Уроки французского

Алкоголь сказался на моем подсознании и я уже тихо сопела на плюшевой подушке в моей кровати. Всю ночь мне снились кошмары и непонятные картинки. Я иду по тому же самому коридору, что и в первый раз, но сейчас он кажется огромным. Снова эта дверь и та же сама я рука, молящая о помощи. Наверно у всех на новом месте проблемы со сном. Покой мне просто необходим. Проснувшись в очередной раз от не приятного сновидения, я услышала внизу глуховатый стук. Интересно, кто бы это мог быть? Натягиваю на себя джинсовые шорты, первое, что попалось под руку, а так же свитер из грубой вязки кремового цвета и спускаюсь вниз к двери. - Кто там? - прислоняю ухо чтобы хоть что-то поймать. Хотя бы какой-то звук. Я слышу некие шаги и снова засохшие ветки. - Хлоя, это я, открывай. Снова она. Меня накрывает злостью от одного ее голоса. После того, как эта особа обращалась с Джастином, мне самой захотелось вколоть ей этот укол, чтобы она почувствовала, какого это, быть на месте ее пациентов. - Что-то случилось? Поворачиваю ключ и открываю дверь. Женщина была одета в длинное пальто черного цвета и сверху накинут шарф. Что касается меня, так холод прошелся хорошенько по моим оголенным ляжкам. - Звонили из города. Нужно отъехать на часа два, но мне нельзя оставлять без присмотра пост. Бинго! Это хорошая новость. Я смогу все хорошенько узнать и покопаться в других книжках и делах. Стараясь не выдать свое осчастливившее лицо, придаю себе грустный оттенок, мол :" Ох, я думала, что высплюсь" и издаю глубокий вздох. - Да, конечно. Я присмотрю за этим...как его.. - Постом.- напоминает та. - Да, точно. Я беру с крючка свое полупальто и накидываю на плечи. Женщина немного удивилась, когда я не стала меня шорты и прихватила с собой папку, но говорить ничего не стала. Ей и правда нужно было ехать. Это показывало ее суетное поведение, пока мы шли от моего домика, до входа в клинику. Она то посмотрит на часы, то посмотрит в мою сторону, робко улыбнувшись. Меня не проведешь, мисс "сама невинность". Подул холодный, северный ветер. По мне пробежалась стая мурашек. Не скрою, мне и впрямь стало прохладно и мои ноги покрылись неприятным, синим цветом. - Если будут проблемы, звони по этому номеру, а так, не о чем волноваться, я вернусь скоро. Мед.сестра протянула мне листок с номером телефона. Странный номер, одной цифры не хватает. Черт, это же не Париж. Дождавшись пока ее машина тронется и звук щебенки покинет территорию клиники, я открываю дверь и чувствую вновь сырость. Невероятно жуткий запах еще и вперемешку с лекарствами, уколами, пилюлями. Мурашки постепенно покидают мое тельце и легкое тепло поселяется во мне, как маленькая кошечка в корзинку с одеялом. Вокруг все безумно тихо. Даже шороха не слышно. Еще бы. Двери в палатах огромной толщины. На столе стоит лампа и пару стопок с делами. Мне пришлось с силой отодвинуть стул, он оказался железным. Да и сидение неудобное. Сажусь и беру в руки первое дело. "Сэм Картер. Мальчик. 17 лет. Страдает шизофренией. Лежит тут почти 3 года." Пробежав глазами по кривым строчкам, принялась за второе. "Ясмин. 20 лет. Убила собственного сына сразу после родов. Палата номер 249." Какой ужас. Самое непонятное, что она, возможно, попала сюда не по своей воли. Я имею ввиду, может ее тоже подставили или даже насильно привели сюда. Мой взгляд пал на связку ключей с номерными знаками от каждой палаты. На них были бэйджики разного цвета, но один из них я запомнила. Ярко- красный с номерным знаком "131". Оглядевшись по сторонам, я вырываю ключ из общей "коллекции" и встаю со стула. Передо мной огромная, мраморная лестница со времен каменного века, сделанная по капризам и пискам моды современного архитектора. Я ступаю медленными шагами по ней, оставляя глухое топтания лодочек, доходящее, как кажется, до самого пятого этажа. Вот уже я стою перед той самой дверью. Сердце сжимается и мне кажется, будто мне не стоило было вообще сюда приходить. Интересно, сколько действует то лекарство, которое она ему вколола? Два? Три часа? Может четыре? А вот сейчас я это и узнаю. Ловко справившись с замком, толкаю дверь от себя и тусклый свет падает на меня как покрывало на спящего человека. Опять я никого не вижу и прохожу внутрь, запирая за собой железную деву. Нужно привести свой дух в порядок, иначе я снова могу потерять свое равновесие и на этот раз меня навряд ли будут держать его крепкие руки. Я краем уха слыша звенящую цепь и резко поворачиваюсь. Парень сидит на полу, уперев голову в коленки, уставившись в одну точку. Жутко. - Джастин? Я робко подхожу к нему. - Все хорошо, это я, Жаклин, ты помнишь меня? Снова никакой реакции на мои слова. Лишь напряжение его скул, выдает то, что он меня слышит. Хоть что-то есть. - Ты как сюда попал? Сняв свои лодочки, ступаю на ковер, где сидел он. И тут Джастин резко встает и упирается в угол. Его грудь взбухла. Каждый вздох и выдох сильно выделяется и она поднимается вниз и вверх. - Ты боишься меня? В его глазах виден страх. Стеклянные зрачки расширились, а тонкие пальцы словно впитывались в бетонную стену. Он не сводит с меня свой взгляд, будто пытается что- то сказать. Бедный мой мальчик. Мой Джастин. - Хорошо, ладно, вот, у меня нет уколов и таблеток. Я поднимаю руки словно в знак примирения. - Всего лишь помогу вот с этим. Медленно, но уверенно подхожу к нему и тянусь к замкам. Новый этап нашего доверия. Это же прогресс. Он доверил меня отстегнуть себя. - Отлично. Его руки высвобождаются из оков и твёрдые наручники падают на землю. Я беру в свои ладошки его запястья и круговыми движениями глажу красные полоски, ссадины, а также синяки. Джастин ничего не делает. Не отвечает ничем, а лишь стоит и дрожит, то ли от холода, то ли от страха, не знаю. - Я хочу помочь, понимаешь? Ты очень похудел. По моей щеке снова пробежалась наглая слеза. Да, я рыдаю при его виде. Куда делась та самая дерзкая и чужая для всех Жаклин Портье? - Понимаю, можешь не говорить со мной. Я беру его за руку и вывожу к выходу. Он выше меня на голову, но от того, как сильно он сжался, казалось будто он очень маленький и слабый. Когда мы подошли к выходу и я открыла дверь, Джастин около минуты стоял и смотрел на коридор и окно. Он любовался видом улицы, луны, деревьев. И кажется, на его лице появилась улыбка. Меня наверно сильно накажут за это, но как еще можно научить человека жить, держа его взаперти? Жизни - это полная свобода. Какого должно быть молодому парню сидеть почти пол года в цепях, весь грязный и в синяках, обколотый разными уколами. Мы спускаемся с ним на первый этаж. Он почти голый, я не решаюсь его вести на улицу в таком виде и накидываю на него халат, лежащий на столе в приемной. Застегивая на его теле пуговицы, замечаю его взгляд на себе. Джастин полностью расслаблен и отдан мне. Он кладет мне в руки свою жизнь. Будто клубочек я собираю его в одно целое, вытягивая из этого обрыва. Его рука поднимается и я чувствую холодную ладонь на своей щеке. Под кожей кипит горячая кровь от его касаний и будто тысяча мелких иголочек приятно протыкают меня. Мы выходим из клиники. Легкий ветерок ловит наши тела и ведет к домику сзади. Джастин не ежится от холода, а будто наслаждается погодой и окружающим миром. Природа приветствовала его и он дружелюбно отвечал в ответ. - Тут я живу пока изучаю дела больных. Впускаю его в домик и показываю рукой на все вокруг. Заходя внутрь, он начинает нервничать и первые секунды даже не хочет заходить. - Тебя накажут за это. Я слышу хриплый и до боли знакомый голос. Обернувшись, чуть ли не падаю с ног на пол, но крепкая рука придерживает меня за локоть.