На пути к счастью.

      Том брёл по дороге, не замечая ничего вокруг. Он проходил мимо домов, машин, людей и не замечал направленных на него недоуменных взглядов. Все его мысли были полны пережитым унижением и болью даже не от самого произошедшего, сколько от того, что всё, к чему он привык и чем жил до сегодняшнего дня, оказалось порушено.       Ему некого было винить в случившемся, кроме себя самого. Всё произошло только по его вине. Это он не замечал, что его друг влюбился в него, это он не смог оставить себя незапятнанным от чужих прикосновений. Его вина, что он предал хоть и невольно своего Супруга, дал чужому Альфе прикоснуться к себе.       По его щекам катились слёзы, а душа рвалась на части от стыда. Том не мог вернуться ни к Супругу, ни к Отцу с Папой. На нём теперь лежит несмываемое пятно позора и не важно, что это было насилие. Вся вина только на нём.       Том всё шёл и шёл вперёд. Уже закончились благополучные кварталы и начались откровенные трущобы. Вокруг царили разруха и опустошение, люди были сплошь и рядом в ободранной и грязной одежде. Они с подозрением косились на бредущего Омегу и обсуждали его между собой тихими голосами, потому-что тот хоть и был в одежде с чужого плеча, но всё-равно отличался от них, как роза отличается от сорняка.       Вещи на нём висели как на живом манекене, но их качество не вызывало сомнений, да и внешность очень выделяла его из толпы. Платиновые волосы хоть и были спутаны и кое-как стянуты в косу, но в свете уходящего солнца сверкали, как будто их осыпали маленькими алмазами. Даже заплаканное лицо Тома поражало своей красотой и утончённостью. Было слишком заметно, что он не принадлежит к их сословию, это дитя богачей и аристократов.       Уже в самом конце этой убогой улочки к Тому решил приблизиться какой-то оборванец и резко дёрнул за рукав. Том остановился и с недоумением посмотрел прямо на него:       - Вам что-то нужно? Простите, я ничем не смогу вам помочь.       Оборванец на эти слова ухмыльнулся.       - Ну, почему же не сможешь, ещё как сможешь. Давно к нам не попадались такие красавчики. Может развлечёмся?       Том в ужасе отшатнулся и попытался отцепить от себя настырного парня.       - Я... Я вас н-не понимаю. Из-звините.       - А что тут понимать. Пошли, я тебе даже за большую плату предлагаю развлечься. Не кобенься, не стоит меня злить.       Том в панике оглянулся. Со всех сторон на них смотрели любопытные глаза, а некоторые голодранцы решили подбодрить своего собрата и стали выкрикивать скабрезные подначки и предложения. Парень подтянул его к себе поближе и крепко схватив Тома за подбородок, поднял ему голову и попытался прижаться своими губами к его. Омега начал отбиваться, пытаясь вырваться.       - Отпустите меня, пожалуйста... Я вас не понимаю... Не надо...       - Ага. Прям взял и опустил. Хватит брыкаться, пошли быстрее.       Том собрал все оставшиеся силы и рванулся прочь. Парень, не ожидая такой отдачи, ослабил хватку и Омега освободился. Почувствовав, что он теперь свободен, Том рванул к виднеющемуся в сумерках недалёкому перелеску, который ограничивал территорию города.       Вслед ему неслись крики и улюлюканье, но Омега, не оглядываясь, мчался, не разбирая дороги, пытаясь побыстрее уйти от опасности. Сердце раненной птицей рвалось из груди, дыхание сбивалось, а ноги так и норовили подкоситься.       Только оказавшись в спасительной темноте перелеска, Том остановился, чтобы перевести дыхание. Рухнув на колени он пытался остановить дрожь во всём теле, дыхание со свистом вырывалось из грудной клетки, а в боку резко закололо от пробежки.       Том попытался сглотнуть набежавшую горькую слюну, но его тут же вывернуло на изнанку. Как только прекратились рвотные спазмы, Том отполз подальше в кусты и свернувшись калачиком, утомлённо закрыл глаза. Слишком много всего произошло для не подготовленного к таким вывертам судьбы Омеги.       Ночь плавно опустилась на землю, скрывая своей тенью несчастного парня.