Пташка певчая.

Это финальное па, после которого больше не будет ничего. Касание его руки заставляет тело дрожать. Голос его - не мёд, а гораздо слаще. Господи, за что это всё? - Перси! - Кричал Селби, схватив парня за плечи. - Ты опять, да, Перси?! Перси сидел и смеялся, смотря в потолок. Он положил одну руку на колено фон Гая, пытаясь что-то сказать, но тут же вновь пропадая в новом приступе смеха. Рядом валялись шприцы и вскрытые ампулы. Дрожащими руками рыжий набрал телефон скорой. Вызвал бригаду. Эппл, наконец, начало немного отпускать. Стоило с самого начала догадаться, что Перси вышел из завязки. Он стал гораздо больше есть, особенно сладкого, постоянно был каким-то дерганным... Видимо, он не удержался от соблазна снова побывать под кайфом. Приехала скорая. Забрала Перси. Вскоре, он оказался в наркологии. Что уж сказать: фон Гай приходил под окна к любимому чуть ли не каждый день. Приносил еду. Сладкое и чай. Перси всё старательно прятал, чтобы ни с кем не делиться. По ночам обматывал один край одеяла резинкой, забираясь внутрь вместе со всем своим скарбом, второй же край зажимая собственным телом. Он сделал отверстие во всей этой конструкции, рядом с лицом, чтобы внутрь проникал относительно свежий воздух. Один день, два, три, четыре... Перси было тут невыносимо. А более всего он ненавидел тех людей, которые запретили посещать Эппла. Когда он видел Селби у окон палаты, он подбегал к подоконнику, стараясь как можно более тихо переговариваться с любимым. Однажды, рыжий даже забрался на небольшой карниз. Просто чтобы поцеловать любимого. Этот поцелуй, пожалуй, перевернул ход лечения Перси. Он стал более послушным. Перси выписали. Прошло ли желание колоться? Нет. Зато поцелуи стали лучшей заменой этой зависимости.