Не отрекайся от меня

Виктор Роу - Виктор, прости, но я не могу сегодня встретиться с тобой, - виноватый голос Кэйси в трубке, - возникли неотложные дела, я должен пойти с братом. Увидимся завтра, хорошо? - Конечно, Кэй, я понимаю, - я говорил одно, а чувствовал другое. - До завтра. Ничего, мне тоже надо кое-что сделать... Меня впервые кинули ради чего-то личного, о чем мне знать не полагалось, и это неожиданно подействовало на меня угнетающе. Оказывается, я успел привязаться к своему омеге и даже научился мечтать! О том, что мы, возможно, все же будем вместе, о счастье и любви, которых не было в помине. Я даже временами забывал, что Кэй слепой, и что это единственная причина, по которой он пока не отказывается со мной общаться. Но его брат недавно сказал про операцию... Это отлично, и я рад за Кэя, - если она пройдет успешно, то он снова сможет видеть. Однако для меня, для наших отношений это будет означать конец, ведь стоит ему увидеть мое лицо, он тут же отвернется от меня с гримасой отвращения. Кроме уродства, было и еще одно, не менее серьезное препятствие для наших отношений. Я врал ему, и про семью, и про себя, и эта ложь, вначале показавшаяся мне удачной, теперь лежала на моей душе тяжелым грузом. Порой я сам не понимал себя, - я что, всерьез стал думать о моем слепом, как о своей половинке? Я - одинокий и угрюмый негодяй, настолько позабыл реальность, что начал вдруг надеяться на то, что мне позволено иметь нормальную жизнь, как у других людей? Это жестоко и смешно. Какая может быть из нас пара, если мы из разных миров, и у наших жизней нет ни одной точки пересечения? Кэйси прозреет, станет полноценным человеком, найдет себе достойную пару, создаст семью и будет счастлив. Я должен помнить - мы с ним временно и скоро разойдемся, а значит, что и говорить ему о том, кто я на самом деле, совершенно ни к чему. Раз выдался свободный вечер, я отправился в тюрьму и попросил свидания с Мартином. Я чувствовал себя немного виноватым перед ним, считал его отпетым негодяем, который, не задумываясь, вложит своего сообщника копам, но он оказался настоящим другом, хоть я никогда его таким и не считал. Как выяснилось в ходе следствия, в том магазине, где мы столкнулись тогда с Кэйси, хозяин успел увидеть вовсе не мое лицо, а Марта, и парня обвинили в двойном ограблении. Допытывались, кто второй грабитель, ведь по показаниям слепого было двое, но Мартин упрямо повторял, что действовал один. - Тебя избили? - сочувственно глядя на лиловые подтеки под глазами и разбитую губу партнера, спросил я. - Такие теперь способы допроса у копов? - Такими они были всегда, - криво усмехнулся Март, осторожно пробуя языком припухшую губу, - ты не сидел в тюряге и не знаешь. Видел бы ты меня голым! Интересное зрелище... - Зачем терпел? Просто сказал бы, что я тоже был в том магазине. - Мне это приходило в голову, и не однажды, - все с той же интонацией ответил он. - Но я подумал, что ты бы на моем месте не сказал. И знаешь что еще скажу тебе, рыловорот? Тебя я боюсь больше, чем полиции. - Ну ты и псих. - Да ладно тебе, хватит обзываться. Как у тебя дела с цветочком? Небось хорош в постельке мальчик? - Я собираюсь рассказать Кэю всю правду о себе... - Зачем? Ты идиот? - Он должен знать. Надеюсь, что поймет. - Ты идиот, - повторил Мартин. - Совсем свихнулся. Эта любовь сводит людей с ума, поэтому я не влюбляюсь. Что ж, попытайся, расскажи. Но только не поймет он, твой цветочек, ничего, не знает он реальной подлой жизни. Живет в своем слепом мирке и верит всем подряд, даже таким, как ты, считая белым и пушистым. Ну я пойду, мне даже говорить с тобой больше не хочется. Март прав во всем, и Кэйси не поймет. Он испугается и оттолкнет меня. Мне ничего не надо говорить ему, этим я только ускорю неизбежный разрыв. У нас с ним все равно нет будущего, но я как можно дольше не хотел его терять, растягивая наши отношения как эластичный бинт, отлично понимая, что до бесконечности тянуть не получится и все равно когда-нибудь придется расставаться. Но пусть это случится послезавтра, завтра, только не сегодня! Каждый счастливый день вдвоем я принимал как щедрый дар судьбы, и было это желание физического обладания или что-то большее, об этом я не думал, но без него жизнь мне казалась бесполезной и никчемной. Такого чувства я не испытывал давно, с тех самых незабвенных дней, когда мы тайно ото всех встречались с Лоем... *** На следующий день я как обычно встретил Кэйси возле магазина и мы пошли к нему домой. Он начал хлопотать у электроплитки, решив приготовить нам ужин, а я сидел возле стола, немного помогал и снова колебался. Может быть все же рассказать, что я безродный сирота, жалкий урод и бывший грабитель? Признаться в том, что в самом начале наших отношений имел по отношению к нему нечестные помыслы, которые вдруг обратились против меня самого, и я теперь не мыслил без него своей жизни? Если он любит, то поймет, вот только я был не уверен в этом... - Прости меня за вчерашний день, Вик, - смущенно улыбнулся Кэйси, помешивая ложкой свое варево. - Мне правда очень стыдно перед тобой. - Не извиняйся, все нормально, - отозвался я, невольно любуясь им. Хотелось забить на ужин, оттащить его от плитки и отнести в постель, - куда-то ходили с братом? Все хорошо прошло? - Да, все отлично, - он вздохнул. - Боялся, что обидишься и не захочешь видеть меня. - Кэй, - я подошел к нему и обнял со спины, - ты очень дорог мне, и это правда. Не знаю, называется ли это чувство любовью, но я хочу всегда быть с тобой. А ты? Как ты относишься ко мне? - Вик, ты же знаешь, что нравишься мне, зачем спрашиваешь? С тобой я могу быть откровенным и говорить все, что думаю. Ты первый захотел со мной встречаться, и это было не из жалости к слепому. Я все могу тебе открыть, все свои мысли, даже те, что не решаюсь доверить брату... - О чем ты, Кэй? - Эрби я всегда говорю, что привык к своей слепоте. Но на самом деле я безумно хочу видеть! Ему я не признаюсь в этом из боязни огорчить и ранить. Он и так работает на двух работах, пытаясь заработать денег на мою дорогостоящую операцию. Брат позабыл ради меня о личном счастье. И он страдает от того, что нужную сумму собрать очень сложно. Вот потому и я молчу о том, что думаю на самом деле. Тебе же я могу доверить все мои сокровенные мысли, и поэтому... - Кэйси, я рад, что ты мне веришь, и всегда готов выслушать тебя и поддержать, - каждое его слово будто топило меня в черном омуте вины, и я просто не мог дольше это терпеть, - но кое-что я не сказал тебе... - я безнадежно замолчал, чувствуя себя на краю пропасти. Проклятье, и зачем же я об этом начал, ведь не собирался говорить! - Я не хочу, чтоб между нами были недомолвки, поэтому должен признаться... надеюсь ты поймешь! Сначала все было не так, но вот теперь... Кэйси, послушай, я... - Вик, подожди! - омега побледнел. - Ты что же, хочешь мне сказать, что не был искренен со мной все это время? - Вначале - да, но после все переменилось! Кэй, выслушай меня, потом будешь судить! Ты знаешь, что мой друг сидит в тюрьме за ограбление магазина, так вот, я с ним... - Ты был с ним заодно, ведь это хочешь мне сказать? - ошеломленным шепотом выдохнул Кэйси. - Ты тоже грабил, избивал людей, отнимая у них заработанные честным трудом деньги? Брат кое-что про тебя слышал, когда был в полиции, предупреждал меня о том, что ты, возможно, тоже преступник, но я не хотел в это верить! А это оказалось правдой! Неужели... тогда у магазина... это ты меня толкнул? Я понял по шагам, что один из налетчиков немного хромал на правую ногу. И ты тоже хромаешь, Виктор! - Кэйси, все это в прошлом... Я изменился, больше не хочу... - А через день вы оба на меня напали, - не слушая моих жалких оправданий, так же шепотом продолжил Кэй. - Все так и было, как же я не мог об этом раньше догадаться? Вы опасались, что я вас сдам полиции, и потому напали. Ты разыграл спектакль и "спас" меня! И сблизился со мной за тем, чтоб убедиться, что я действительно слепой и ничего не видел. Ты врал мне, Виктор, и про то, что хочешь встречаться со мной, и про все остальное. - Кэйси, выслушай меня, прошу! Сначала да, я собирался только выяснить, как много ты тогда сумел узнать, но потом действительно в тебя влюбился! Кэй, это правда, я клянусь! Ты мой единственный, я не могу и дня прожить... - Оставь меня, пожалуйста, я должен обо всем подумать, - поникнув, тяжело вздохнул омега. - Не приходи ни сюда, ни к магазину несколько дней, я позвоню тебе сам. Я ничего не скажу полиции, не беспокойся. Сейчас, пожалуйста, оставь меня. - Кэй, дай мне объяснить... - я сделал шаг к нему, но он тут же отскочил в сторону, словно от прокаженного, задел локтем стоявший на плитке чайник и тот с грохотом свалился набок. - Милый, как ты, цел? Не обварился? - Вик, уходи! Мне не нужна твоя забота, я не могу сейчас ее принять! Ну, вот и все. Я горько усмехнулся про себя. Нашей так называемой "любви" настал конец, причем намного раньше дня, когда Кэйси сделают операцию. Винить мне некого, сам виноват, играл с судьбой, но в проигравших оказалась не она, а я. Кэй никогда больше не будет доверять мне, все напрасно, разбитую стеклянную посуду склеить невозможно. Я посмотрел на Кэйси, - вроде бы он не пострадал, поднял чайник и поставил в раковину. Он не пытался мне мешать и вообще молчал. На бледном лице застыла неподвижная маска обиженного ребенка, тонкие руки сжаты в кулаки, губы чуть подрагивают... Кажется, все, больше мне нечего здесь делать. Неловко поклонился, словно бы он мог это увидеть и пошел к дверям, шагая неуверенно, вроде и сам вдруг став слепым. - Я буду ждать, Кэй, позвони... - зачем сказал, и сам не знал, просто хотелось что-то сделать, разбить повисшую меж нами стену молчания, иначе можно было просто не вынести и сойти с ума от чудовищной боли, захватившей в тиски и сердце, и душу. В дверь кто-то постучал, раздался детский голосок. - Ибар, со мной все хорошо, просто чайник упал. - Я помогу! - мальчик вихрем влетел в комнату. - Дяденька Виктор, ты здесь? Тогда все хорошо. Я испугался, думал, что Кэйси один... Но что у вас за лица? Поругались? - Мой гость уже уходит, Ибар. Оставь, малыш, не надо сейчас ничего делать, вода горячая, пускай остынет, я сам потом все вытру. *** Я вышел и остановился на крыльце, раздумывая, что же делать дальше. Было паршиво, хоть волком вой. Не помню, чтобы когда-то чувствовал себя так тухло. Даже в те давние черные от горя дни, когда нас разлучили с Лоем, я не испытывал такого безнадежного отчаянья. Наверно, потому что знал, Лой любит, просто мы не можем быть с ним вместе, всё против нас и ничего нельзя поделать. Сейчас же боль потери оказалась в десять раз сильнее. Кэй даже выслушать не захотел, по сути выгнал. А говорил, что доверяет, почему же так легко разрушилось доверие? Я виноват, отлично понимаю. Сам все запутал, наболтал всего, - и про фальшивую семью, и про свои проблемы. Так что и жаловаться не имею права, разве не я хотел только попользоваться им и бросить? И то, что я нечаянно влюбился, не оправдывает лжи. Черт, вот бы Март меня услышал! Нахохотался бы до колик и пустил в штаны, - Вик Роу начал философствовать, и где бы это записать? Я криво ухмыльнулся и вздохнул, а ноги словно приросли к ступеньке и налились свинцом. Я не хотел отсюда уходить. Хотел вернуться и просить прощения, но знал, что это бесполезно. Так что же, это все, я не смогу его вернуть? И как мне жить на свете одному? Мартин в тюрьме, Кэй стал чужим... Может, пойти в полицию и добровольно сдаться? - ...дяденька Виктор! Дяденька Виктор! - кто-то настойчиво теребил меня за штанину. - Ты что, глухой? - Ибар. Ты что-то хочешь мне сказать? - Братишка Кэйси такой грустный! Мне жалко вас обоих. Зачем вы поругались? - У взрослых так бывает иногда, малыш. Они не всегда понимают друг друга. - Ты не бросай его. Он стал много смеяться, с тех самых пор, как ты к нему приходишь. Я знаю, ты хороший. И совсем не страшный, только привыкнуть надо. - Ты добрый мальчик, Ибар. Ладно, я пойду. - Дяденька Виктор. Вчера вечером Кэйси приехал домой на машине с незнакомым альфой. Я у окна сидел и видел. Мне парень не понравился, хотя он и красивый, потому что он смотрел на Кейси злыми глазами. Но Кэйси этого не видел, и поэтому наверно думает, что он хороший. Я присмотрю за братиком и буду защищать его. Ты тоже защищай! Пообещай мне, ладно? - Конечно, Ибар. Сколько тебе лет, защитник? - Мне восемь, я большой и сильный. Уже хожу во второй класс. Ну что, ты обещаешь? - Да, обещаю. Вдвоем с тобой мы никому не дадим Кэйси в обиду! *** - Мэнди, что ты задумал? Я чуть со страху не сошел с ума, когда ты сбил слепого! - Я не сбивал его, немного поцарапал. Зато знакомство состоялось на отлично. Ты мне пока не нужен, продолжай следить за моим стариком. Как бы не продал землю раньше, чем я все устрою. Когда понадобишься, позвоню. - Но что ты будешь делать? - Скажи, я ведь умею быть хорошим, Юхт? - сменив интонацию, ласково улыбнулся мошенник. - На этом весь расчет. Этот слепой дурак должен поверить в то, что я заботливый и очень добрый. Он должен доверять мне безгранично, и вот тогда я заманю его в свои сети. Тут мне и понадобится помощь второго "бескорыстного и чуткого" человека. Твоя помощь, лиса, и ты сыграешь роль, как надо! А после загребем все денежки моих выживших из ума стариков и умыкнем отсюда за границу! Ну, как, ты счастлив, хитрая бестия? - Ты лучше не загадывай вперед. Сколько уже у нас срывалось всяких дел. - Не каркай. Все получится. Неужто трудно обмануть слепого?