Ночь в Данстаре

В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. (А. Блок «Незнакомка»)

***

Глубже натянув на себя дрожащей рукой капюшон, Слышащая вздохнула и вошла в таверну «Пик ветров». Ее мгновенно обдало теплом очага и запахом выпивки. «Веди себя уверенно», - твердо сказала она себе и легким движением стряхнула снег, щедро облепивший ее плечи и капюшон. В таверне было людно: разместившиеся посреди зала моряки были уже в изрядном подпитии и шумно смеялись, рассказывая друг другу истории. При виде этой картины Слышащей несколько полегчало – так на нее хотя бы не сильно обратят внимание. Но обратят в любом случае. Незнакомцев, пытающихся скрыть свое лицо, всегда замечают. К тому же актриса из нее никудышная. Любые попытки лгать давались ей с большим трудом. Почему Мать Ночи вовсе выбрала ее Слышащей – ее, неуклюжую и неопытную? Ей только недавно исполнилось шестнадцать, неужели нельзя было выбрать кого-нибудь старше? Например, Цицерона. Мысль о нем тревожила Слышащую не меньше, чем само ее задание. Хранитель остался поджидать ее на улице. Ах, только бы он ничего не натворил. Слышащая не любила выполнять контракты в его компании: казалось, что он только мешает, привлекая всеобщее внимание, а не защищает, хотя ему бы стоило. Несмелым шагом девушка подошла к столу трактирщика. Тот, крупный, рыжеватый, прищурился, вглядываясь в ее лицо. Слышащая почувствовала, что краснеет. Что там говорила Мать? Дождаться заказчика здесь, в Данстарской таверне. - Будешь что-нибудь заказывать? – хмуро бросил трактирщик, и в то же самое мгновение громко прыснули со смеху моряки, веселясь очередной шутке. У Слышащей задрожали колени. - Я буду мед, - брякнула она первое, что пришло в голову. - Какой именно? – поинтересовался трактирщик. Слышащая понятия не имела, что ответить. Она никогда не пила и не разбиралась в алкоголе. Нужно вести себя уверенно, что бы ни случилось. - Любой. Хмурый трактирщик достал бутыль черноверескового меда. - Тебе налить или возьмешь так? Глупо начинать знакомство с медом прямо на задании – да Слышащей и вовсе этого не хотелось. - Так возьму, - сказала она, доставая деньги из сумки. Взяв бутыль, Слышащая поправила капюшон и устроилась в самом углу зала, чтобы ее было не особенно видно. Тревога росла с каждой секундой. Кто угодно мог придраться к ней – и с какой стати она появляется в Данстаре практически ночью, пряча свое лицо? Понятно, что все это не просто так. И Цицерон… Ситис, лишь бы он сидел тихо и не высовывался, пока Слышащая ждет заказчика. Компания моряков снова дружно расхохоталась, как умеют хохотать только пьяные люди – громко, развязно, не замечая ничего вокруг. - Эй, - вдруг крикнул ей один из них, и сердце Слышащей вмиг упало. – Что скучаешь, красотка? Айда к нам! Несколько раскрасневшихся лиц повернулись к ней и, заулыбавшись, принялись горячо зазывать ее к себе. Слышащая вжалась в свой угол, прячась в капюшоне и не зная, что ей делать. - Не бойся, видишь, как у нас весело! – прогромыхал один высокий норд, подойдя к ней нетвердой походкой. – Идем! Зачем скучать в одиночестве? - Давно ты в Данстаре? – спросил кто-то еще. - Никак ждешь кого! Выпей, согрейся, время пройдет быстрее! Подошедший моряк взял Слышащую за руку – испугавшись, она резко одернула ее и отвернулась, дрожа. Она услышала, что подошел кто-то еще. Сердце девушки бешено заколотилось, она судорожно соображала, как улизнуть к Цицерону – он бы точно ее в обиду не дал. - Эй, отстань от девочки, - произнес второй голос около нее. – Не видишь, она хочет побыть одна. К своему удивлению, Слышащая поняла, что голос этого человека звучит совершенно трезвым. Она робко подняла взгляд на происходящее. - Ну и как хочешь, - махнул рукой пьяный моряк, поковыляв обратно к своим друзьям. Второй задержался: Слышащая увидела перед собой светловолосого юношу, который тревожно вглядывался в нее горящими, почти прозрачными глазами. - Милосердная Матушка услышала меня? – твердым голосом шепнул он ей, пока остальные моряки снова принялись смеяться. От сердца Слышащей отлегло. - Да, - тихо ответила она. – Назови мне имя. Быстро оглядевшись, юноша сунул ей кошель с золотом. - Иргнир, ее зовут Иргнир, - возбужденно прошептал он. – Она живет прямо у шахты. Слышащая коротко кивнула, и заказчик вернулся к морякам. В таком шуме их точно никто не слышал. Девушка сгребла в сумку кошель и свою нетронутую бутылку меда и подалась к выходу. Оказавшись вновь на морозном зимнем воздухе, Слышащая вздохнула с облегчением. Тяжелые хлопья снега, падающие с неба, быстро заново промочили ее одежду. Подождав, пока мимо пройдет патрулирующий стражник, девушка прошагала за таверну. - Ну наконец-то, Слышащая, Цицерон совсем замерз здесь один, - пожаловался Хранитель, стряхивая с себя липкий мокрый снег. - Все было тихо? – с надеждой спросила Слышащая. – Тебя никто не видел? - Никто-никто, Цицерон совершенно никем не замечен в этом гадком снегопаде, - проговорил он, потирая руки от холода. – Ну что? Кого нам нужно убить? Цицерон хихикнул – Слышащая шикнула, приложив палец к губам, слыша шаги стражника у таверны. - Да сколько их здесь, - прошептала она, когда звук шагов растворился в темноте. – Пойдем, нам нужен дом у шахты. Польза Цицерона для Слышащей все же была: он хотя бы мог стоять на карауле, пока девушка открывала замок дома. Ее руки дрожали, снег застилал глаза, поэтому дело шло очень медленно; более того, периодически возникающий свет факела очередного стражника и объявление о нем Хранителя отвлекали ее от работы. - Ничего не выйдет, - наконец с горечью признала Слышащая. И чему удивляться, у нее никогда хорошо не получалось взламывать замки. - Заберемся в окно, - хищно улыбнулся Цицерон. – Не бойся, моя Слышащая, выход есть всегда.

***

Когда дело было сделано, Слышащая осторожно перегнулась через оконную раму и выглянула на улицу. Поблизости никого не было; уже стояла глубокая ночь, а снег все так же сильно падал, создавая белоснежную мокрую завесу. Цицерон, явно более опытный в подобных тонкостях их работы, помог Слышащей слезть на снег – сам он с легкостью и забрался внутрь, и спустился обратно. Только снаружи девушка заметила кровь, стекающую по лицу Хранителя. - Откуда это у тебя? – ужаснулась Слышащая. - Брызнула из горла, - хихикнул Цицерон. Девушка нахмурилась. В какой-то момент Хранитель начал занимать слишком много места в ее жизни: Слышащая ничего не могла поделать с его навязчивым желанием везде сопровождать ее и, более того, позволяла ему убивать ее жертв – в конце концов, это нравилось ему больше, чем ей. Уже знакомое смутное, невыразимое словами беспокойство наполнило сердце Слышащей, неприятно защемило. Она закусила губу. - Так нельзя расхаживать по городу, - прошептала она, открыв сумку, чтобы найти какой-нибудь платок. - Стой, Слышащая, - вдруг сосредоточенно произнес Цицерон. Девушка замерла. Прямо за домом погибшей Иргнир показался дрожащий свет факела, и чьи-то уверенные шаги направились прямо к ним. - Тут кто-нибудь есть? – раздался недалекий низкий голос. В одно мгновение Слышащая ощутила, что вот-вот канет в пропасть. Нужно срочно что-то предпринять: бежать или придумать что-то еще. Шаги все приближались. Бежать времени не было. Если заметивший их стражник позовет других, им не миновать беды. Помрачневший Цицерон достал еще не остывший от горячей крови кинжал. Нет, нужно что-то придумать! Слишком мало времени, ничего не приходит в голову! Стражник наверняка увидит кровь на лице Цицерона, и… Вдруг решение возникло в голове Слышащей само собой. Она серьезно взглянула на Цицерона. - Подыграй мне, - шепнула она. Девушка быстро увлекла Хранителя к самому дому Иргнир; прижавшись спиной к заснеженной бревенчатой стене, она стащила с Цицерона привлекающий внимание шутовской колпак и впилась губами в его окровавленный рот. В тот же миг шаги остановились. Слышащая никогда не целовалась, но все доводы рассудка блекли по сравнению со страхом быть пойманными. Все ее тело колотилось то ли от испуга, то ли ужаса перед собственными действиями; однако она, преодолевая себя, обвила Цицерона руками и настойчивее прижалась к его губам. Хранитель, видимо осознавший спустя несколько секунд план Слышащей, сильнее прижал ее к стене. Губы девушки невольно разомкнулись, и она на мгновение онемела, ощутив соленый от крови язык Хранителя. Это показалось ей грязным, пошлым, невозможно неприличным – Слышащая хотела оттолкнуть Цицерона, но вовремя вспомнила о стражнике. Приоткрыв глаза, она рассмотрела за Цицероном фигуру с факелом: решив, что это всего лишь целующаяся парочка и ничего более, стражник зашагал обратно. Как только шаги стихли, Слышащая с силой отпихнула от себя Хранителя. Ее лицо пылало. - Больше так не делай, - прохрипела она как можно более спокойнее, протянув ему обратно колпак. Несмотря на то, что именно с Цицероном Слышащая проводила большую часть своего времени и в убежище, и вне его, она все еще не знала, на что тот был способен – в том числе и по отношению к ней, поэтому старалась не злить его. Губы Хранителя, перепачканные темной кровью, растянулись в пугающей улыбке. - Ты же сама просила меня подыграть, Слышащая, - проворковал он, ласково к ней прильнув – от этого девушке стало совсем не по себе. Она быстро сменила тему. - Нужно скорее бежать из города. - И Цицерон знает, куда! – радостно сообщил он.

***

В ночном мраке Слышащая бы никогда не заметила вход, скрытый среди утесов на побережье. Город остался позади. Снег не переставал падать, и от холода девушку начинала бить крупная дрожь. Слышащая не заметила, что Цицерон нашептывал у входа, но когда дверь открылась, она рассмотрела лишь ступени, ведущие в зияющую тьму. Она неуверенно остановилась у входа. - Не бойся, моя Слышащая, - усмехнулся Хранитель, заметив ее нерешительность. – Цицерон знает это место лучше, чем свои пять пальцев. Тебе нечего бояться, моя Слышащая! Здесь можно подождать до утра, или пока проклятый снегопад не закончится. Когда тяжелая дверь закрылась за ними, девушка оказалась в кромешной тьме, и ее сердце сжалось от страха. Она крепко вцепилась в руку ведущего ее Цицерона. Хранитель рассмеялся, но ничего не сказал. Спустя какое-то время ступени закончились; потом Хранитель провел ее по еще одной лестнице, на этот раз она была короче и, кажется, шире. - Вот мы и пришли, - весело объявил Цицерон. – Сейчас я разожгу очаг, моя Слышащая, и ты согреешься… Девушка села на каменные плиты пола, и вскоре слабый огонек в очаге осветил комнату. Даже от незначительного света Слышащая поморщилась. Привыкнув к огню, она осмотрелась, и увиденное ее очень впечатлило: они находились в высоком зале, посреди которого стоял покрытый глубоким слоем пыли стол, а вокруг него кое-где стояли, кое-где лежали обросшие паутиной стулья. Наверх вела лестница, по которой, по всей видимости, Цицерон и привел ее, но верхний этаж скрадывал мрак. - Откуда ты знаешь это место? – негромко поинтересовалась Слышащая у Хранителя, севшего рядом с ней на пол. Он провел рукавом по лицу, стирая остатки крови. - Я жил здесь какое-то время, - обыденно ответил Цицерон. Девушка удивленно уставилась на него. - Я думала, что ты совсем недавно в Скайриме. - А я и жил здесь совсем недавно, - хихикнул он. – С Матерью. До того, как решил все-таки приехать к этой мерзкой Астрид. Слышащая осмотрелась еще раз. У самой стены напротив очага поблескивало что-то наподобие разбитого окна: приглядевшись, девушка узнала витраж со скелетом. - Это Ситис? – протянула она. – Мы что, в убежище Братства? - Когда-то оно им было. Раньше убежища Братства находились во всем Тамриэле, их было много, о да. Слышащая заметила, что Цицерон сник. Ей захотелось сменить тему, но ничего не приходило в голову. Эта ночь была чересчур непростой. Если бы был способ как-то избавиться от все еще тревожившего ее страха… И тут девушка вспомнила, что купила бутылку черноверескового меда. Слышащая достала ее из сумки, откупорила и понюхала содержимое – запах сладкий. Она никогда раньше не пила, но это было не единственное, что она впервые делала этой ночью – так почему бы и не начать именно сейчас. - Хочешь? – предложила она Цицерону. - Нет, - покачал головой Хранитель. – Хмель мешает убивать. - Тебе и не придется сегодня никого убивать. Только если ты не собрался убить меня. - Ну кто знает, - ответил Цицерон, мечтательно улыбнувшись. Было что-то невыносимо пугающее в том, с какой нежностью Цицерон говорил о смерти – это всегда внушало в Слышащую неподдельный трепет. Это чувство снова овладело ею, и девушка, отбросив все сомнения, сделала глоток. Мед был очень крепким: ее рот словно обожгло. Слышащая с трудом проглотила - нет, это явно не для нее. Отставив бутылку, она прислонилась к стене. Пока Цицерон занялся начавшим медленно потухать очагом, Слышащая ощутила, как разливается по ней тепло, согревая изнутри все тело – это чувство было очень приятным после бесконечного снега. Вот, оказывается, почему этот напиток считается типично нордским – девушка невольно вспомнила и пожалела пьяных моряков из таверны, которые вынуждены противостоять холоду и ветру в северных морях. Задумавшись об этом, Слышащая отпила еще немного, но на этот раз эффект оказался не столь приятным: она действительно согрелась, но в то же самое время резко, словно от толчка, ее голова начала сильно кружиться. Цицерон вернулся и сел рядом с ней. Слышащая положила голову ему на плечо, чтобы ее так не кружило, и произнесла: - Расскажи мне что-нибудь. О том, как ты был ассасином в Братстве. Глаза Цицерона блеснули в полумраке. - О да, моя Слышащая, - заулыбался он. – Цицерон расскажет тебе все, что ты хочешь. Пока Хранитель рассказывал ей историю за историей о своих контрактах, девушка опустошила полбутылки. Все тревоги этой ночи действительно растворились, ей было тепло и сладостно, только голова очень кружилась – Цицерон был прав, это точно помешало бы убивать. Но сейчас ей незачем было сохранять разум незамутненным. Она искренне смеялась над шутками Цицерона, и все было хорошо. - Скажи, Цицерон, почему ты так любишь убивать? – растягивая слова, наконец проговорила Слышащая всегда волновавший ее вопрос. - А ты не любишь, моя Слышащая? – удивился Хранитель. - Не знаю, - поморщилась девушка. – Это нелегко. Это скорее необходимость, чем мое непосредственное желание. - Слышащая вздохнула. - У меня явно получается не так хорошо, как у тебя. - Все приходит с опытом, моя Слышащая, - прошептал Цицерон ей на ухо. – В следующий раз ты будешь убивать. Цицерон научит тебя всему, да, Слышащая, тебе понравится! Разве это не прекрасно – видеть предсмертные муки твоей жертвы, видеть, как с ужасом затухает огонь в ее глазах? Блики от очага падали на лицо Хранителя, оттеняя его морщинки и мелкие шрамы, очерчивая резкими линиями его скулы и губы. В глазах Цицерона горело что-то страшное, священное, интимное – Слышащая вздрогнула. Он всегда пугал ее, всегда вселял беспокойство, но теперь все казалось намного проще, чем обычно, будто упал какой-то занавес, не позволяющий Слышащей разглядеть всего. По ее коже пробежали мурашки. Она ощутила, как самый настоящий голод – звериный, не позволяющий существовать без его утоления – наполнил ее целиком. Поддаваясь этому темному порыву, Слышащая потянулась к его губам, но Цицерон с улыбкой отпрянул. - Ты запретила делать мне это снова, - захихикал он. - Я передумала, - прохрипела Слышащая, расстегивая свое теплое платье. – Я хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе, брат мой [1]. Цицерон хищно усмехнулся и в этот раз не стал бежать от ее поцелуя, сам с жаром спившись в ее губы. Ничего больше не казалось Слышащей неприличным, ничего не могло смутить; она спешила сбросить с себя удушающую одежду. Сгорая от желания, избавляясь от разверзшийся у ее ног бездны, девушка глухо застонала, когда Цицерон яростно, словно в борьбе, повалил ее обнаженной спиной на каменные плиты и коснулся своим пошлым влажным языком ее затвердевшего соска. Его руки в порывистых движениях опускались все ниже, и Слышащая ловила его сильные пальцы, сжимая их будто в судорогах. Когда Хранитель вошел в нее, с губ Слышащей сорвался сдавленный крик, полный боли и наслаждения. 1. Текст песни Austra "Habitat": "...I want you, I need you, brother".