Opening time down on Fascination Street

POV Алекса Стоял замечательный июньский день. За окном дьявол бил свою жену (1), а я рылся в вытащенных из ящика стола бумагах, в поисках рецепта чаудера, который обещал продиктовать маме по телефону. Мэй бы, конечно, нашла всё за полминуты: большая часть листков была исписана её аккуратным подчерком и сложена в аккуратные стопки. Увы, моя девушка, уже с неделю гостила у родственников в Оклахоме. И вы же знаете: когда южане едут в гости, возвращаются они нескоро. Поехали на свадебное путешествие, а вернулись, когда родился второй ребенок — или как там это звучало в «Унесенных Ветром»? Порыв упомянутого ветра ворвался в комнату, лизнул меня своим мокрым языком, прокатился по столу, зацепил несколько листков, заставив кружить в пируэте, смахнул их на пол и исчез, так ничего и не унеся. Собирая бумаги, я наткнулся на листок со знакомым почерком. Том. Вот уже с год мы поддерживали с ним связь: перезванивались по телефону и скайпу, а еще вели вот эту нежную переписку. Мой взгляд выхватил строчки откуда-то из середины письма. «Посмотрел фотографии с премьеры. Вижу, ты решил отрастить бородку. Поздравляю, с ней ты выглядишь лет на двадцать старше. Ты ведь этого добивался, правда? Чем-то похож на известную королевскую особу. Я надеюсь, у тебя не возникло ощущение, что я пытаюсь сказать, что ты «плагиатор хренов». Что ты! Мне даже в голову такое не приходило. А уж тем более, что ты «хренов плагиатор». Костюмы так изумительны, что стоят упоминания в рецензиях журналов. Как в нашем с тобой любимом «Эде Вуде»…» Я усмехнулся. Ну, или не очень нежную. Как бы то ни было, пару-тройку раз в месяц мы озабочивали почтовые службы Соединенных Штатов и Объединенного Королевства — иногда только Соединенных Штатов, потому что Хиддлс много снимался в Америке — очередным бумажным прямоугольником. Писать по старинке было идеей Тома, но меня эта почтовая авантюра зацепила не меньше. Частенько, в строчке «адресат» — кому бы из нас не предназначалось послание — стояло «Локи», да и сами письма обычно начинались словами «Дорогой Локи» или «Дражайший Локи» или «Бесценный Локи» или «Многообожаемый Локи» или «Денно и не к ночи поминаемый Локи» и прочим в том же духе. Том держал своё шутливое обещание и следил за моей карьерой. Хотя следить было особо не за чем. Я всё так же исполнял партию Локи в «Асгардских хрониках» и был занят еще в нескольких постановках. Наша труппа появлялась на сцене театра Ассоциации, не пренебрегая и прочими площадками города: от университетских актовых залов до парков. Мы поставили еще один спектакль. Поучаствовали с ним в конкурсе на фестивале в Остине. Выступление получило неплохие отзывы. Впрочем, основные восторги предсказуемо достались Фло. Все восхищались легкостью и аристократичностью его исполнения. Кто бы сомневался: он же у нас Прынц, прынцовее некуда. Этим, собственно, «прогресс в карьере» и ограничивался. Я как раз заметил листок с вожделенным рецептом, когда загремел сотовый. Оказалось, звонили из полиции. Меня проинформировали, что какой-то подзагулявший чувак был уверен, что я вытащу его из каталажки. Нажав отбой, я усмехнулся: было похоже на розыгрыш. Откуда я мог знать какого-то Уиндоуса или Уилоуса или Уиль… Стоп. Я быстро перезвонил. — Полицейский департамент… — Это снова Александр Деверней, — нетерпеливо перебил я голос в трубке. — Как, вы сказали, его зовут? — Томас Уильямс. — И после паузы: — Так вы с ним знакомы? — Да. Сейчас буду. Приехав в полицейский участок, я сразу попросил встретиться с Томом. Когда я увидел его, сердце невольно сжалось. Завернутый в нелепое одеяло, он сидел в углу пустого «вольера предварительного заключения» — или как они там называют это место. Ссутуленная спина, опущенные плечи, понурая голова, спутанные волосы — вид у него был потрепанный и несчастный. — Том, держись, я тебя вытащу, — порывисто выдохнул я. И в очередной раз поразился стремительностью перемены. От несчастного неудачника не осталось и следа. Горделивая осанка, надменный взгляд, в глубине глаз — презрительная насмешка. Фингал под глазом и кровоподтек на губе теперь казались церемониальной раскраской жреца — не меньше. — Не стоит беспокойства. Опальным принцам привычно уединение. Не дать — не взять: Локи. Я сел рядом. — Ты в порядке? На лице Тома на мгновение пронеслось выражение «Браво! Тебе всегда удавались риторические вопросы», но, вернув себе невозмутимый вид, он ответил: — В полном. Врач осмотрел меня, не беспокойся. — Кто бы это ни сделал… — со злостью начал я. — Тот проявил абсолютно адекватную реакцию человека, столкнувшегося с угрозой своему дому, — не дал мне закончить Хиддлстон, — и угрозой близким людям. — Близким? — Всё было хуже, чем могло бы быть. — Девушка, — поспешил пояснить Хиддлс. — Я не причинил ей никого вреда. — Уж мне-то мог бы этого и не говорить, — проворчал я. Повисла пауза. Я пытался прикинуть, как я буду говорить с этой девушкой. Том выжидающе посмотрел на меня, а потом бросил мимолетный взгляд на приведшего меня копа, ждавшего у двери. — Давно ты тут? — спросил я. — Не очень. — С двух ночи, — ехидно уточнил полицейский. — Чёрт, почему ты мне сразу не позвонил, — не удержался я от бесполезного упрёка. Напускная горделивость Тома сменилась виноватой улыбкой. — Звонил, просто в первый раз не туда попал. — Это?.. — Нет, просто я перепутал последнюю цифру: решил, что «два», а не «три». Но лейтенант Монтгомери, — теперь его голос был самой учтивостью, — был настолько любезен, что предоставил мне возможность сделать еще один звонок. Однако когда я упомянул твое имя, у него возникли сомнения — вполне правомерные — по поводу самого факта нашего знакомства, и он предложил перенести звонок на более приличное время суток. — Понятно. — Мне даже не хотелось представлять, на какие уговоры пошел Том, чтобы убедить, что он не псих, одержимой местной знаменитостью. Не то чтобы я видел себя в роли пусть даже местной знаменитости, но, может, и в полиции мыли косточки нашей труппе. В конце концов, почему бы бравым копам не сходить на балет? — Расскажи подробно, что произошло. «Кроме того, что Локи снова развлекается» — про себя добавил я. — Всего лишь недоразумение, — начал Хиддлстон. — В темноте я перепутал дверь… — Ага, голым, — грюкнул за спиной полицейский. — Вы хотите сказать, что есть свидетели, видевшие, как мистер Уильямс заходил голым в дом? — не сдержался я. — Эээ, нет. Но были свидетели, что он ходил голым по квартире и лежал голым на кровати, — добавил коп. — И что? Есть законы, запрещающие ходить голым у себя дома? — я начинал входить в раж. — Может, он… — Алекс, — долгий выразительный взгляд Хиддлстона остудил мой запал. — Офицер всего лишь излагает известные ему факты. — Ну да, — я послушно прекратил зарождающийся спор. И снова обратился к Тому: — Послушай, Том… — Я не боюсь, — внезапно произнёс он. — Прости, что? — Ты здесь, и я отринул все страхи и сомнения, — произнёс Том, со смешинкой в глазах посмотрев на мое лицо, а потом немного ниже, куда-то на уровне моей груди. Упс. Я и не заметил, когда поднял руку и развернул открытую ладонь к Хиддлстону. Жест Шивы. (2) Я смутился и спрятал руку за спину. — Ну, в общем… я вытащу тебя отсюда. — Я знаю, — ободряюще улыбнулся Том. И потом: — Мне, правда, легче от того, что ты здесь. — Я вытащу тебя, — твердо повторил я. — Обещаю. — Мистер, Деверней, — нетерпеливо напомнил коп, — думаю, вам пора поговорить с лейтенантом Монтгомери. — Да, конечно. Я поднялся и последовал за полицейским, провожаемый приглушенным хихиканьем Хиддлстона. Лейтенант Монтгомери понравился мне сразу. Спокойный и надежный, похожий на капитана-конфедерата, он вызывал доверие. И я доверительно втирал ему версию того, как мы с Томом провели прошлый вечер. — Это всё из-за меня, — сокрушался я. — Затащил его в бар, а Уильямс абсолютно не умеет пить: развезло с первого бокала. — Я понадеялся, что алкогольную экспертизу не проводили. Возможно, надежда не была напрасной, потому что полицейский продолжал сочувственно слушать, не пытаясь уличить меня во лжи. — Не хотел оставлять его одного, но он умеет убеждать. «Со мной всё в порядке. Твои коллеги не дадут меня в обиду»… — А как мистер Уильямс оказался в квартире Теда Логана? — решил уточнить Монтгомери. Чёрт. Логан. Плохо, очень плохо. Кто-то считает, что в интерпретации Криса Хемсворта Тор получился этаким туповатым забиякой. Это они Теда не видели — ни в «Хрониках», ни в жизни. Его квартира была худшим местом в Новом Орлеане, куда мог бы попасть Том. Ну, может, за исключением болота с крокодилами. — А Теда с нами вообще не было: голова разболелась, и он свалил домой. Так что с Томом он так и не познакомился. Не знаю, может, ребята решили это исправить и привели его, ну или принесли, к Теду и там и забыли. — Интересная версия. — Офицер задумчиво потёр подбородок. — А ваши коллеги смогут подтвердить ваши слова? — Конечно, — уверенно ответил я. И потом, будто новая мысль внезапно пришла мне в голову: — Если это они, вы же не будете привлекать их за эту пьяную выходку? — я сделал жалобную мордашку. — Уверен, Тед и Том не станут держать друг на друга зла, когда поймут, как всё было. Лейтенант Монтгомери долго всматривался в мое лицо, явно что-то для себя решая. Потом кивнул. — Что ж, если вы ручаетесь за мистера Уильямса, я освобожу его. — Я не смог сдержать вздоха облегчения. — Постарайтесь впредь лучше следить за своим другом. — Спасибо. Вы просто невероятно добры. Лейтенант сделал паузу и добавил: — Но я бы хотел, чтобы вы кое-что сделали для меня, Алекс. Надеюсь, вам это будет не трудно. — Всё что я могу, — с готовностью отозвался я, гадая, что ему надо. — Я прошу вас кое-что подписать. Я со свистом втянул воздух через зубы. Откуда я подцепил эту дурацкую привычку? Кажется, от одного небезызвестного актера, прославившегося благодаря роли бога лжи. Может, Хиддлстон прав, и я и вправду «плагиатор хренов», да к тому же, «хренов плагиатор». — Это признательные показания в совершении особо тяжкого ограбления? Монтгомери раскатисто расхохотался. — Нет. Это программка балета «Драгоценности». Моя племянница Келли — большая поклонница вашей труппы и вас лично. Я растаял в улыбке. Иметь почитателей своего таланта было невероятно приятно и, как выяснилось, полезно. Когда лейтенант Монтгомерри остановился, как вкопанный, перед железной дверью в обезьянник, я тут же понял, что весь мой трёп оказался пустой тратой воздуха. Спокойствие Монтгомери разлетелось, как упавшая на бетон ваза. — Что за… Этот стажер дверь не закрыл? — ошарашенно предположил он. Я старательно изобразил крайнюю степень неверия, разглядывая одинокое скомканное одеяло: — Вау… Да у Тома талант Гудини проснулся! Впрочем, дверь была заперта снаружи, так что талант должен был быть очень шизофреничным: открыть дверь, потом закрыть и делать вид, что ты еще там и стал человеком-невидимкой… — А, может, его уже перевели в другое место, — неуверенно предположил я. После получасовых расспросов и поисков по всему зданию и окрестностям — конечно же, я навязался в расследование — лейтенант Монтгомери, пытаясь сохранять стремительно таявшее хладнокровие, настоятельно порекомендовал мне покинуть полицейское отделение. Я благоразумно последовал его рекомендации, тем более что он пообещал позвонить, если что. Одному Локи известно, где сейчас был Том. Но я шестым чувством чувствовал, что он всё еще в нашем городе. — Пожалуйста, Локи, — умоляюще прошептал я, набирая телефон Логана, — лучше болото, чем еще один псих как этот. — И тут же торопливо добавил: — Ну, ты же не бросишь его к крокодилам? Кто тебя тогда играть будет?