешке одеваясь. Я устало приложил ладонь ко лбу и покачал головой. И всё-таки этот человек неисправим. Хватило всего нескольких минут, чтобы Жан был полностью готов. Схватив на ходу сумку, он побежал вниз, где его уже ждал сытный завтрак. Я пошёл следом. - Жанчик, ну наконец-то ты проснулся! Твои любимые вафли уже почти остыли, - миссис Кирштайн всплеснула руками и кивнула на тарелку с ароматным завтраком. Жан в свою очередь только отмахнулся от предложенной еды и побежал в прихожую. Я мог лишь сочувственно вздохнуть, глядя на расстроенное лицо мамы Жана. Мне ли не знать, как она всегда старается угодить своему сыну?       Когда Жан был маленьким, их отношения складывались гораздо лучше. Я помню, как он ухаживал за матерью, когда она болела, с искренним желанием помочь и быть полезным. Помню, как делился с ней всеми своими секретами и со слезами на глазах рассказывал о том, как его в очередной раз дразнили в школе. Но в какой-то момент Жан стал всё больше отдаляться от своей мамы, пока вовсе не перестал признавать её заботу. Переходный возраст? Сначала я тоже так думал, но мой человек рос, а его отношение к матери никак не изменилось. Я всё ещё надеюсь, что он когда-нибудь поймёт, что она желает ему только добра. - Жанчик, ну как же это? Ты ведь совсем ничего не съел! – миссис Кирштайн тоже поспешила в прихожую, где Жан уже надевал кеды. - Я могу перекусить в кафетерии, - холодно отозвался он. - Дать тебе что-нибудь с собой? Домашняя еда всегда лучше покупной! - Ничего мне не нужно! – внезапно громогласно заявил Жан, заставив даже меня вздрогнуть от неожиданности. Мама Жана хотела было что-то сказать, но сжала губы в тонкую полоску и покачала головой. - Даже конспекты, которые ты вчера забыл в гостиной? – робко спросила миссис Кирштайн, протягивая ему тетради, которые ещё некоторое время назад искал я. И как я только мог подумать, что Жан сам вспомнит про них и соберёт сумку с вечера? Жан сначала недоуменно уставился на свои конспекты, а затем нахмурился и убрал их в сумку. - Удачного дня, сынок, - с улыбкой сказала миссис Кирштайн. - Спасибо, - смущённо буркнул Жан минутой позже, быстро натягивая лёгкую куртку и спешно покидая дом. Я искренне верю, что сейчас ему было хоть чуточку стыдно за собственное поведение. - Если бы ты только благодарил её чаще… Ей ведь ничего больше от тебя не надо, - на выдохе произнёс я, расправляя крылья и следуя за Жаном, который почти бежал по тротуару. – И куда ты так несёшься, дружок? Первая лекция ещё через полчаса.       Но Жан и не думал останавливаться. Видимо, перед выходом из дома он не посмотрел на часы и сейчас искренне думал, что потратил слишком много времени на сборы. И теперь у него сложилось полное впечатление, что он опаздывает хуже некуда. Мне оставалось только следовать за ним облаком-паразитом, изредка напоминая, что ему следует хоть иногда смотреть под ноги.       Дорога прошла быстро и тихо – как, впрочем, и обычно. А вот дальше начиналась самая моя ненавистная часть дня – учёба. А вы думали, что только студентам бывает скучно на лекциях? Если у них есть цель – сдать экзамены, то я там сидел просто потому, что должен быть рядом с Жаном. Я прожил очень долгую жизнь и с уверенностью могу сказать, что лекции в колледже – самое паршивое и скучное из всего, что я встречал. И если в первые разы мне было интересно, то сейчас я очень устал слышать каждый раз одно и тоже.       Обычно, не зная, чем себя занять, я устало бродил по аудитории или рассматривал лица сокурсников Жана. Так было и в этот раз, хотя, признаться честно, сегодня все лекции пролетели сравнительно быстро. И, главное, без происшествий. - Жан, у тебя шнурок развязался. Завяжи его. Жан, завяжи шнурок. Жан! Сейчас же завяжи этот шнурок! ЖАН! – мы шли вдоль длинного коридора к гардеробу, и я уже почти минуту пытался донести до Жана то, чем ему может грозить развязанный шнурок. Я подлетал к нему с разных сторон, пихал и кричал ему в ухо, но он словно игнорировал грозящую ему опасность. - Эй, Жан! У тебя шнурок развязался, - сказал ему парень, проходящий мимо нас, и мой человек махнул ему в ответ рукой. - Да я знаю, - отмахнулся Жан и тут же поставил ногу на ближайшую лавочку, завязывая этот злосчастный шнурок. Я приложил ладонь ко лбу и с тяжёлым вздохом осел на колени. Меня переполняло негодование. Почему звуки разума он игнорировал, а к словам товарища прислушался сей момент? А тем временем тот парень, которого, кажется, звали Эрен, подошёл к Жану и дружески хлопнул его по плечу. - Совсем забыл сказать. Пойдёшь сегодня с нами в тот бар? – на его словах про «тот бар» меня охватило недоверие. В последний раз, когда Жан посещал подобное заведение, он отходил два дня. Но, судя по вмиг загоревшимся глазам моего человека, он не помнил последствия того случая и уже снова был готов покорять новые вершины. - Ты ещё спрашиваешь! Во сколько встречаемся? – ну да, кто бы сомневался? - В девять уже там. Только не опоздай, как в прошлый раз, а то всё интересное пропустишь, - Эрен подмигнул ему и, кивнув на прощание, пошёл по коридору обратно по своим делам. Я нахмурился, медленно переведя взгляд на сияющего Жана. Весь его вид излучал воодушевление и восторг, отчего мне даже стало немного не по себе. И всю дорогу до дома у него было это лицо счастливого первоклассника. Пускай только попробует снова наврать матери про ночёвку у друга! Я его… - Привет, мам! Сегодня я ночую у друга, - весело воскликнул Жан, снимая кеды и проходя в коридор. Я невольно подумал, что хочу убить этого человека. Из-за двери кухни выглянула озадаченная миссис Кирштайн и улыбнулась своей привычной снисходительной улыбкой. - С возвращением, сынок, - сказала она и снова скрылась на кухне. – Очень хорошо, что предупредил! Не буду готовить на тебя ужин. Ты голоден? Но Жан уже не слышал её вопрос – он побежал в свою комнату, чтобы подготовиться к вечеру, хотя до него была ещё уйма времени.       Которая, к слову, тоже пролетела слишком незаметно. Если не считать длительные мучения Жана насчёт того, какую из футболок ему надеть – с Metallic-ой, AC/DC или The Beatles. В конце концов он выбрал AC/DC, если вам интересно. Ему показалось, что она выглядит круче. Хотя с «Ливерпульской четвёркой» мне понравилось гораздо больше… Но это не суть.       Когда пришло время, мы уже были на месте – возле того самого, на первый взгляд, неприметного бара. Об истинном назначении этого здания говорила лишь громкая музыка, басы которой звучали в целом квартале. Я брезгливо скривился. Подобные заведения всегда вызывали у меня лишь неприязнь. Но куда деваться? Его друзья уже тоже были на месте: Эрен, Саша, Конни и Микаса с Армином, который сегодня выглядел ещё неувереннее, чем обычно. Я прекрасно понимаю его чувства. Наверняка, его заставил пойти Эрен, потому что, зная Арлерта, я почти уверен, что сам бы он ни за что не пришёл сюда.       Пройдя через мрачных охранников, друзья оказались в душном помещении, которое озарялось всевозможными разноцветными подсветками, лазерами и, на мой взгляд, представляло собой что-то вроде безумного калейдоскопа с огромным количеством хаотически движущихся людей. От такого обилия огней и танцующей молодёжи в моих глазах зарябило, и я неловко потёр переносицу. Когда я снова открыл глаза, Жана и его друзей уже не было рядом. Я принялся судорожно искать их в толпе и обнаружил только спустя минуту – они сидели недалеко от барной стойки и уже что-то выпивали. Какие-то отвратительные коктейли ядерных расцветок, которые нормальный человек не стал бы и пробовать. Потом ребята пошли танцевать, и Жан в первую очередь. Сначала все танцевали неуверенно и, я бы сказал, ни слишком вливаясь в общую атмосферу. Но с действием алкоголя появилась и свобода: теперь друзья танцевали очень даже увлечённо, полностью отдаваясь музыке и царящему в помещении веселью.       Я задыхался в этой атмосфере хаоса, с трудом отслеживая действия своего человека в толпе народу. Все двигались слишком быстро и непонятно, а Жан вскоре совсем отделился от своих друзей и веселился на полную катушку где-то неподалёку. С одной стороны я был рад за него, а с другой мне казалось это безумием. Бесконечным и неконтролируемым.       Так прошёл час. А, может быть, больше? Я не следил за временем, ибо это попросту было нереально – в таких местах нет времени. И каждый прекрасно понимал это. За это время мой человек почти не прекращал танцевать, лишь иногда подходя к друзьям или к стойке, чтобы выпить очередной сомнительный напиток. Думаю, не стоит вам говорить, каково было его теперешнее состояние. - Эй, друг, подвинься! – Жан уже был порядком подвыпивший, из-за чего без стеснения обратился к какому-то головорезу так фамильярно. Высокий мужчина в ответ на его выпад медленно развернулся лицом к нему и, презрительно искривив губы, смерил Жана грозным взглядом. - Ты это мне сказал, сопляк? – я отчётливо слышал, как мужчина прошипел эти слова и нервно дёрнулся в их сторону, начиная чувствовать, что дело пахнет жареным. Жан невольно прыснул прямо в лицо собеседнику, изобразив на губах лёгкую усмешку. - Ты так и не подвинулся, дружище, - почти в дразнящей манере произнёс Жан, невольно заставляя меня в очередной раз приложить руку ко лбу. Он просто ходячее недоразумение!       Атмосфера между этими двумя тем временем стала всё больше накаляться. Оба молчали, но их взгляды говорили гораздо больше них – в них читалась страсть, почти животный азарт, сравнимый лишь с яростью двух воинов в решающей битве на поле сражения. Я, как и другие рядом стоящие люди, чувствовал, что вот-вот начнётся драка, но тут вовремя подоспели Эрен и Конни. Они-то и оттащили непутёвого задиралу к их столику, чтобы привести того в чувство. Жан особо не сопротивлялся, но по нему было видно, что этот «бой» он был не против закончить. Как, впрочем, и тот грозный мужчина, который таинственным образом пропал из толпы.       На это происшествие я предпочёл закрыть глаза – мало ли что вообще бывает в этом баре? Могло быть и хуже. Гораздо хуже. А веселье и танцы продолжались. Прошло ещё какое-то количество времени, прежде чем я и сам потихоньку начал привыкать к этой атмосфере. Счастливые и наполненные радостью люди – что может быть лучше? Запах пота и дешёвого алкоголя уже не так сильно резал мой нюх, а слух привык к тяжёлым басам электронной музыки, гремевшей в здании.       Сколько ещё времени прошло, прежде чем Жан устал и начал собираться домой? Сложный вопрос. Но когда он попрощался с друзьями, которые решили ещё ненадолго остаться в баре, и мы вышли на улицу, я увидел, что была уже глубокая ночь. Или даже раннее утро. - Что ж, могу сказать, что мне даже понравилось. Больше, чем в тот раз. Только, не думаю, что тебе нужно было ссориться с тем парнем. Выглядит он не слишком дружелюбно, - я неуверенно засмеялся, вылетая из бара следом за своим человеком, который сейчас явно был в прекрасном расположении духа. Разговор с громилой спровоцировал выброс адреналина в крови Жана, а алкоголь ещё больше усугубил ситуацию – это ещё хорошо, что парень не полез в драку и был любезно отведён своими друзьями в сторону.       Жан ведь хоть и совершеннолетний, но совсем ещё мальчишка, с лёгкостью набирающий проблем в таких заведениях. Но разве у меня были поводы для беспокойства? Сколько ещё раз в жизни ему придётся столкнуться с подобными людьми? Боюсь представить. Особенно с его-то взрывным характером. Я улыбнулся своим мыслям и посмотрел на Жана, который смотрел вперёд слегка затуманенным от алкоголя взглядом. Нет, он не был сильно пьян, но и трезвым его назвать было трудно – что-то среднее. Обычно про таких говорят «навеселе». Мой человек шёл рядом со мной, и на его губах была лёгкая улыбка, словно он улыбался мне в ответ. По крайней мере, мне хотелось и нравилось так думать. Ведь он улыбался всем, кроме меня, в то время как я улыбался лишь ему одному.       С самого детства я знаю этого человека, и уже представить себе не могу, насколько привязался к нему. Разумеется, я привязывался ко всем людям, к кому меня приставляли с самого начала жизненного пути. Но Жан всегда казался мне не похожим на них. Слишком искренний, даже, скорее, прямолинейный, он был словно раскрытая книга. Особенно для меня. Слишком яркий и колючий – словно безумное, непредсказуемое пламя огня. Он может затухнуть в один момент, а может, напротив – разгореться до самого настоящего пожара. Стихия. Он полон нескончаемой энергии и силы – внутренней, невероятной силы характера. У Жана слишком много минусов, но я готов закрыть глаза на каждый из них, зная его страстную натуру и чистейший разум.       Я верил, что он станет замечательным человеком. Я знал это. Потому что Жан заслуживает это, как никто другой. Таково моё мнение. Глядя на его острые черты лица, я невольно замечал, насколько они подходят ему. Его характеру, всей его натуре – Жан неправилен и неприступен, но в то же время красив и притягателен. Он может либо отталкивать от себя, либо притягивать, но ни за что не оставит равнодушным. Этот человек смог взбудоражить даже мою ангельскую душу. И после сегодняшнего вечера я ещё раз убедился в том, насколько удивителен Жан. - Сколько нужно для счастья одного ангела? Всего лишь один человек, - я весело рассмеялся, не замечая, насколько горько эта фраза отозвалась в моём сердце. Есть ли оно у меня? Наверное, есть. Я не удивлюсь, если приобрёл его спустя годы после первой встречи с Жаном. Я вижу и слышу его каждый день, а он даже не догадывается о моём существовании.       Обидно ли мне? Со временем я привык к этому, но да. Мне обидно. Настолько, что иногда я готов проклинать судьбу за моё нелёгкое существование. Со мной только мои крылья, дробовик и миссия – я должен выполнить её, несмотря на собственные желания.       Иногда мне кажется, что мы были бы хорошими друзьями, Жан. До моего слуха донёсся близкий шорох, и, словно вторя мне, мой человек тоже прислушался, останавливаясь возле очередного поворота в малонаселённый квартал. - Эй, ты кое-что забыл в баре, - послышался смутно знакомый грубый голос со стороны угла дома, и откуда-то с противоположного поворота вышел рослый мужчина. Следом за ним вышел другой парень – моложе, но выглядел он не менее устрашающе. А после показался и сам владелец грубого и хриплого, прокуренного, голоса. Он оскалил ряд кривых зубов и подошёл ближе к нам, то есть к Жану, затуманенный алкоголем разум которого соображал невыносимо медленно, но от этого не менее панически. Было вполне очевидно, что эти мужчины – те самые громилы из бара, с одним из которых «посчастливилось» поцапаться Жану. - Мда? И что же? – я слышал, какой нервный голос у Жана, но вид у него был решительный, как никогда. Он ведь понимает вообще, что против этих троих ребят у него нет ни малейшего шанса? Я судорожно пытался сообразить, что делать. Да и что я мог? Возможно, что моему человеку предначертано судьбой быть избитым, но что если его убьют? Брать в руки оружие? Но тогда я могу просто так убить троих людей. Во имя чего?       Невольно, скорее, подсознательно я встал перед Жаном, словно пытаясь закрыть его от громил, но это не послужит им помехой при решительных действиях. Ведь я не материален. Вопрос Жана заставил мужчин дружно разразиться мерзким хохотом, и этот смех вызвал во мне целую бурю негодования. И страха. Не за себя, разумеется. - Ты посмотри, он ещё и дерзит, - сказал один из них – тот, что помоложе. – Посмотрим, как ты запоёшь после… - продолжил всё тот же и достал из заднего кармана брюк небольшой нож, демонстративно помахав им перед глазами моего человека. - … Этого. Теперь даже не я один мог увидеть страх в глазах Жана. В испуге зажатые конечности отказывались шевелиться, когда он предпринял попытку рвануть в сторону, но и этот жалкий выпад с лёгкостью пресёк на корню другой мужчина – самый рослый из них, он схватил Жана за шкирку, как котёнка.       Первый удар пришёлся по ногам – после него мой человек запросто лишился равновесия и упал на колени. Дальнейшие избиения Жана я уже не видел – я стоял в стороне и панически сжимал собственные волосы. - Жан, что… Ч-что мне делать? – судорожно доставая ружьё, висевшее на моём плече, я целюсь в спины мужчин, которые закрывают мне весь обзор на мечущегося от боли Жана. Я слышал его стоны и вскрики, но медлил. Возможно, что именно сегодня – тот самый день, когда ему суждено умереть. Я же не мог об этом забыть, верно?       Не мог же?.. Мои глаза распахнулись в ужасе, и я попятился назад, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. - Этого не может быть… Не сегодня. Только не это, - я почувствовал почти животный страх, сковавший меня крепче чего-либо на свете – моя рука нервно то сжимала, то разжимала дробовик, и моё тело отказывалось слушаться меня. Как я мог забыть об этом? Да и помнил ли я всё это время? Все эти годы, что провёл с ним? Я не должен поднимать ружьё, когда в этом нет необходимости. Когда минута пришла, всё, что я должен сделать – это забрать у человека его последний вздох.       Удары, сыпавшиеся на Жана, становились всё интенсивнее и сильнее – твари вошли во вкус и с удовольствием избивали свою жертву, которая уже, судя по звукам, не сопротивлялась и смирилась со своей участью. Да и что ему оставалось делать? Одному, в тёмном ночном переулке, где никто не услышит его крики. Кроме меня. - Я… Я не могу это сделать! – в отчаянии кричал я, до крови кусая собственные губы и сжимая трясущимися руками оружие. Прошло, дай Бог, несколько минут, а то и секунд, но они тянулись невыносимо медленно – настолько медленно, что я почти физически ощущал вязкость и тягучесть этого времени. У меня не было выбора, если я не хотел лишиться собственной жизни. Но если же я…       В моей голове словно сработал какой-то новый механизм, по щелчку заставляя все застывшие конечности вновь работать. Я резко поднял голову и решительно поднял перед собой дробовик. Мой глаз был остр и точен, я никогда не делал ошибок в выстрелах. Ещё никогда я не был так уверен в том, что собираюсь сделать. Это – единственное, что я могу. - Я отрекусь от своей веры, Жан, - палец мягко надавил на курок, и я слегка прищурился, чувствуя, как пощипывает в моих глазах. – Чтобы ты был в безопасности.       Раздался ряд громких выстрелов, прежде чем два грузных тела свалились на холодный асфальт грязной улицы. Одного я убил сразу, другой был ранен в плечо и спину, а третий остался цел – он при первой возможности удрал и скрылся за ближайшим поворотом. Раненый мужчина сначала кричал от боли, а затем стал панически оглядываться по сторонам в поисках того, кто стрелял. Неловко поднявшись на ноги, он не терял больше ни минуты и пропал за углом соседнего серого здания. После себя он оставил лишь дорожку из алых капель. Сдавленный стон донёсся до меня, когда я обернулся и увидел Жана, лежащего в луже собственной и чужой крови на земле. В моей душе что-то оборвалось, когда я посмотрел на его искажённое болью лицо.       Дробовик с глухим стуком выпал из моих рук, и я подбежал к своему человеку, который от побоев сейчас едва мог оставаться в сознании. Я мягко взял его лицо в свои ладони, с отчаянием глядя в пустые янтарные глаза. Лицо всё было запятнано кровью, что создавала резкий контраст с его мертвенно-бледной кожей. - Не смей закрывать глаза, Жан! Будь со мной! Только не засыпай! – я пытался растормошить его, видя, как Жан из последних сил смотрит куда-то сквозь меня. И этот взгляд был для меня страшнее самой смерти. Где-то неподалёку лежал злосчастный нож, такой же липкий от крови, как всё, что сейчас окружало нас. Я до последнего надеялся, что эти отморозки не успели пустить его в дело, но раны Жана говорили сами за себя. Мне нужно было действовать раньше. Если бы я только знал… В глазах начало неприятно жечь, и я почувствовал, как по моей щеке скатилось что-то мокрое. Я плачу?.. - Не вздумай умирать. Не здесь, не сейчас! – притянув бессильное тело Жана к себе, я попытался зажать его кровоточащие раны. Мой взгляд всё ещё был прикован к глазам моего человека, которые могли закрыться в любой момент. Навсегда.       Но вместо этого сухие и бледные губы на мгновение дрогнули, произнося вслух невыносимо тихий шёпот, заставивший меня широко распахнуть глаза в немом ужасе. - Кто… ты?

***

      Шумный вдох отдался в моих лёгких неожиданной болью, и я со стоном упал обратно на подушку. Послышался скрип распахивающейся двери, и я увидел перед собой мужчину с озабоченным лицом. Он был в белом халате и держал в руках какую-то большую белую папку. Мысли посещали мою голову слишком сумбурно и хаотически, что бы я мог детально рассмотреть этого человека, но с первого взгляда, я понял, что он доктор. Последующий же осмотр помещения подтвердил мою преждевременную догадку – я был в палате. Такой же белой, как халат врача и его папка. Всё было слишком белым. Мои глаза невольно начали болеть от этой белизны. Или это мне всё просто мерещится после длительной отключки? Кстати, насчёт этого. - Сколько я проспал? – я сам не узнал свой голос, настолько он был тихим и хриплым. Врач молча что-то записал в своей папке и отошёл в сторону так, что теперь я мог видеть человека за его спиной. Это была моя мать. - Жанчик, ты очнулся… - её голос дрожал, а на глаза набежали крупные слёзы. Не первые, это было видно по её заплаканному и измученному лицу. Только сейчас я задался вопросом, ещё минуту назад не казавшийся мне таким важным. Что со мной произошло?..

***

      Я нахожусь в больнице уже третий день, и за это время мне удалось узнать максимум того, что мне могли рассказать. Оказывается, несколько дней назад на меня в переулке напали какие-то ублюдки и избили до полусмерти. Я смутно помнил, с чем это было связано, но предпочёл промолчать об этом, сказав другим лишь то, что они, скорее всего, просто были местными бандитами. Мама и врачи поверили. К счастью.       Но есть и то, что мне так и не удалось узнать. Сколько бы я ни спрашивал, никто не мог внятно ответить, кто нашёл меня и вызвал скорую. Один из врачей сказал про случайного прохожего, но что-то в его словах заставило меня усомниться. Больше, по странному стечению обстоятельств, никто ничего не знал, потому и отвечать на мои вопросы не хотел. Таким образом, я ничего не узнал о том, кому сейчас обязан жизнью. «Должно быть, у тебя хороший ангел-хранитель, » - сказал мне как-то раз один из врачей, на что я ответил лишь недоверчивым хмыканьем. И ещё бы! Как мне нужно было реагировать на подобную фразу? Я хочу найти человека и отблагодарить его, а он мне в ответ говорит какой-то бред. Обидно, знаете ли.       Но сейчас я уже свыкся с мыслью о том, что это действительно было просто удачным стечением обстоятельств, и тот человек предпочёл сделать добро по-тихому. Наверное, я и вправду счастливчик.       Ходить мне разрешили лишь на второй день и то по возможности под постоянным контролем медсестры. Но я всё равно вставал сам, ибо считал себя достаточно здоровым для минутного похода до туалета и обратно. В присутствии медперсонала я чувствовал себя беспомощнее, чем я есть на самом деле. Это бесит.       Поэтому и сейчас я, с уверенностью встав на ноги, поковылял в сторону коридора. Вопреки моим рвениям и активным подъёмам, мне всё равно приходилось опираться на стену во время ходьбы. По крайней мере, я мог ходить, и это уже было достоинством. Но в этот раз при выходе из палаты основной преградой мне служила даже не моя слабость в ногах: почти у самой двери я нос к носу столкнулся с каким-то парнем, который, судя по его виду, тоже был пациентом этой больницы. - Эй, парень, дай прой… - я остановился на полуслове, когда поднял глаза и посмотрел на лицо нежданного незнакомца. Он выглядел озадаченным, но удивило меня отнюдь не это. Эти веснушки. Почему они мне кажутся знакомыми? Я, определённо, уже видел эти чёрные волосы с прямым пробором. И этот взволнованный взгляд больших ореховых глаз. - Мы знакомы? – после некоторого замешательства спросил я, прищурившись. Парень в это же мгновение широко улыбнулся, и мне показалось, что эта улыбка озарила всю мою душу и разум. - Не думаю, - ответил он и, сделав небольшой шаг назад, пошёл дальше по коридору.       А я мог лишь напряжённо созерцать его удаляющуюся спину, где-то в глубине души понимая, что это ещё не последний наш разговор.