Колыбельная мёртвых

В ореховых зарослях много пустых колыбелей. Умершие стали детьми и хотят, чтобы с ними сидели, чтоб их укачали, и страх отогнали, и песню допели: — О сердце мое, тебе равных не будет, усни.

— Разве ты не рада, Наруко? Твои родители герои! — Сакура ободряюще улыбнулась сокоманднице. Шестнадцать лет назад твои родители пожертвовали собой, защищая деревню. Напавшего девятихвостого лиса, как ты знаешь, запечатали в новорождённую тебя. — Это немного больно. — Почему? — Сакура нахмурилась. Это же так круто! — Она мечтательно вздохнула. — Я бы тоже хотела, чтобы мои родители были героями. Намикадзе Минато и Узумаки Кушина. «Слова хокаге всё ещё набатом звучат в голове. Это — больно. Почему мне ничего не сказали? Почему же его вообще запечатали во мне?» — Сакура-чан, давай поговорим чуть позже? — Наруко прищурилась, широко улыбнувшись. — Ты ведь хотела побыть с Саске вместе на фестивале? Харуно отчаянно покраснела. — Пока, — блондинка легонько хлопнула Сакуру по плечу, убегая куда-то в сторону. «Фестиваль… Сегодня ведь мой день рождения». Демон! Зачем ты вообще родилась? «Я не люблю свои дни рождения…» Кладбище встретило Наруко тишиной и могильным холодом. Где-то недалеко засмеялся ребёнок, хотя Узумаки уверена — никто не захочет пойти сюда сегодня в это время, никто из детей. Семей, оплакивающих своих родных, также не было. Все собрались на фестивале, распивая спиртные напитки и веселясь от души. Сегодня же праздник — хокаге победил чудовище. Чудовище, отражением которого в деревне сделал собственную дочь. Я не знаю, о чём он думал. «Наверно, это так и останется тайной». Девушка провела рукой по неизвестной могиле. Этот человек умер, защищая свой дом. Он наверняка хотел туда вернуться. В душе что-то потяжелело, грудь сдавило тисками — невозможно вздохнуть. Узумаки вдруг причудились печальные глаза, смотрящие на неё из-под тяжёлого гранита. Она зажгла свечу и прошла дальше, ставя её около могилы самого почитаемого хокаге за всю историю. — Мёртвые как дети — познают другой мир, изучая то, что происходит вокруг них. Не одиноко ли им там? Не страшно ли в ледяной мгле? Наруко обернулась, протирая покрасневшие глаза и заправляя длинную золотую прядь за ухо. — Я давно почувствовала твою чакру, теме. Мог скрыться и получше. — Я не скрывался вообще. — Учиха прищурился, спокойно наблюдая за этой добе. Он вздохнул и сел рядом прямо на землю, притягивая одну из сокомандниц к себе, спокойно обнимая её и целуя в затылок. — Скорее всего он надеялся, что ты станешь героем. Наруко было нечего ответить. Первые слёзы спустя столько лет скатились по её щекам, и она прижалась к груди своего ненавистного соперника. Позже Узумаки накричит на него и вызовет на спарринг, ругая за отказ Сакуре. Всё потом. Сейчас она может и дать слабину. Главное, чтобы больше никто не увидел такого несвойственного ей поведения. Если её родители и правда надеются на неё — она всё сможет. Умершие действительно как дети, она обязательно придёт сюда ещё положить цветы на неизвестные могилы. И если Узумаки услышит детский смех, её доброта не окажется напрасной. Наруко обязательно ещё раз посетит детские колыбели-могилы, забывая о том, что у неё день рождения.

О, жить — это больно. Но мы поднялись и глядели в орешник у дома, где столько пустых колыбелей. Другие не смели, но мы до конца дотерпели. — О сердце мое, тебе равных не будет, усни.