Богиня

========================================= Она смотрела ему в глаза, и он видел в них отчаяние и страх. И ещё какие-то красные, словно кровь, отблески где-то в глубине чёрных зрачков. Она смотрела на него и не знала, что ещё сказать. Больше всего хотелось остаться вдвоём и дать волю всем чувствам, словам, эмоциям, накопившимся внутри, слившимся с ней, с её эйдосом, с её душой. Хотелось чего-то большого и грандиозного, чего-то в виде первого поцелуя или… Ну, дальше мыслям можно громко прокричать: «СТОП!» Прасковья подняла руку, и Ромасюсик резко почувствовал боль. Боль скручивающую, метающую, жестокую, непонятную боль. Он упал на колени и попытался что-то простонать, но понял, как рот заволокло сладкой пеной, а губы слиплись. Он пытался умолять Прасковью прекратить знаками, но руки приросли к спине. Он встал и хотел убежать, но упал из-за нового приступа. Боль, словно копьё, прошлось по нему от темечка до пяток, не преминув коснуться всех важных жизненных органов. Мефодий удивлённо наблюдал за всем этим. Он не знал, не мог знать, не хотел знать, что в этой разрушительной девушке содержится ещё что-то большее, заходящее за рамки его понимания. Он бросился к ней и прокричал: «Стой!» Она пронзительно заглянула ему в глаза, словно спрашивая: «Ты действительно этого хочешь?» Мефодий строго кивнул. Праша опустила руку, и её слуга почувствовал, как боль уходит, губы разлипаются, руками можно свободно двигать. Только уши почему-то вернулись в трубочку. Повелительница Мрака властно посмотрела на Ромасюсика. Он мгновенно понял – ему нужно удалиться. Он быстро телепортировал куда-то в Сокольники, понимая, что всё равно до сих пор ничего не слышал. Паренёк мысленно проклял Прасковью и сел на скамейку, чтобы просто ждать.

***

Прасковья не хотела его мучить. Зачем? Он и так её, её личный, навсегда, только сам ещё этого не подозревает. Она поняла это ещё тогда, в захудалой комнатушке в его коморке. Когда она обняла Мефодия, по пальцам прошёлся электрический ток, заряд, одна сплошная эмоция. Праша точно знала – он любить не умеет. Только почему-то за Мефом хотелось бегать, словно собачка, и делать всё, что он захочет. А взамен… Взамен ей нужна была мелочь – поцелуй. Мефодий долго смотрел ей в глаза и не понимал, что, в общем-то, случилось. — Говори, — его тон.. Будто нож разрезал ей сердце. Прасковья грустно взглянула на него. В глазах метнулась боль и тут же уехала в никуда. С чемоданом. Надолго. Это было странное ощущение. Будто скользкие щупальца закрадываются тебе в голову, разрывая мозг и черепную коробку. Это было больно, но боль… Была мгновенной. — Я люблю тебя, - шептали губы Мефа, а глаза ясно и чётко видели свет от телепортации. И всё-таки это было странное ощущение. =========================================