Деликатный вопрос (A Very Sweet Subject)

Венди услышала за спиной свист и стремительно присела. Над головой что-то ухнуло, обдавая потоком воздуха, и впереди, в нескольких футах от неё, в мостовую ударилось и покатилось копьё. Она бросилась за ним, упала на колени и оглянулась, крепко стискивая древко в руках. Туман был удивительно густым. Люди кричали и беспорядочно метались в нём, и белёсая пелена закручивалась спиралями и рвалась то тут, то там. Девушке казалось, что всё вокруг происходит медленно, словно время вдруг загустело, как патока, и стало неторопливым и тягучим: Потерянные рванулись вперёд, пригнувшись и нестройно выкрикивая боевые кличи, а люди, с которыми Венди шла к больнице, лишь удивлённо смотрели, как те приближаются, даже не думая оказывать сопротивление или спасаться бегством. Если они так и будут стоять, их ждёт смерть. Мальчикам было всё равно, кто оказался перед ними – так сильна была их жажда крови. Девушка с трудом поднялась на негнущиеся, непослушные ноги, и уже открыла рот, чтобы предупредить несчастных, когда кто-то вдруг схватил её, зажал рот рукой и грубо дёрнул назад. На мгновение она окаменела от удивления, но тотчас же пришла в себя и начала отбиваться локтями и копьём. Её сопротивление не дало результатов; вскоре невидимый нападавший швырнул Венди, и она с силой ударилась спиной о стену. – Тихо, – приказал низкий голос, и руки потянули её вниз, заставляя опуститься на колени. Девушка с удивлением уставилась на своего противника – или, быть может, спасителя? – Феликс? – Сиди смирно, не кричи, – предупредил он и присел рядом. Парень притащил её к началу узкого переулка и теперь разглядывал туманную улицу, как ястреб. Венди слышала вопли Потерянных и дробь их шагов по мостовой. – Ч-что случилось? Почему они напали на меня? Феликс оглянулся и кинул на неё острый, напряжённый взгляд. Парень выглядел измученным. – Когда Пэн ушёл, мальчики стали… беспокойными. Для вас, должно быть, прошло всего несколько недель, но для нас – гораздо больше. Кто-то хотел вернуться домой, кто-то – остаться. Они… они начали думать, что Питер бросил нас, – по тому, как сжались его губы, стало ясно, что Потерянный думал об этом. – Некоторые остались верны, но я знал, что что-то нужно было делать. – Что? – спросила девушка, нервно оглядывая улицу. Копьё скользило в её потной ладони. – Ничто так не сплачивает людей, как общий враг, – просто ответил Феликс, пристально глядя на Венди. Девушка изумлённо приоткрыла рот: – Они думают, что всё из-за меня?! – Им нужно было кого-то винить. Питер исчез вместе с тобой. Я знал, что у него всё под контролем, но скоро этого оказалось недостаточно. Было похоже, что… что он оставил нас ради тебя. – Это не так, – возразила Венди, но без особой уверенности. Её собеседник метнул тяжёлый, проницательный взгляд: – Если бы ты не прилетела тогда в Неверлэнд, ничего из этого не произошло бы, – резко проговорил он, и его обычное спокойствие слетело, как шелуха. Парень был весь издёрган: пусть его уважали, но он не был вожаком – таковым являлся Питер, и попытки сохранить единство в кругу мальчиков стоили его другу больших усилий и напряжения. – Я не просила об этом! – громко сказала Венди, и Феликс прижал палец к губам, сверкнув глазами: – Мне всё равно. Когда-то мы были сплочёнными, но теперь мы воюем. Есть две группы: те, кто предан Пэну, и те, кто выступают против него. Последних больше, и сейчас они охотятся за ним, - горько промолвил он и мгновенно прижался к стене, притиснув девушку к себе, когда кто-то остановился недалеко от переулка, где они прятались. – Так те мальчики, которых я встретила, пришли за Питером? – прошептала Венди. – Да. Между прочим, предатели хотят защитить тебя, – отозвался парень уже своим обычным суховатым тоном, и девушка посмотрела на него снизу вверх, стараясь скрыть обуревавший её страх. – А ты? Он скривил губы, встретившись взглядом с Венди: – Я делаю то, что говорит мне Пэн. Если он пожелает твоей смерти, то ты умрёшь, а если захочет, чтобы ты была в безопасности, то так тому и быть, – произнёс Потерянный. Девушка понимала, что до конца будет в его глазах лишь средством. Когда Питер исчез, оставшимся верными мальчикам нужна была причина, чтобы не переметнуться на другую сторону, ведь магия флейты исчезла. Феликс был прав – ничто так не сближает, как единый враг. – Мы должны помочь тем людям, с которыми я шла, – сказала Венди, уже готовясь выбежать на улицу; но спаситель крепко держал её и не отпускал. – Постой. Если ты выйдешь, они убьют тебя. Нам нужна флейта. Где она? – он уставился на девушку, впиваясь пальцами в её руку. Та лишь покачала головой: – Далеко. Я отдала её кое-кому в Кенсингтонских садах. Можно было лишь представить, что старина Джордж делал с инструментом. Вне всяких сомнений, веселился, как мог. Венди отдала ему флейту после того визита в Ритц. Она заверила мужчину, что была абсолютно серьёзна, когда говорила с ним в прошлый раз, и тот по-военному отдал ей честь и пообещал сохранить магический предмет в неприкосновенности. Для бродяги он был единственным доказательством его правоты, свидетельством того, что мир был каким угодно, но не нормальным. Феликс ухмыльнулся: - Ну, на твоё счастье у меня есть это, - проговорил он, достал из-под плаща объёмистый кошель и открыл его. Внутри было несчётное множество волшебных бобов, которые тут же заиграли на свету всеми цветами радуги, раскидывая вокруг блики. Впервые с тех пор, как появились её преследователи, на лице девушки появилась улыбка. Она запустила руку в мешок и достала горсть зёрен. – Как ты достал их? – спросила Венди и осторожно ссыпала бобы за кушак платья. – Это не я, – мрачно признался парень. – Когда те, кто хотел домой, увидели, что ты сумела добыть боб из Тёмной Лощины, они решили, что тоже смогут. Никто раньше не мог войти туда и вернуться, – сказал он, стискивая зубы. – Я предупреждал их, но они не слушали. Девушку изумила та боль, что прозвучала в этих словах: – Но ты ведь назвал их предателями… – Но сначала они были моими братьями, - отозвался Потерянный, и его визави смутилась: – Прости. – Десятеро ушли в Лощину, а вернулся лишь один. Он взял много бобов, но умер прежде, чем смог использовать их. Некоторые из противников Питера использовали эти бобы, чтобы попасть домой, но многие пришли сюда в поисках Пэна. Мы… мы дрались и в итоге сумели отобрать часть добычи. Мы перенеслись сюда сразу за теми отступниками, но я не знаю, где они сейчас. Мои сторонники решили, что Питер в опасности, и я никак не мог предотвратить их уход из Неверлэнда. – Осмелюсь предположить, они считают, что в заложниках его держит само воплощение зла? – иронично спросила Венди, указывая на себя, но её мрачная весёлость исчезла без следа, едва со стороны улицы до них долетел чей-то крик. Нельзя было понять, кто кричал: Потерянный или же ни в чём неповинный горожанин. – Ты должна найти флейту! Я отыщу Питера. – Хорошо. Он… он в туннеле. Там дверь… Ох, я ведь не знаю, где она, – безнадёжно проговорила девушка, но Феликс уже двинулся вперёд. – Держись поблизости и пригнись, – прошептал он; Венди кивнула и след в след выбежала на туманную улицу. Большинство мальчиков уже рассыпались по округе, выслеживая её или своего бывшего лидера, но, тем не менее, кто-то остался. Беглянка склонилась ещё ниже и осторожно достала боб из своей импровизированной сумки. Однако тотчас же она услышала нечто, что заставило кровь в венах обратиться в лёд – резкий, протяжный свист. – Полиция! – Боже, – прошептала девушка и завертела головой, пытаясь понять, откуда пришёл звук. – Старый Билл здесь, – произнёс кто-то неподалёку с облегчением, и Венди сумела разглядеть женщину, которая провела ночь, прячась за кормушкой для скота. Вокруг надрывалось всё больше и больше полицейских свистков, и им вторили яростные крики мальчиков. Девушка оглянулась в поисках места, куда можно было бросить боб, но тут кто-то врезался в неё, и она растянулась на мостовой. Волшебные плоды выскользнули из кушака, высоко взлетели в воздух, и Венди, не смея вздохнуть, зачарованно проследила взглядом за плавной дугой их движения. – Берегись! – крикнул Феликс, но было слишком поздно – радужные кругляши уже ударились оземь. Порталы открылись в тот самый момент, когда столкнулись Потерянные и их противники. Булыжники, по которым они ступали секунду назад, внезапно исчезли, и со вскриками люди стали проваливаться в многоцветные, вихрящиеся водовороты. Воронок было так много, что туман разошёлся, и стала видна вся улица. Девушка в ужасе наблюдала, как мальчиков и обычных лондонцев навсегда затягивает в другие миры. Люди, избежавшие этой страшной участи, оцепенело наблюдали за всем, что происходит, и начали шевелиться, лишь когда порталы закрылись. Венди поднялась на ноги и в смятении увидела, что теперь преследователи глядели на неё так, словно быстрой и безболезненной смерти жертвы им будет уже недостаточно. Они вскинули луки и нацелили на неё стрелы. Девушка сообразила, что у неё нет и секунды на промедление; она завела за спину руку, в которой был зажат волшебный боб, и пожелала оказаться в Кенсингтонских садах. – Стойте! – голос Питера прозвучал сильно и чисто, и все удивлённо повернулись к нему. Сначала Венди показалось, что юноша вёл толпу мальчиков, но, когда они подошли ближе, поняла, что это был конвой, а он был пленником. Потерянные, которые теперь считали Пэна врагом, нашли его. Девушка не ожидала увидеть среди отступников Кудряша. Малыш робко помахал ей рукой. – Питер! – торжествующе закричали сторонники повелителя Неверлэнда. Самым громким из них оказался Чуточка. Похоже, всё его недовольство жизнью на острове осталось в прошлом. Мальчишка вдруг схватил Венди и приставил нож к её горлу, заставив ту испуганно задохнуться. Должно быть, это он сбил её с ног и вызвал весь тот хаос. – Глядите! Она у нас! Пэн посмотрел на Чуточку, потом перевёл взгляд на Феликса, мельком глянул на девушку с напряжённой улыбкой и, наконец, опять уставился на своего сторонника. – И почему же она у вас? – спросил Питер вежливо, однако глаза его были, как холодная сталь. Потерянные, что направляли мечи на юношу, стали переглядываться и непонимающе перешёптываться. Венди колотила нервная дрожь. – За все те проблемы, которые она принесла! Как только она прилетела в Неверлэнд, она попыталась отравить нас своей ложью, попыталась обратить нас против тебя! – Неправда! – громко возразил кто-то из изменников, и девушка почувствовала вспышку благодарности. Заступник – похоже, это был Болтун – вонзился взглядом в своего противника: – Она была, как и мы, узницей! Она показала, что мы не обязаны жить так и дальше! Его товарищи взревели в знак согласия. Кто-то толкнул Питера, и тот упал на колени. Злой Феликс, на совести которого и были изменения, произошедшие с Чуточкой, шагнул вперёд: – Довольно! Никто больше не умрёт! Вы больше не на острове, так что хватит! – Мы хотим отомстить! – раздались ответные вопли. К горлу Пэна приставили нож, и по шее юноши заскользила капля крови. – Стойте! – вскричала Венди, горестно протягивая руки. Присутствующие обратили на неё изумлённые взоры. – Пожалуйста, не убивайте его. Я… я не хочу, чтобы кто-то ещё умер из-за меня, – низким из-за сдерживаемых слёз голосом проговорила она. Нож, прижимавшийся к коже Питера, немного отодвинулся. – Если кто-то из вас хочет остаться, я не держу, – промолвил юноша, и, хоть он и стоял на коленях, не было в нём ни униженности, ни покорности. – Те, кто остался верен мне, опустите оружие, - после долгого колебания мальчики подчинились. У девушки вырвался вздох облегчения, и она кинулась к Пэну прежде, чем смогла остановить себя. – Отпустите его! – взмолилась Венди, и её просьба была удовлетворена. Питер поднялся на ноги и принял подругу в свои объятия. Потерянные, окружавшие пару, смотрели на эту демонстрацию привязанности, не скрывая глубокого изумления. Чуточка, лицо которого стремительно краснело, был первым, кто понял, что всё это значило: – Ты и она? Ты решил остаться здесь? – спросил он, чувствуя себя преданным. Правитель Неверлэнда пронзил своего подданного взглядом: – Конечно, я! Думаешь, кто-то смог бы держать меня в плену?! – хвастливо воскликнул он и покачал головой. – И зачем я оправдываюсь? Тебя это вообще не касается, – добавил Пэн, а девушка переплела их пальцы. Чуточка выпучил глаза и уставился на свою недавнюю заложницу с безумным видом: – Не думал, что это возможно, но она совратила и тебя тоже! Нет ничего важнее Неверлэнда – вот что ты нам говорил! Ты говорил, у нас есть цель, что мы должны помочь возродить волшебство! Всё изменилось, когда она прилетела! Это всё твоя вина! – выкрикнул он; мальчики, верные Питеру, подняли оружие и загалдели. Венди ахнула, когда Потерянные ринулись к ней. Пэн попытался заслонить её собой, но было слишком поздно: кто-то схватил девушку за волосы и грубо дёрнул, заставив закричать от боли. В потасовке, что последовала за этим, она била, лягалась и кусалась, как некое злобное существо, которое атаковало всех, кто осмеливался прикоснуться к нему – пока, наконец, не была оглушена ударом по голове. Уже проваливаясь в забытье, Венди увидела полицейских, что бежали через туман. Свистки звенели пронзительно, пока их не поглотил злобный многоголосый рёв.

***

Первым, что услышала Венди, были аплодисменты; и на секунду ей вдруг показалось, что она вновь находится в туннеле, окружённая людьми, желающими счастливого дня рождения. Но как только девушка открыла глаза и с трудом сосредоточилась, она осознала свою ошибку: это был не Лондон и не доброжелательные незнакомцы, нет. Она лежала в раскачивающейся клетке, и вокруг простирался Неверлэнд. Пленница со стоном выпрямилась и села на колени. В голове будто бил набат, а руку покрывала липкая кровь. Она моргнула, силясь разогнать туман, толстым покрывалом окутывавший разум, и наклонилась вперёд, заглядывая в щели своей плетёной тюрьмы. Внизу в круг собрались Потерянные. Они хлопали Питеру, который как раз взял в руки лук. Юноша вновь был в своём привычном наряде, а над ним летала его Тень. Венди не знала, чему было посвящено празднование, но могла догадаться: они сумели сбежать из другого мира и захватили её – своего врага. Девушка вцепилась в прутья и отчаянно посмотрела на Пэна: – Питер! – Ба! Да она жива! – крикнул кто-то разочарованно, и мальчики загалдели и завыли. Эти звуки были так ужасны, что на мгновение пленница обрадовалась тому, что была заперта вне пределов их досягаемости. Пэн вскинул глаза и мило улыбнулся: – Рад, что ты проснулась, - вежливо проговорил он, и его подданные глупо заулыбались. – Я как раз рассказывал, как провёл время в Лондоне. Захватывающее повествование! – прибавил юноша мелодраматично. – Так романтично! – отозвался кто-то из мальчишек, и остальные разразились жестоким смехом. Венди не могла отвести взгляда от лица своего бывшего наречённого и язвительной усмешки, что кривила его губы. Он притворяется, подумала она, он делает так, чтобы завоевать расположение. Девушка закрыла глаза, изо всех сил стараясь поверить в это, ведь хохот и эта усмешка были для неё, как кинжал в сердце. Питер окинул взглядом своих немногочисленных Потерянных, и лишь теперь пленница поняла, как тех осталось мало. Юноша прищурился, по очереди оглядел каждого, на секунду дольше остановившись на Чуточке. – Я благодарен тем, кто остался верен мне и Неверлэнду. Знаю, было трудно обратить оружие против братьев, но вы победили. Однако я хочу уладить одно маленькое недоразумение, - мягко заговорил Пэн и поднял глаза к клетке. – Некоторые думают, что я оставил вас ради неё. Это неправда. Венди, голова которой пульсировала болью, с трудом выпрямилась: – Питер… - начала она, но тот прервал её: – Да, я сам решил остаться там – в месте, где я был бессилен, отрезан от моего истинного дома и моей настоящей семьи. Но неужели вы действительно думаете, что я бы стал рисковать столь многим ради чего-то настолько тривиального, как любовь? – заключил Питер с сарказмом. Девушка помотала головой, не желая ни слышать эти слова, ни верить в них. Лишь несколько часов назад они воображали своё будущее, представляли, что не смогут жить друг без друга. Всё, что происходило сейчас, было мучительным ночным кошмаром, и Венди не могла принять его. Мальчики стали неловко переминаться с ноги на ногу и хмуриться: – Тогда зачем ты остался там? – прозвучало сразу несколько голосов. Пэн улыбнулся: – Потому что она любит меня. Разве это не самое подходящее наказание – убедить её, что чувства взаимны, а потом заставить вернуться сюда и показать, кто на самом деле для меня важен? – спросил он и широко раскинул руки. Этот жест словно охватывал всё вокруг, всё – кроме несчастной пленницы. Венди не могла больше терпеть и, оскалившись и безуспешно сдерживая злые слёзы, ударила кулаками в стены клетки. Её голова раскалывалась от боли и гудела, как какой-то адский барабан. – Неправда! Ты лжёшь! – выкрикнула она. Юноша посмотрел на невесту и засмеялся. Этот звук прорвался сквозь её растерянность и гнев, и те будто истаяли. Девушка бессильно откинулась на плетёные бока своей тюрьмы и содрогнулась от боли, которая, казалось, вот-вот могла уничтожить её. Внизу Питер сделал знак опустить клетку, и та, покачиваясь, поплыла вниз. Венди поняла, что больше не подвешена в воздухе, лишь когда почувствовала удар о землю. Пэн присел на корточки рядом и взглянул на подругу с симпатией: – Ты меньше всех должна быть удивлена, – проговорил он тихо. – Ты видела моё сердце, и потому знаешь, что я не могу тебе дать то, что ты хочешь. Прости, но ты никогда не была для меня важнее острова, – пленница встретилась с ним взглядом, и парень мигнул, удивлённый лихорадочной яростью, полыхавшей в её глазах. Он поднялся и пожал плечами. – Похоже, она не слишком хорошо приняла эту новость. Выглядит больной! Мальчики захохотали, а Чуточка ухмыльнулся. Венди опять захотелось укусить его. Учитывая чувства, что он продемонстрировал в Лондоне, Потерянный был подозрительно спокоен и тих. Сейчас он стоял, прислонившись к скале и скрестив руки на груди, а за его спиной разворачивался захватывающий дух пейзаж. Да мы в хорошем настроении, подумала девушка изумлённо. Даже Питер заметил удовольствие, написанное на лице своего приспешника, и вскинул бровь: – Кто-то очень доволен собой. Не поделишься ли своей радостью с нами? – О! Вы скоро сами увидите, – таинственно ответил тот и самодовольно ухмыльнулся. Пленница отвернулась, изо всех сил стараясь не плакать перед своими врагами, но у неё ничего не получилось, и девушка всё так же продолжала всхлипывать. Мальчишки, издеваясь, стали передразнивать её тихий плач, и Венди забилась в клетке и закричала: – Вы все глупцы! Ему плевать на вас и на это место! Единственное, что для него важно – это он сам! – в этот крик она вложила всю свою боль и гнев, и он, казалось, отнял у неё последние силы – девушка, содрогаясь, повалилась на пол своей темницы. Пленница обливалась потом и не могла сглотнуть – настолько вдруг пересохло в горле. – Только гляньте, как она старается опять настроить нас против нашего лидера! – сказал Чуточка и подошёл ближе. Остальные Потерянные закивали. В их взглядах, обращённых к фигурке, скорчившейся в плетёном коробе, сквозила явная и неприкрытая угроза. – Мы не будем терпеть это! – Мы должны убить её! – крикнул кто-то, и мальчики загалдели одобрительно. Этот хриплый рёв, исторгнутый множеством глоток, заставил голову Венди буквально взорваться болью. Она посмотрела на своих противников, но перед глазами всё плыло, а рука, которой она хотела прикрыть уши, оказалась слишком тяжёлой и не слушалась. Кто-то присел рядом с клетью и заглянул внутрь. Это был Феликс. Ничего не сказав, парень поднялся, подошёл к Пэну и шепнул что-то тому на ухо. В тот же момент вновь заговорил Чуточка: – Мы можем не убивать её! Нам нужно просто подождать, – уверенно произнёс он, и взгляд Питера метнулся к Потерянному. – О! И почему же ты так в этом уверен? – спросил юноша весело, но его глаза были холодными и жестокими, как у хищной птицы. Мальчишка достал свой нож, и все увидели ярко-красную отметину на его руке: – Она укусила меня, и я укусил её в ответ, – ответил он просто и повернул оружие так, чтобы оно отражало свет – кончик лезвия был выпачкан чем-то чёрном. Пленница по-прежнему не могла понять, что это значило – боль была так сильна, что она не могла думать. Венди застонала и слабо позвала Питера. – Мор-шиповник? – промолвил Пэн, и его взгляд, до того устремлённый на отравленный клинок, поднялся и остановился на самодовольной усмешке Потерянного. Мгновение лицо повелителя Неверлэнда было абсолютно бесстрастным, на нём не отражалось ровным счётом ничего – однако вот его глаза вновь ожили, и в них сверкнуло нечто, чувство, которое было так сильно, что и «ярость» казалось неподходящим названием. Питер улыбнулся Чуточке так странно, так страшно, что всё высокомерие вмиг сошло с несчастного. – Да. Только царапина, но она ведь заслуживает медленной смерти. Посмотри на неё, - зачастил мальчик, указывая рукой, но Пэн не обернулся. Всё с той же улыбкой, искажавшей его лицо, парень медленно подходил к своему подчинённому и вдруг начал аплодировать. – Прекрасно! Совсем недавно ты плакал, как дитя, и звал мать, а сейчас только посмотрите на него! Герой! Однако есть кое-что, чего ты не учёл, - проговорил он, словно собираясь мягко поставить на место зарвавшегося друга, и остановился в футе от Потерянного. Тот нервно оглянулся, но его товарищи не двинулись с места, всем существом ощущая опасность. – Ч-что? – Стоит аккуратнее выбирать место, где стоишь, – настоятельно посоветовал Питер и толкнул его. Чуточка сделал шаг назад, раскинув руки, и Венди увидела удивление на лице мальчика, прежде, чем он исчез из поля зрения. Пронзительный вопль прорезал воздух, и, хоть вскоре звук прервался, эхо ещё долго гуляло меж скал. Потерянные ахнули, глядя на место, где всего секунду назад был их брат – и тут же их взгляды обратились к Пэну, который стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Его спина была напряжена, плечи ссутулены, а пальцы сжаты в кулаки, однако, когда юноша, подпрыгнув, обернулся к остальным, на его лице сияла широкая улыбка. Мальчики ошеломлённо отпрянули. Пристально рассматривая их, Питер указал себе за плечо. – Всё ясно? Троньте хоть пальцем то, что принадлежит мне, посмотрите на неё искоса, и я собственноручно привяжу вас к Скале Утопленника и посмотрю, как вы захлебнётесь. Она моя, – процедил Пэн сквозь зубы. Его легкомысленная ухмылка так и сочилась угрозой. Приспешники короля Неверлэнда закивали, не смея поднять глаз. Венди, застонав, попыталась сесть. Она вскрикнула от боли, когда её клетку тряхнуло. Девушка поняла, что дверь её темницы открыта лишь тогда, когда её нежно коснулись чьи-то пальцы. - Всё хорошо, Птичка. Я здесь, - мягко проговорил Питер и поднял Венди на руки.

***

Венди не помнила, как они оказались у водопада: вот она была в объятиях Пэна возле клетки, а секунду спустя его руки уже осторожно опускали её на землю под глухой рокот воды. – Выпей это, – проговорил Питер, и девушка почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своим губам. Она отвернулась в сторону. – Ты… ты соврал, – пробормотала Венди. Юноша поднял безвольное тело подруги и усадил, удобно прислонив её к своей груди. – Да, я часто это делаю, – ответил он. – Глотай, иначе умрёшь! Однако девушка, обессиленная и несчастная, не поверила его словам, и тогда Пэн безжалостно зажал ей рот и нос. Он отнял руку лишь тогда, когда девушка уже начала задыхаться, и влил воду в её распахнутый рот. Венди никогда не пробовала ничего подобного. Она застонала, требуя ещё, и правитель Неверлэнда поднял невесту, положив у водопада так, чтобы капли падали на её лицо, смывая кровь. Девушка протянула свои усталые, непослушные руки, поймала упругие струи в ладони и жадно припала к ним. Это было как перерождение: каждая её частичка, каждый мускул и кость, каждая клетка и атом будто возродились к жизни. Венди, уже полная сил, откинулась назад, прислонившись к юноше, тронула пальцами губы и уставилась на источник в мечтательном изумлении. – Это самое сердце острова. Благодаря ему всё здесь остаётся бесконечно юным и неизменным, - объяснил Питер, ласково обнимая подругу за талию. Девушка замерла на секунду и, отбросив его руки, вдруг вскочила на ноги. Не успел Пэн ничего сказать или сделать, как она отвесила ему звонкую пощёчину. – Как ты мог сказать все те вещи?! Я действительно для тебя ничего не значу? – О чём ты? – с жаром возразил тот. – Я только что убил ради тебя! – Как будто в первый раз! – едко отозвалась Венди, обхватывая плечи ладонями. Повелитель Неверлэнда покачал головой. Горькие складки пролегли вокруг рта, старя вечно юного мальчишку. – Да, в первый. И я сделаю это опять, понимаешь? Я убью их всех, если они навредят тебе! – выкрикнул он. Девушка в ужасе посмотрела на любимого. Питер был серьёзен как никогда. – Я пытался убедить их, что ты не важна для меня, потому что моё положение было неустойчиво. Да, это был бесчестный поступок, и, когда я понял, что они осмелятся покуситься на меня – убить тебя – я осознал свою ошибку, – признался юноша, подходя ближе и заглядывая в её глаза. Венди не хотела быть обманутой, да и боль предательства была ещё слишком сильна – но как бы ей ни хотелось отвести взгляд и уйти, сил на это не находилось. Пэн потянулся к её руке, но девушка отдёрнула пальцы, и тогда он обхватил лицо подруги ладонями. И двух часов не прошло с тех пор, как она решила вернуться домой и вышла на ту злополучную туманную улицу – но вот Венди опять в Неверлэнде, будто её выбор ничего не значил. – У меня и шанса не было, так ведь? Ты с самого начала собирался забрать меня. – Не знаю, что сделал бы, если бы они не появились. Когда я проснулся в одиночестве, я… мне было больно, – проговорил Питер и отвернулся, словно впервые сознаваясь в подобном. – И даже более того. Я чувствовал себя… опустошённым и знал почему. – Потому что сбежала твоя игрушка? – Потому что меня оставило моё сердце, - поправил парень, и Венди, которую, несмотря ни на что, тронули его слова, потупилась. Она не сразу заметила, что Пэн что-то показывал. Когда девушка впервые увидела сердце вечного мальчика, она приняла его за уголь. Но сейчас все изменилось: оно по-прежнему было тёмное, будто стеклянный сосуд, в котором вихрилась мгла; однако теперь, прорывая тьму, в его глубине сиял тёплый свет. – Оно… здоровое. Сёстры были правы! Оно действительно исцелялось в моём мире, - воскликнула Венди и на этот раз решилась дотронуться до сердца. Гладкая, тёплая поверхность под её пальцами отозвалась на прикосновение ярким всполохом. Девушка подняла взгляд на Питера, и её улыбка увяла при виде страха и неуверенности, написанных на его лице. – Я не хочу быть проклятым, – сказал король Неверлэнда тихо и вернул сердце на его законное место. – Я знаю, что вернуться в Лондон – это единственное разумное решение, но теперь я не могу. – Почему? – потребовала ответа Венди, стискивая ладонь юноши. Он посмотрел на неё печально. – Потому что там не будет тебя. – Что? Конечно, буду! Пойдём! – сказала она и потянула его руку, но Пэн остался на месте и покачал головой. – Мне очень жаль, но ты не можешь покинуть Неверлэнд. Тебя отравили мор-шиповником. Ты была на пороге смерти. Вода из источника сохранила твою жизнь, но у спасения есть своя цена. Ты больше никогда не будешь болеть, излечишься от любого недуга, но никогда не сможешь уйти с острова. Иначе смерть, – мягко произнёс он. Девушка, не отрываясь, смотрела на своего недавнего жениха, и смысл его слов медленно проникал в её сознание. – Никогда? Но… но я не могу остаться здесь навсегда, – она помотала головой, не в силах принять эту мысль. – Не навсегда! Разве ты не понимаешь? Я должен получить сердце Истинно Верующего, потому что тогда ты сможешь освободиться. Я стану обладателем всего волшебства и спасу тебя. Я сделаю это ради нас! – страстно проговорил Питер, и Венди была почти готова согласиться с ним. Она зажмурилась и сжала руку юноши сильнее, пытаясь отогнать наваждение. – Моя семья… Пэн вздохнул, и этот вздох заставил девушку замереть. В нём звучало сожаление. Она открыла глаза и натолкнулась на взгляд, полный искреннего сочувствия. – Мне правда жаль. – Ч-что? – страх свинцовой тяжестью сковал всё внутри. Венди смотрела на юношу большими, невинными глазами, и, казалось, ему было больно произносить следующие свои слова: – Когда я проснулся и понял, что ты ушла, я вернулся к твоему дому. Всё было тихо, но возле него собралась толпа. Люди объяснили мне, что произошло. Это было еще до того, как меня схватили. Твои… твои родители вышли из дома, когда заметили, что мы пропали. Возможно, они решили, что мы сбежали, не знаю. Твоя подруга, та, что с рыжими волосами, тоже была с ними, как и ещё несколько человек. Они как раз стучались в двери, когда появился цеппелин. – Нет, – пробормотала девушка, качая головой, и вырвалась из рук Питера. Она не хотела больше ни слышать этих слов, ни видеть его печального лица. – Нет, они были дома. Папа собирался лечь спать! Мама… мама была с гостями! – Да, но… – Нет! – вскрикнула Венди, резко разворачиваясь к юноше. – Не верю! Это всё хитрость! Конечно, я очень вовремя заболею, а потом не смогу вернуться! Конечно, у меня… у меня не останется ничего, к чему я могла бы вернуться! Только так ты мог победить! – бушевала она, а Пэн просто стоял и смотрел с невероятным терпением, позволяя подруге изливать свой гнев. Внезапно девушка увидела, по-настоящему увидела все те годы, что таились в его глазах, и это новое знание так поразило её, что она не смогла отвести взгляда. Питер Пэн был стар, и боль, что девушка испытывала сейчас, он познал за свою долгую жизнь множество раз. Венди наконец сумела разглядеть усталость и печаль, что он прятал за своей улыбкой. – Твои братья в безопасности. Они у тёти, – тихо промолвил правитель Неверлэнда, шагнул вперёд и обнял дрожащую подругу. – Они устроили для меня вечеринку. Мы… мы сделали семейную фотографию в саду, – вновь заговорила та, будто неверия было довольно, чтобы остановить смерть. – Я даже не попрощалась, – прошептала девушка и замолкла, вспомнив слова провидиц. Наши соболезнования… Колени Венди подогнулись, и она опустилась на землю. Питер сел рядом и, притянув невесту ближе, стал поглаживать ее по спине. Девушка, глаза которой оставались совершенно сухими, неподвижно смотрела перед собой. Она не знала, сколько времени просидела так: сосредоточившись на дереве, качавшемся в отдалении, на рокоте водопада позади и на ощущении рук, обнимавших её. Быть может, прошли тысячи лет. Наконец, Венди моргнула, словно пробуждаясь ото сна. – Это все по-настоящему, да? – по-детски наивно спросила она, и юноша серьёзно кивнул. – Ты в безопасности. Я не позволю ничему плохому случиться с тобой. Только пожелай, и Джон с Майклом будут с тобой, – мягко предложил Пэн, и его подруга дернулась. Взгляд, метнувшийся к повелителю Неверлэнда, был почти безумным. – Не смей! Они никогда не прилетят сюда! Обещай! – потребовала Венди, и он кивнул. – Обещаю. Всё, что угодно, – искренне проговорил Питер, и она, успокоившись, затихла. В голове девушки будто звучал непрекращающийся звон, тихий, но настойчивый, казалось, стремившийся к тому, чтобы разрастись до оглушительного рёва и вонзиться в неё, как тысячи стеклянных осколков. Венди сдерживалась изо всех сил, иначе она бы просто сломалась. Она пристально вгляделась в юношу, будто впитывая каждую чёрту его лица, и вдруг, встревожившись, за рубашку притянула его ближе. – Ты ведь не уйдёшь? Питер покачал головой и прикоснулся к щеке девушки. – Я никогда, никогда не оставлю тебя. Здесь твой дом. Ты и я, мы навсегда вместе, как и было предназначено, – проговорил он и поцеловал Венди в лоб. Она закрыла глаза и прислонила голову к груди Пэна. Ритмичный стук его сердца наполнил уши, и вскоре лишь этот звук стал казаться ей настоящим.

***

Огонь ревел и трещал, а жар бил в лицо. Мысли Венди, рассеянно смотревшей на костёр, будто затерялись в этом бушующем пламени. Она безвольно опиралась на Питера, который сидел рядом. Девушка не знала, сколько они пробыли у водопада, однако этого времени было достаточно для того, чтобы она смогла прийти в себя, самостоятельно встать и дойти до лагеря – хотя Пэн всё время и придерживал подругу за талию. Венди по-прежнему наполовину отрицала своё горе, а ужасная боль будто только и ждала того, чтобы подняться, как река в половодье, и пронестись по ней с разрушительной яростью. И девушка понимала, что это правильно, что это естественно, но всё же сдерживалась, как могла. Её мысли были неподвижны, как лёд, а движения медленны, будто любая быстрая мысль или резкий рывок могли вызвать срыв. Но это напоминало опускание руки в ведро с водой – в любое мгновение гнев и скорбь грозили выплеснуться наружу. Венди сидела тихо, заворожённо глядя на огонь; мальчики уже отправились спать, а Питер мастерил новую флейту и негромко разговаривал с Феликсом. – Мы могли бы вернуться, – предложил Потерянный. После ожесточённого боя лишь немногие возвратились в Неверлэнд. Остальные по-прежнему были в Лондоне. Или мертвы. Пэн покачал головой, придирчиво разглядывая свою работу. – Забудь о них. Иногда полезно прореживать ряды и добавлять свежую кровь. – Так, значит, вербовка? – проговорил Феликс, переминаясь с ноги на ногу. – Да, но не сейчас, – отозвался Питер и сдул стружки с законченного инструмента. Он поднёс свирель к губам, и в воздухе поплыли нежные, мягкие звуки. Девушка вскинулась, странно глядя на волшебный предмет. – Могу я?.. – спросила она, и юноша после секундного колебания вложил флейту в протянутую руку. Возможно, он опасался, что подруга бросит её в огонь – но девушка лишь в глубокой задумчивости провела пальцами по деревянным бокам инструмента. – На дерево наложены чары, – объяснил Пэн тихо, однако Венди, не слушая его, уже приблизила свирель ко рту. Питер напряжённо застыл. – Ты знаешь, что случится. Ты уверена? – предупредил он, но девушка уже начала играть. Сморщив губы, она подула в трубки флейты, пробежала по ним из конца в конец. Зазвучала прекрасная мелодия. Она была печальной, печальнее, чем что-либо из того, что исполнял повелитель Неверлэнда. Девушка поднялась на ноги и заиграла колыбельную, которую едва могла вспомнить. Должно быть, мама некогда напевала эту мелодию, полную нежности и глубокой любви, над её кроваткой. Венди медленно покачивалась под музыку, прикрыв глаза, и понемногу ужасная тяжесть, что нарастала внутри, как снежный ком, начала таять. Вскоре острая боль и чувство вины, прорывавшиеся сквозь её оцепенение, отдалились, а волнение и отрицание стали не более вещественны, чем дым. Воспоминания о смерти родителей, так же, как и все заботы и печали, исчезли, и девушка стала танцевать быстрее, движения стали легче. Она кружилась, и вместе с ней в воздух взлетали и опадали лохмотья её платья. На смену горю пришло невиданное доселе чувство свободы и беспечности, а печаль, отравлявшая её, превратилась в воспоминание – ещё не совсем забытое, но уже слишком расплывчатое. Венди открыла глаза и сквозь языки пламени увидела Питера, который смотрел на неё с жадностью. Тяжело дыша, она остановилась перед ним и протянула руку. – Потанцуй со мной, – пригласила девушка, и Пэн вскинул бровь. – Что мы празднуем? – Нас, – ответила Венди, и он улыбнулся так, будто только что одержал самую большую победу в своей жизни. Юноша взял её руку и поклонился со всей серьёзностью, а его партнёрша присела в изящном реверансе, не обращая внимания на людей, наблюдавших за ними из тени. Ей было не важно, что они думали – ничто больше не имело значения. «Мои братья…» - эта мысль заставила Венди едва ощутимо напрячься, но тут Пэн привлёк её к себе, забрал свирель и швырнул инструмент на землю, и всё беспокойство и сомнения исчезли, словно пыль. Они медленно кружили вокруг огня. Венди откинула голову, и её волосы заскользили по спине. На этот раз девушка была готова сделать притворство Неверлэнда своей действительностью на все оставшееся время – пока ей будет это нужно.