под чертой и выше

Райли крепко, по-братски стискивает в объятиях Тендо. Чои в силу своих невыдающихся габаритов оказывается подмят и, выпутываясь из кольца чужих рук, пытается смотреть на Беккета сверху вниз. - Парень, мне будет чертовски не хватать тебя. Райли по-доброму ухмыляется, хочет даже потрепать по волосам, как мальчишку, но это уже переходит границу терпимости Тендо. - Ну, все, все. Они еще недолго стоят рядом – неловко выходит, потому что совершенно неясно, что дальше – а потом одновременно начинают бормотать, мол, мне пора, да, тут еще работы ворох, до скорого, или нет. Райли хлопает Тендо по плечу, но взгляд уже далеко; Беккет скрывается под пологом тени и крутым изгибом коридора для более приватной встречи. Чои догадывается обо всем, но профессионально помалкивает, потому что дела начальства – особенно личного характера – точно не его ума дело. Стэкер не спешит ударяться в романтику и не бросается на Беккета с прощальными поцелуями, даже выправку военную держит – гордо поднятый подбородок и сталь во взгляде. Звезды на погонах отливают жидким теплом. Райли рад и такому, пока Пентекост не сцеживает: - Ты должен остаться. И вот фиг поймешь, что это значит. Иногда Райли думает, что эти отношения между ними бред полнейший, просто физический интерес и выгодная позиция, а за химию отчаянный мозг выдает чисто техническое желание чувствовать Беккета рядом: и для проекта полезно, и телу комфортно. А, вот, вроде сидишь в доках на площадке под самым потолком, смотришь с высоты и видишь, как маршал, толкая проникновенную речь, выискивает светловолосую макушку рейнджера. Это тогда что? Спросить то смелости не хватает, Райли способен исключительно на подколки (редкие в виду достаточно обидных или серьезных наказаний) и подкаты (таких же редких, потому что Стэкер сам все делает). У самого Беккета к Пентекосту тоже ворох неопределенности: и явная симпатия – как сексуальной направленности, так и любой другой – и уважение, и всплывающая булькающим пузырем раздраженность, и вера. Что чувствует или думает сам маршал остается самой проблемной загадкой вселенной Райли Беккета. И он пялится, потому что, скорее всего, возможности узнать не представиться. На базе, что скрывать, хорошо, и битвы с кайдзю были лучшим занятием - ничего более мастерски у Райли никогда не получалось. Однако. Заставить себя даже приблизиться к Бродяге невыносимо больно, и в дрифте – если только Райли рискнет, попробует – Йенси оживет фонтаном брызг, грохотом, острой болью под ребрами, и останется недосягаемой голограммой. - Простите, маршал. Я был в связке с Йенси, когда он умер. Второй раз я такое не потяну. - У тебя редкая особенность головного мозга; дрифтсовместимость. Ты - герой. Боец за свободу своей страны и всего мира. И ты позволишь слабости взять вверх? - При всем уважение, то, что вы называете слабостью, ей не является. - Попытка уйти от боли ни есть слабость. - Это спасение. Потому что я подохну, если в фантомную обожжённую дырку после брата, пролезет кто-то чужой, - Райли почти рычит и, пожалуй, впервые теряет самообладание перед Пентекостом. Это вполне можно считать оскорблением, и Беккет надеется на скидку для разделяющих ложе. Но Стэкер не в ярости, Стэкер молчит и сверлит взглядом, в котором удивительно смешивается что-то властное и темное с чем-то светлым и понимающим. - У вас есть и другие пилоты третьей серии, - аккуратно добавляет рейнджер, дабы смазать каплю агрессивного дегтя: они прощаются, и Райли вот совсем не хочет, чтобы все закончилось ссорой. - Значит, смиришься с мыслью, что за пультом управления Бродяги будет другой. Это не вопрос, не констатация факта; просто фраза другим тоном, смягченным и волнующим. Расстояние между ними плавно уменьшилось, но Райли не позволяет себе первым прикоснуться к Стэкеру. Кажется, светлое победило. И импульс проходит сквозь них одновременно. Они подаются вперед, целуют друг друга размеренно, обнимают чужое и крепкое тело под тканью рубашек. Вот что значит входить в дрифт «пустым»: ни званий, ни прав, и только тепло под пальцами да вязкое ощущение спокойствия. - Мы могли бы пилотировать вместе, - с улыбкой Пентекост не оставляет попыток отговорить рейнджера. Райли смеется, но в самой глотке пересохло после чужого языка, и выходит кашляющий хрип. - Думаешь, не вернешься в Шаттердом? И сейчас Райли понимает, что подтекст сугубо личный, хотя процент успешно выполненных миссий маршал тоже имеет в виду. И хочется сказать да, но Беккет не уверен, что голос не дрогнет. Находиться на базе, видеть команду без Йенси и просыпаться в одиночестве – слишком тяжело, но когда-нибудь раны все равно затянуться. Горечь укроется пленкой минувших лет и вот тогда - кто знает, как жизнь повернется. *** Когда вертолет приземляется непосредственно у входа в ржавый котелок, именуемый стройкой, рабочие оглядывают его почти с благоговением. Здесь элементарные человеческие блага двадцать первого века – новшества и ценность. У Райли определенного вида пометки на боках вертолета вызывают бурю внизу живота. А когда появляется Пентекост, и ожидания оправдываются – буря переворачивает внутренности по оси. Но маршал просит его вернуться в егеря. Ничего личного, работа и спасение человечества. - Простите, маршал. Я был в связке с Йенси, когда он умер. Второй раз я такое не потяну, - и Райли говорит так только потому, что обидно. Стэкер улыбается, и даже готов захохотать. - Сдается мне, рейнджер, вы ничуть не изменились, - от количества тепла в глазах Пенетекоста щипит в глазах и снова что-то ухает внутри, - Не зря я за тобой тащился в эту даль, Райли.