Богиня

================================= Прасковья выбежала на улицу и схватила Мефа за руку. Тот стоял, скрючившись от нескончаемой боли в висках. Казалось, будто голову разрывает на мириады осколков, будто вся жизнь проносится перед глазами. Но это было лишь видение. Отчасти. Прасковья тянула его за руку, уводя за собой в помещение. Голову Мефодия всё ещё разрывала адская боль, но всё же она была не настолько сильной, как несколько секунд назад. Её уже можно было терпеть. Буслаев было хотел спросить у Прасковьи, куда она ведёт его, но предпочёл полностью доверится девушке. Внутри у Праши всё сжималось и разжималось, как заржавевшая стальная пружина. Каждый шаг, каждое движение, каждая мысль давалась ей с трудом. Прасковья не могла вспоминать о том, что почувствовала, когда увидела Мефа на улице, но её мысли, так или иначе, возвращались к этому. Это было какое-то совсем новое и неизвестное чувство для Праши – жалость. Она сжимала её в тиски и выпускала на волю, но потом неустанно следовала за ней и норовила схватить, зажать снова, заковать в кандалы. Всё Прашино существо отвергало это чувство, и тогда на смену ему пришло сострадание. Сострадание же нежно гладило Прасковью по голове, убаюкивало его, но девушка понимала, что стоит ей поддаться, и сострадание убьёт её. Она была не совсемобычной девушкой и поэтому была уязвима для этих чувств. Если у обычных людей они вызывали лишь приятные ощущения, то её они хотели подчинить себе. Она тянула Мефа за собой, уводя его в свою небольшую комнату. Ей нравилось там. Всё так, как она хотела. Не то чтобы там было шикарно, как в апартаментах её отца, не то чтобы совсем скромно, как в бывших апартаментах Арея, но вполне нормально и даже уютно. Если честно, ей было очень важно, чтобы Буслаев оценил её комнату.

***

- Мы пришли? – с интересом спросил Буслаев, когда они пришли в небольшую комнатку на самом верхнем этаже здания. Боль уже ушла, уступив место любопытству. Мефодий прошёлся по комнате, с интересом её осматривая. Тут было довольно скромно: большая кровать, стол, шкаф, стул, комод, небольшое кресло и полки с книгами. Здесь был беспорядок, но не в стадии хаоса, а в стадии, когда его ещё можно было назвать «художественным». Впрочем, Мефу здесь понравилось. Прасковья кивнула и указала ему рукой на кресло. После этого она повернулась к двери и заперла её на ключ. Она сделала что-то ещё, похожее на какие-то магические заклинания, но Буслаев не понял, что именно. - Ромасюсик придёт? Праша покачала головой. Внезапно в голове у Мефа раздался её голос: «Я могу залезть к тебе в мысли, но после того, что было… Ты согласен?» - Да, сейчас мне совсем не больно. Это твоя комната? Прасковья кивнула и задумчиво села на кровать, поджав ноги под себя. Её взгляд был устремлён на Мефа, и он был до того пронзителен, что Буслаев поёжился. - Ты зачем пришёл? - раздался голос Прасковьи в голове у Мефа в следующую секунду. - Поговорить хотел. Можно? - Начинай, - на сей раз Праша была немногословна. - Это правда? – неуверенно начал Мефодий, стараясь не смотреть на девушку. – Ну… То, что ты сказала мне тогда? - Да</ii>, - прозвучало в голове у Буслаева. Он до сих пор не понимал, почему не чувствует боли. Ведь его скрутило во время разговора с охранником! - Но… - замялся Меф. Вообще-то, он считал, что после его предыдущей реплики, Прасковья всё скажет сама. К сожалению, его ожидания не оправдались… - <i>Что но? Ты хотел узнать, правда это или нет. Я ответила, что это действительно правда. Что дальше? - пока что это была самая длинная реплика Прасковьи. - Я не знаю, Праша, - признался Мефодий, всё ещё не смотря на девушку. – Я не знаю, как отношусь к тебе. Меня взволновали твои слова, и поэтому я пришёл. Но я не знаю, что дальше. Извини. - Я действительно люблю тебя, Меф. Я раньше не знала, что могу любить, но теперь я уверена в этом. Ты удивлён? – Прасковья старалась «говорить» уверенно, не смотря на то, что Буслаев резал её без ножа. Странно, что он не заметил, что вокруг девушки появился круг огня, который она всеми силами пыталась потушить. Сейчас она просто ненавидела бывшего наследника мрака. - Да, немного. Я действительно и понятия не имел, что ты можешь любить. Знаешь, я рад, что ты мне сказала о своих чувствах. Прасковья кивнула. Ей наконец-таки удалось потушить кровать вокруг. Но Буслаев продолжал смотреть прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Тогда Прасковья подошла к нему и села на подлокотник его кресла. - И мне кажется, что… - Буслаев замялся. В голове царил полный хаос. Он ещё не до конца разобрался в себе и уже не понимал, зачем вообще пришёл сюда. По началу он даже не заметил Прасковью, севшую на подлокотник. Мефодий задумался. Что же ему делать? Он не может так просто взять и уйти, не может… - Я запутался, - признался Мефодий. – Действительно запутался. - А мне что прикажешь делать? – голос Праши звучал раздражённо. - Я не могу так больше! – Меф вскочил и стал мерить шагами комнату. – Ну что мне сделать, что? Я не знаю, что чувствую! И понять это никак не получается. Вроде ты мне не безразлична, а вроде это даже не симпатия. Не безразлична? В голове у Прасковьи будто бы взорвался салют. Он разнёс её на кусочки, разметав по всему свету. Не симпатия? После этих слов все кусочки снова собрались воедино, и салюта как не бывало. Только это нежное чувство горело внутри, обжигая. До боли. - Твои. Проблемы, - отчеканила девушка, и от её слов Мефу вдруг стало как-то холодно и мерзко. Будто он покоряет Эверест в одних трусах и до него никак не доходит, что он делает. - Мои, - согласился Мефодий, всё ещё коченея от холода. – Давай так. Дай мне неделю на то, чтобы разобраться в себе. Через неделю я приду, и мы всё окончательно решим. - Три дня. Я даю тебе только три дня. =================================