Эй, малышка

      Романыч уже минут пять пожирал меня взглядом. Тем самым жутким взглядом. И я никак не мог понять, что не так, потому что до этого все было относительно в порядке. Ну, не считая того, что белобрысый подкараулил меня с утра у подъезда и с самого моего дома мы вынуждены были идти вместе. - Что? - не вытерпел я наконец и нервно добавил: - Ты можешь так не пялиться? - Как "так"? - моргнул Роман, взгляд у него стал заинтересованным. - Будто мысленно расчленяешь меня и рассылаешь в разные уголки страны. - Как спам? - хмыкнул парень. - Ну, - наморщил я лоб, - если только напишешь на мне рекламу.       Романыч, вскинув одну бровь, задумчиво помолчал. Когда мне стало немного не по себе, он, снова пересекшись со мной взглядом, отзывчиво сообщил: - Как будет что продавать - обязательно воспользуюсь твоей идеей. Погоди, - оглянувшись на меня, пробормотал парень, сворачивая к ларьку - сигареты куплю.       Мой рот, не успев возмущенно открыться, тут же закрылся. Невольно остановившись возле белобрысого, который, склонившись к маленькому окошку, улыбался продавщице, я громко вздохнул, взлохматив на затылке волосы.       И какого хрена я вообще, спрашивается, делаю? Стою возле чувака, который косвенно пообещал при возможности отодрать меня в задницу, и жду, пока он покупает сиги.       Даже пробивает подозрение: может, Рома имеет на меня какое-то воздействие?       Ага, к цыганке ходит меня привораживать. Цыгане вообще этим занимаются? Да плевать.       В любом случае за те две с половиной недели, что уже прошли, мы оба как-то расслабились. И если поначалу видеть рожу парня каждый божий день было неуютно, то сейчас уже было конкретно насрать. Привык. Только утомляло иногда: доводить меня до бесячки Роману определенно нравилось, и если раньше он как-то еще сдерживался, то сейчас уже почти не стеснялся. Хотя что-то внутри меня уверенно говорило, что это только цветочки.       До ягодок мне добираться определенно не хотелось.       Но вот он я, стою тут, как послушная собачонка, и даже не возникаю. Не это ли верный сигнал о подступающей тревоге?       А если он попросит тебя мирно постоять, пока будет щупать твой же зад? Тоже будешь молча терпеть, а, Стас?       Ладно, паранойя, заткни хлебало. Пока что все тихо. В том смысле, что, может, Романыч меня и провоцирует временами, но руки не распускает. То есть распускает, но не сильно. То ладонь на спину положит, то, пожав руку, пальцами по запястью проведет, то случайно ноги моей коснется.       Но он же несерьезно, правда? - Ну что, пошли, - разорвав упаковку на пачке, всунул сигарету между зубов Роман и, посмотрев на меня, вопросительно вскинул брови: - Что? У меня что-то на лице? - Нет, - отвернулся я, перестав с таким откровенным подозрением пялиться на парня.       В парке Виталик, не дождавшись меня, уже разворачивал работенку. Когда я подошел достаточно близко, он пасмурно заявил: - Пожалуюсь на тебя, Станислав. - За что? - возмутился я, коротко сверившись со временем. - Я даже не опоздал!       Чернобровый мои слова мимо ушей успешно пропустил. Поздоровался с улыбающимся Романычем, ответив ему крепким рукопожатием, пока я сопел в сторонке.       Виталик к белобрысому уже привык, как и привык он к тому, что мы постоянно уходили вместе, а иногда и приходили. Познакомились парни на первой же неделе, но ограничивались только приветствием и, если оба располагали поболтать, еще и коротким разговором.       Когда Романыч, дымя, ушел к себе, чернобровый еще немного поел мне мозг. Затем все же свалил восвояси, к моему облегчению. И уж хотел я было привычным жестом заткнуть уши наушниками, пока в округе еще не было желающих побеситься на батуте, но, оглянувшись, забыл про музыку. Нахмурившись, я встал с табуретки и, облизнув губы, подошел к Романычу, который напяливал на себя фартук. - Что? - не понял тот, заметив мой красноречивый взгляд.       Сделав глубокий вдох, я кинул быстрый взгляд на батут, который был всего в нескольких метрах от аппарата для сахарной ваты. Снова повернулся к Роману, пересекся с ним взглядом и, не разрывая зрительного контакта, обеими руками указал в другую сторону и с нажимом произнес: - Сначала ты был там, - и обвел руками нынешнее место, - теперь ты здесь. Какого хрена? - Сказал, что здесь лучше, - пожал плечами парень и прижал задницу к пластмассовому стулу. - Чем? - исподлобья посмотрел я на честное довольное лицо. - Тут тенек. - Там тоже тенек, - с легким возмущением наморщил я лоб. - А еще тут ты, - подперев щеку рукой, тонко улыбнулся Рома.       Честное слово, я растерялся. Так и не найдя, что ответить, махнул рукой небрежно и, хмурясь, ушел к себе. И если раньше дистанция позволяла относительно уединиться, то сейчас я явно чувствовал на своей спине пристальный взгляд, и это не давало мне покоя.       А еще это было нечестно. Если Романыч, пусть и с разрешения, мог, подкорячившись, собственными силами перетащить аппарат из одного места в другое, то я перетащить батут сам не мог. Во-первых, заморочек много, ибо придется все согласовывать со всеми, а во-вторых... да какое тут "во-вторых", тут уже "во-первых" все желание отбивает. Легче того же Рому уговорить вернуться на прежнее место.       И спустя где-то минут пятнадцать я даже предпринял эту попытку, но в итоге ушел ни с чем. Вернее, уходить даже не пришлось: мы были так близко, что могли без проблем говорить друг с другом, не отрывая задниц со стульев. Только голос пришлось бы повышать.       Ну, по крайней мере, был один плюс: эсэмэсками теперь меня никто не закидывал. Впрочем, этот плюс поглощался большим минусом, потому что если сообщения я мог еще игнорировать, запихав телефон в карман и не читая их, то вот динамить Романыча, который без проблем мог подходить ко мне в любую минуту, оказалось сложнее. - Ты уверен, что не хочешь вернуться обратно? - с нажимом произнес я, снова подойдя к Роме, который сидел, уткнувшись в телефон.       Тот, вскинув голову и прищурившись от яркого солнечного света, отозвался: - Нет. Мне там скучно, - вздохнул он. - Как ты тут до меня вообще торчал? Со скуки убиться можно. - Привыкаешь, - хмыкнул я и, отвернувшись, мысленно отметил, что Рома вообще-то прав.       Я и сам уже смутно помнил, как убивал тут время до того, как появился белобрысый, с которым можно было хотя бы поогрызаться на досуге. А еще он постоянно угощал холодным квасом, к которому я относился довольно равнодушно, но в особо жаркие дни пил. И деньги за него я несколько раз пытался вернуть, но Романыч ни в какую не пожелал их брать, заявив, что в качестве оплаты принимает только объятия и поцелуи. С тех пор с деньгами я к парню больше не подходил и эту тему вообще старался не поднимать.       Ну его.       Сюрпризы на сегодня, кстати, не кончились. И если первые два раза их устраивал Романыч, подкараулив с утра меня у подъезда, а после передвинув свое рабочее место поближе к моему, то в следующий раз прямого отношения он к случившемуся не имел. Он, похоже, не меньше моего был удивлен, когда внезапно раздался веселый голос: - Охренеть, ты реально тут работаешь!       Так как в это время я как раз торчал рядом возле белобрысого и спорил с ним, что не хочу сахарную вату даже на халяву, то, замолкнув, мы оба повернулись на голос. К нам, улыбаясь от уха до уха, шел восторженный Жека, тот самый лысый парень, дружбан Романыча. Подойдя ближе, он, снимая солнечные очки, хохотнул: - Ну ты даешь, Романыч! Уж от кого-кого, а от тебя такого не ожидал!       Губы у белобрысого растянулись в стороны, став тонкой нитью, что явно сигнализировало о том, что парень в легкой степени раздражен. А может, и не в легкой. Жека, заметив мой взгляд, посмотрел в мою сторону. Брови его тут же взлетели на лоб, он озадаченно хмыкнул: - И ты здесь? Здорово, - протянул он руку для крепкого рукопожатия. - А ты чего тут делаешь? Тоже поржать пришел? - Ну, вообще-то, - даже несколько смутился я, - я тоже здесь работаю.       Короткий кивок на батут. Там, кстати, кто-то стоял, желая поскорей отправить свое дитятко поскакать, поэтому я вынужден был отойти на несколько минут. Когда вернулся, белобрысый уже загадочно ухмылялся. Говорящий что-то Жека замолчал, как только я подошел. Моргнув, он цокнул: - Кстати, пацаны! У нас тут тусня намечается, придете?       Мы с Романычем коротко переглянулись. Прищурившись, он спросил: - Когда? - Так завтра, - пожал плечами лысый, крутя в руках очки. - Вечером, как обычно, все у меня на хате соберемся. - Однозначно приду, - заявил белобрысый, не тратя время на раздумья. - Ты тоже приходи, - взглянул на меня Жека и добавил: - В той футболке, она классная.       Романыч, хитро поглядев на меня, демонстративно уточнил: - Это которая "Ромкина принцесса"? - Ага, - гоготнул парень, сверкая на солнце лысиной и совсем не замечая, как я исподтишка показал белобрысому средний палец.       Я открыл рот, дабы возразить и сказать, что приходить не собираюсь, как Рома быстро выпалил: - Прослежу, чтобы пришел в ней.       Захлопнув пасть, я сощурился, скрипя зубами в ответ на лучезарную улыбку.       Вот говнюка кусок.

***

- Я с тобой, - оживленно отозвался белобрысый, заставив меня тут же напряженно отрезать: - Нет, ты не со мной.       Не так давно мне звонила Алина: снова надо было погулять с Эдгаром. Делов было на пять минут, честно говоря, но больше всего времени уходило на дорогу, что немало утомляло. Ведь сначала надо было ехать с работы в секс-шоп к Алине, чтобы забрать ключи, потом к ней домой, затем из ее дома опять к ней на работу, чтобы занести ключи, и только после этого отправиться на заслуженный отдых к себе.       В качестве награды сеструха пообещала, что в холодильнике меня дожидается вкуснейшее рагу. В прошлый раз, кстати, наградой были ребрышки. Тоже вкусные. Что ни говори, готовить Алина умела. А еще она знала, что от ее готовки я без ума, чем беззастенчиво пользовалась каждый раз.       В общем, я согласился. Да и живот уже давно бурчал, требуя нормальной домашней еды.       Вот только, когда я имел неосторожность ляпнуть при Романыче, что поеду к сеструхе, парень почему-то решил, что поедет тоже. Не знаю, с чего он это взял, потому что я сразу сказал, что брать с собой компанию не собираюсь, но... Но в итоге довольный Роман все-таки пошел со мной.       Не знаю, как так получилось. Честное слово.       Просто пока мы препирались, я и не заметил, как мы оказались в автобусе. Когда заметил, попытался выпихнуть возмущенно поперхнувшегося парня из салона. Тот, упершись, выходить никак не хотел и, психанув, сам вытолкнул меня из автобуса.       Пока я мягко охреневал на улице, слушая приглушенные ругательства взбешенного нашим поведением водителя, спохватившийся Романыч выпрыгнул следом. Провожая обалдевшим взглядом уезжающий автобус, я перевел глаза на смущенно покашливающего в ладошку Романа. - Вот ты еблан, - тихо выдохнул я себе под нос с неоднозначным чувством, покачав головой.       Притихший Рома, виновато на меня посмотрев, пробубнил: - Не, ну а че ты пихаешься-то, я как-то не рассчитал...       Договорить белобрысый не успел, я, поняв вдруг абсурдность ситуации, расхохотался. Резко замолкший парень, недоуменно покосившись, неуверенно улыбнулся и непонимающе протянул: - Что?       Вытирая выступившие слезы и еще подхихикивая, я похлопал Романыча по плечу и честно признался: - Я, конечно, много дебилов на своем пути повстречал, но такого, как ты, - впервые. - Мне посчитать это за комплимент? - серьезным тоном осведомился парень, на что я наплевательски отмахнулся: - Как хочешь.       И, перехватив внимательный взгляд светлых глаз, отдернул руку. Кашлянув, осмотрелся. Переть до Алины было не слишком долго. Определившись, куда идти, повернулся к Романычу и, специально нахмурившись, чтобы прогнать остатки веселья, проговорил: - Ну все, иди домой. Серьезно.       Вытаскивая из кармана сигаретную пачку, белобрысый хмыкнул: - Чего ты меня гонишь-то? Вместе веселее. Сейчас бы ехал один в автобусе, грустил. - Я бы уже доехал, а потому не грустил.       Но мои слова парня не убедили. Чиркая зажигалкой, он покачал головой и упрямо заявил: - Я что, зря деньги на проезд потратил?        Видимо, мой ответ был очевиден, потому что в следующую секунду Романыч снова решил поставить мне ультиматум, замаскировав его под сделку: - Давай так: либо ты меня целуешь, и я ухожу, либо я иду с тобой. - Либо ты уходишь, либо я пинаю тебя по яйцам, и ты уходишь, - в тон парню недобро ответил я.       Брови у белобрысого обиженно поползли вверх. Выдохнув дым в сторону, он укоризненно заметил: - Какая-то агрессивная ты принцесса.       Я только фыркнул и все-таки сдвинулся с места, устав спорить. Все равно как бы я не упирался и не угрожал, этот хрен пойдет со мной. И сейчас он, разумеется, увязался следом.       Заявляться в секс-шоп с Романычем мне не особо хотелось. Тем более проходить мимо всевидящих бабулек, которые всегда подмечали, кто и с кем куда заходит. Белобрысый, заметив мое напряжение, поинтересовался: - Ты чего? - Бабульки... смотрят, - вполголоса буркнул я.       Роман, чуть склонившись, чтобы услышать, о чем я говорю, хмыкнул. Распрямившись, он вдруг приобнял меня за плечо и демонстративно громко проговорил: - Ну что, Стасик, пойдем за вазелином зайдем, что ли.       Резкий тычок локтем под ребра заставил парня взяться за ушибленное место и болезненно прохрипеть: - Зачем так сильно? - Точно прикончу тебя как-нибудь, - сквозь зубы процедил я и, красный от злости и смущения, сердито затопал к секс-шопу, резко распахнув дверь. Романыч едва успел нагнать меня и проскользнуть следом.       Алина, когда я вошел, лениво махнула мне рукой и протянула заранее приготовленные ключи. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но заметила сзади меня белобрысого. Переключившись на него, сестра даже нацепила на себя дежурную вежливую улыбку, но, внезапно вспомнив, что уже видела это лицо пару раз, прищурилась, насмешливо проговорив: - А! Ты же тот самый Рома, который называет моего младшего братика принцессой? - Алина, - состроил я сестре страшные глаза, но сестра моей мимикой не прониклась.       Романыч, удивленно выгнув бровь и адресовав мне странный взгляд, хмыкнул: - Ага, тот самый.       Девушка обольстительно улыбнулась и, принявшись кокетливо теребить кулончик, чтобы привлечь внимание к своей груди, томно подмигнула: - Зачем тебе этот мелкий зануда? Лучше зови принцессой меня. - Алина! - рявкнул я и развернулся к выходу, обращаясь теперь к улыбающемуся Роману: - Не пялься на нее! - Ладно-ладно, - вскинул тот руки в примирительном жесте и отвесил шутливый полупоклон моей сестре: - До встречи.       Выйдя из магазина, я, сжав кулаки, быстрым шагом направился к пешеходному переходу. Белобрысый, догнав меня, какое-то время молча шел рядом. И я буквально чувствовал, как он хочет что-то сказать. - Тот самый... - Заткнись, - не смотря на парня, набычился я.       Тот послушно заткнулся и только иногда самодовольно хмыкал себе под нос. Не успели мы далеко уйти, а я до конца остынуть, как мне позвонила Алина. Взяв трубку, я нехотя буркнул: - Что? - Рома еще с тобой? - обеспокоился женский голос по ту сторону. - Да, - нахмурившись, бросил я короткий взгляд на непонимающе посмотревшего на меня Романа. - Пусть тоже тогда зайдет поесть, - на мои протесты сестра быстренько парировала: - Хозяйка я, приглашаю, кого хочу. И вообще дай-ка телефон Роме. - Да не буду я ничего... - Без еды оставлю, - могильным голосом предупредила меня Алина, вынудив тем самым все-таки протянуть мобилу Роману.       На его несколько недоуменный взгляд я пояснил: - Это Алина.       Кивнув, Романыч поднес смартфон к уху. Я не слышал, что сеструха ему говорила, но парень, заметно ободрившись, усмехнулся: - Окей. С меня зачтется. - Что с тебя зачтется? - недобро уставился я на парня, когда тот, закончив разговор, вернул мне телефон. - Что-нибудь, - развел тот руками. - Нельзя же просто так пожрать дома у симпатичной девушки, когда ее даже нет дома.       Помявшись, я с подозрением булькнул: - Ты же гей? - Ну, - согласно кивнул белобрысый. - Так какого черта ты засматриваешься на мою сестру? - Я не... - попытался не согласиться со мной парень, но вдруг замолк и лукаво прищурился. - Постой. Ты что, ревнуешь меня? - Чего? - с негодованием фыркнул я, но Романыч уже вовсю улыбался и даже попытался на ходу заграбастать меня в объятия. - Не волнуйся, - ухмыльнулся он, срочно увернувшись от моего удара, и вытянул губы трубочкой. - Для меня ты пока на первом месте. - Прибью, - посмотрев белобрысому прямо в глаза, глухо выдохнул я и отвернулся.       Точно прибью.       Клянусь.