Прием

— В Тевинтере знатные приемы, — усмехнулась леди Тревелиан, соблазнительно поведя плечом. Сегодня она — леди Инквизитор — в центре всеобщего внимания, на неё смотрели оценивающе: как на врага, как на союзницу и, возможно, как на хороший генный материал для последующих потомков. Все знают, что родам великих магистров нужна была новая кровь, так почему бы им было не принять в род знаменитую Вестницу Андрасте? Она была сильна, как маг, хороша и молода — идеальная мать для наследника кого-нибудь из магистров. — На следующий прием у моих родителей ты едешь со мной, Дориан. — Даже и не подумаю отказываться от такой удивительной возможности, леди Тревелиан, — ответил Дориан, пока хищный взгляд упомянутой женщины выискивал спутника на этот вечер — ведь сердце прекрасной дамы было разбито подлостью и коварством… еще одной дамы. Узнав о помолвке леди Жозефины и какого-то богатого антиванца, разумеется, лишь из-за долга перед родом, Инквизитор стала реже появляться в ставке командования и все чаще разъезжала с дипломатическими миссиями. Прием, который давал глава рода Павусов, нельзя было назвать мероприятием подходящим для дипломатических переговоров и заключения союзов, но тут уже сам Дориан попросил женщину сопровождать его. Было очень удобно — Инквизитор попросту не подпускала к младшему Павусу ни одну из юных чаровниц, устрашая их одним свои видом. Шелестели юбки платья из красного шелка, сделанного на манер робы с изящным поясом, улыбка блуждала на губах женщины, а она все увлекала мага вглубь толпы, не забывая при этом бросать многозначительные взгляды на мужчин, что были на приеме. И в ответ получала не менее загадочные улыбки. «Соблазнительнее демона желания, и знает об этом,» — думал Дориан. Это было не проявление желания, как могло показаться постороннему, но признание того, что эта женщина — восхитительна. — Та красавица помолвлена, а тот маг стреляет глазками в твою сторону. Какая жалость, — скривилась чародейка, указав на нескольких людей в толпе. Павус улыбнулся. — Даже и не думай, ты мой на этот вечер, таков уговор. Придется тебе свести более близкое знакомство с этим вьюношем чуть позже. — Вы рушите все мои планы, леди Тревелиан, как и всегда, — он усмехнулся, и подозвал юношу-раба, что разносил напитки. В каждой руке — по бокалу, один из которых он протянул Инквизитору. Зацепившись взглядом за рабские кольца на запястьях, женщина снова поморщилась. — Как и всегда, как и всегда, Дориан, — задумчиво бормотала она, острые ноготки постукивали по хрустальному бокалу, и раздавался характерный звук, который привлек магов вокруг, заставив их обернуться. — Агреджио — мой любимый сорт, — говорила она о вине. — Непривычно у вас здесь все, незнакомо. Все словно и празднуют что-то, но и шепчутся по углам, заключают союзы, строят козни… Тот же Орлей по сути, только аристократическое происхождение определяется наличием магии в крови. Но видит Андрасте, даже Игру вести легче, чем находиться в этом обществе, — последние слова она произнесла сквозь натянутую улыбку и почти шепотом, чтобы услышал лишь её спутник. Инквизиции надо было сохранять лицо. Но внимание они все же привлекли. По крайней мере, внимание отца Дориана. Тот смотрел на сына одобрительно, но от этого взгляда младшему Павусу хотелось удавиться. Да и все остальные подозрительно на них косились. Отец, должно быть, активно распространял слух о союзе дома Павусов с Инквизицией. Тревелиан заметила его волнение и недовольство и увела его, взяв под ручку и улыбаясь всем самой приятной из своих улыбок, в один из ближайших альковов. — Дерьмово у вас все в Тевинтере, — выдохнула она, когда они скрылись за бархатной шторкой бордового, почти кровавого, цвета. Дориан заметил, что она так и не оставила бокал и до сих не выпускала его из рук, пока не понял, что этот бокал — новый, еще не опустошенный. А сколько она успела осушить до этого? Маг помнил, что на приемах она всегда старалась едва-едва пригубить от спиртного, а посол Жозефина ревниво следила за тем, чтобы Тревелиан не переборщила с алкоголем. Пьяная женщина не могла держать язык за зубами и говорила все как на духу. Пожалуй, они вовремя отошли от главной залы, главное, чтобы шум там перекрыл громкое бормотание Инквизитора здесь. Она сняла туфли, которые ей подобрала Соловей и облегченно вздохнула: — Я ненавижу туфли, — заключила женщина. — Ненавижу просто. А пол у вас красивый… Магу хотелось напомнить, что она могла случайно натолкнуться на какой-нибудь мелкий осколок, и пораниться, оставив кровавые следы на мраморном полу. Но Дориану не хотелось говорить об этом, тем более он знал, что она бы его не послушала. Одна шпилька выпала из аккуратно уложенной прически леди Тревелиан и зазвенела, упав на пол. А Инквизитор опять морщилась. Она так часто морщилась, что Павусу казалось, что на её лице должны были быть уже сотни тысяч морщин. — Дориан, давай переспим, — неожиданно сказала она, вытаскивая шпильку из волос, одну за одной. В её голосе не было смущения, щеки не алели, не было в этом и грубой насмешки. Просто констатация желания. — Давай переспим, — повторила чародейка. — Леди, это не тот флирт, который я тебе предлагал, — усмехнулся маг, попытавшись свести все к забаве, как и всегда. — Ты сам шутил, что в доспехе я не отличаюсь от мальчишки, — сказала Тревелиан. — Тем более я не думаю, что со мной нельзя сделать того, что можно сделать с каким-нибудь мужчиной-рабом, как тот, что принес нам вино. И что я не умею из того, что умели твои любовники? Тебе даже не интересно каково это — быть с женщиной? — а теперь она попыталась взять его «на интерес», а здравый рассудок замутненный алкоголем не дал ей смолчать. — В жизни надо попробовать все. Я знаю, каково это — спать с женщиной. У меня их было три. Просто не понравилось. Им — тоже. Боюсь разочаровать вас, леди Инквизитор, а ведь вы достойны самого лучшего, — а Дориан все улыбался, подтрунивал над ней. Взгляд у женщины был такой, что казалось, что она хотела его ударить. Но вспыхнувшая было злоба сменилась грустью: — А у меня был мужчина, — усмехнулась она, злобно как-то. — В Круге еще. Было стыдно, больно и неприятно. В кладовке причем. А он потом оправил мантию и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Даже не заговаривал со мной до… не заговаривал, в общем. Это потом поняла, что женщины намного приятнее во многих отношениях, — она убрала темно-каштановую прядь, что упала на лицо. — Ненавижу ваш Тевинтер, — упорно твердила она. — Мне непривычно ходить без маски, с которой я свыклась чуть ли не с младенчества. Там все было проще. Все было так проще, Дориан. «Вы слишком орлесианка,» — думал маг. «И скрывать свое лицо под масками — ваша жизненная необходимость. Просто еще одна из тысячи причин, леди Инквизитор, из-за которой вы никогда не будете для меня привлекательны». — Я слишком много болтаю, — заключила Тревелиан. — Надо было следить за количеством выпитого, — она недовольно покачала головой, коря себя за собственную несдержанность, словно улавливая мысли мага. — Я надеюсь, ты сможешь проводить меня в гостевые покои, уверена, их в вашем родовом гнезде бессчетное множество. — В следующий раз я буду слушаться леди Жозефину, и буду оберегать вас от алкоголя, или алкоголь от вас, — заметил Павус, предлагая чародейке руку. Инквизитор была настолько пьяна, что красные атласные туфельки так и остались забыты в одном из альковов. Советница Лелиана была в бешенстве, когда узнала. Босые ступни чародейка скрывала ткань платья, и она уже отчаянно жалела, что сняла неудобную обувь, так как мраморный пол неприятно холодил нежную кожу. Вырвавшись из зала, маги словно вздохнули свободнее. По полутемным коридорам поместья Павусов гулял легкий ветерок, словно какой-то нерадивый слуга забыл закрыть окна, и теперь всякая изнеженная леди, не отличающаяся целительными талантами, могла подхватить ужасную простуду. Мысль об этом почему-то жутко забавляла Тревелиан. Она почувствовала, что с неё спали странные оковы, да еще и алкоголь прибавил уверенности, поэтому остановившись рядом с покоями, к которым её привел чародей, Инквизитор повторила: — Давай переспим. А если ничего не получится — расстанемся добрыми друзьями. — Как вы с советницей Жозефиной? — уточнил Дориан. Чародейка отвела взгляд, но уже через несколько мгновений быстро справилась с собой, сделала уверенный шаг навстречу мужчине и поцеловала его. Губы у Тревелиан оказались сухими, но все равно приятными, на них еще оставался винный вкус «Агреджио». Слегка отстранившись, она спросила: — Совсем ничего не чувствуешь? — Инквизитор, вы не первая женщина, которая ведет себя подобным образом, — пояснил маг. — Нет, я совсем ничего не чувствую. Вы не вызываете отвращения, как и приязни. Но если вам станет легче, я готов попробовать. Чего не сделаешь… ради друзей. Возможно, он понимал, что ей было обидно. Обидно до слез. Любая женщина была бы обижена, будучи отвергнутой. Но раньше его это мало волновало. Но леди Тревелиан имела значение, ему было не все равно. Дориану было не все равно, что эта женщина разочаруется в нем. Скупо поджав губы, Инквизитор выглядела так, как будто собиралась штурмовать крепость. Да так оно и было. С глухим упорством, понимая, что битва эта — безнадежна, проиграна еще до того, как начался штурм крепости, она продолжала бой. Дориан подумал, что возможно эта крепость падет сегодня лишь из-за невероятного упорства одной чародейки. Вот она толкнула двери ближайших покоев и, подобно воровке огляделась, чтобы убедиться, что в комнате не остановился никто из приглашенных на прием. Ей повезло — комната была совершенно пуста. Тревелиан в спешке старалась избавиться от одежды, сняла пояс и попыталась справиться с застежками платья. — Тебе помочь? — с улыбкой спросил маг. — Была бы благодарна, — со смущением ответила она. Вся её решимость куда-то улетучилась. Дориан лишь сочувственно покачал головой — слишком уж хитрыми оказались застежки, но многих мужчин не останавливали и такие хитроумные задумки портных, которые явно руководствовались целью повышения нравственности общества. Когда красная ткань упала с плеч чародейки, Павус не удержался от того, чтобы пробежаться по ним пальцами, пересчитывая каждую веснушку. А у Инквизитора действительно были веснушки на обветренной коже — темные и едва различимые в сумраке комнаты. У мага возникло странное желание зажечь свет в светильниках — чтобы была возможность пересчитать их все. Обернувшись к нему и переступив через платье, она потянулась к многочисленным золотым пуговкам на камзоле мага. Женщина, словно завороженная, расстегивала их одну за одной. — Павус, просто чтобы ты знал — ты никогда не был для меня просто другом. Никогда. И если ты захочешь после этих слов уйти, потому что я заставляю тебя переступать через себя ради собственного удовольствия, то уходи, пожалуйста. Потому что я скорее умру, чем увижу, что ты от меня отвернешься. Бездумно разглядывая обнаженную фигуру чародейки, Дориан отмечал, что восхищался ею — как произведением искусства, скульптурой, что стояли на улицах в Вал Руайо. Но без одежды она была слишком… женщиной. С плавной фигурой, небольшой и аккуратной грудью с коричневыми сосками. Красивая, безусловно. Но слишком не та. Дориану казалось, что не та. Слишком орлесианка, слишком чародейка, слишком амбициозная… прекрасный друг, прекрасный политический союзник для дома Павусов, удивительный лидер, но как объект сексуального желания её было невозможно принять. — Вы не та женщина, от которой можно отвернуться. Велика вероятность не проснуться на следующий день, — горько усмехнулся маг. — Леди Инквизитор, ночь коротка, а мы и так тратим слишком много вр… Чародейка прервала его, поцеловав и обняв за шею, увлекая за собой и окончательно избавляя от ненужных деталей гардероба. Дориан привык быть ведомым, но не ведущим. Женщины, с которыми он сталкивался предпочитали вести, подобно мужчинам. Леди Тревелиан двигалась с ним в унисон, а стоны её вовсе не были пошлыми, если бы он сравнивал с другими. Дыхание её участилось и Инквизитор старалась плотнее прижаться к чародею. В первый раз получилось неправильно и сумбурно. Так, что обоим хотелось отвернуться, скрыть странный и неуместный стыд. Но Павус весьма точно сравнивал то, что между ними происходит, со штурмом крепости. Инквизитор была бы не столь известна, если бы перед ней не падали даже самые неприступные вершины. Во второй раз получилось лучше. Дориан с удивлением отмечал, что кожа её пахнет шоколадом, и то, что чародейка порывисто вздыхала и сжимала пальцами накрахмаленные до хруста простыни, когда он касался губами ложбинки между грудей. А потом леди Тревелиан тихо смеялась от переполняющего счастья и улыбалась, утомившись и прижавшись к мужчине. Да, во второй раз получилось определенно лучше. Дориан понял, что с Инквизитором… не как с мужчинами, но и не так как с женщинами, что у него были. С чародейкой тихо. И спокойно. Как в тихой гавани, которую он всегда искал. С ней оказалось приятно и просто. И сейчас обоим было настолько хорошо, что молчание не казалось неуютным. Но Тревелиан села на край кровати, потянув к себе одеяло, пытаясь скрыть наготу и едва сдерживая смущенную улыбку. Больше всего магу хотелось съязвить о том, что ей уже было нечего от него прятать. Но говорить казалось неправильным, молчание, кажется, больше подходило для этой ситуации. Но женщина прервала эту уютную тишину: — Ты знаешь… это были три неправильные женщины. И один неправильный мужчина. Дориан это знал, но посчитал за лучшее смолчать.