Прости...

Прощание всегда даётся особенно нелегко, когда ты прощаешься с кем-то навсегда. Ты отчаянно пытаешься подобрать самые верные слова, но всё кажется совершенно неподходящим, не выражающим истинные чувства. Готовишь речь, которой мог бы позавидовать искуснейший оратор, но в итоге стоишь неподвижно, скованный страхом, не можешь произнести ни слова. Они всегда боялись этого момента. Пожалуй, девять лет назад Ему следовало забыть Её, а Ей не прощать Его, тогда это расставание далось бы им гораздо легче. Ведь соратнику можно сказать: «прощай навсегда, старый друг» и обнять на прощанье. А что говорить тому, кого любил долгих десять лет? Как сжечь мосты, чтобы не обжечься самому? Ответ прост – никак. – Калеб... – нарушая гнетущую тишину, девушка решила первой со всем этим покончить. «Как пластырь сорвать: быстро и резко» – напомнила она себе совет старой подруги. – мы с тобой прошли через многое... – продолжила она, произнося каждое слово с неимоверным усилием. Она больше не была Стражницей, сегодня она официально сложила с себя полномочия, передав их в надёжные руки младшей сестры. Лилиан уже получила назад свои силы сердца Земли. Дряхлый Наполеон сейчас доживает свой век вместе с мистером Хаглзом, а Мэтт, наконец, смог отвезти любимую в свадебное путешествие. Вилл или, как её заискивающе называет Хай Лин, «Миссис Олсен» вернула сердце Кондракара Оракулу, он же передал его новому лидеру – Ирме, которая ещё не была готова расстаться с жизнью Стражницы, впрочем Тарани тоже не смогла отказаться от такой интересной и захватывающей жизни. Что касается выше упомянутой Хай Лин, то именно она первая решилась покинуть команду «Ведьма» ради своего «долго и счастливо». Сейчас она заботливая жена и любящая мать. Дети очень любят сказки мамы о пяти волшебницах, спасающих иные миры от злых чудовищ и колдунов. Но наша история о другом... – Подожди, позволь мне, – Калеб подошёл ближе и взял любимую за руки. Он ни чуть не изменился: всё те же могучие плечи, те же зелёные глаза, старящие его лет на десять так точно, те же каштановые волосы, как всегда взлохмаченные меридианским ветром, да же плащ всё тот же. – Ты знаешь, я не умею красиво говорить с женщинами, – он едва улыбнулся и приподнял голову девушки за подбородок. – Но я хочу сказать тебе... – он замолчал. Сказать «те самые» слова оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. «Сразиться с целым полчищем Седриков было бы проще, чем это» – думал он. – Сказать что? – спросила Хейл. В её нежном голосе промелькнули нотки надежды. Люди не лгут, когда говорят: «надежда умирает последней». Бывшая Стражница всё ещё надеялась на лучший исход. Он продолжал молча смотреть на неё. Он всегда любил просто смотреть на неё. С возрастом она становилась лишь прекрасней. Бывший мятежник никогда не забудет те сладостные минуты, проведённые вместе, ту страстную ночь в тюремной камере, когда они думали, что надежды на спасение нет. После того случая Ирма осыпала парочку пошлыми шуточками и намёками почти год. – Я люблю тебя, Корнелия, – наконец сдался «партизан». – Я не хочу говорить «прощай», не хочу тебя потерять... – каждое слово делало это расставание всё тяжелее для них обоих. Она всегда знала, что любима, ей не нужны были ни слова, ни поступки, чтобы понять это. Корнелия просто знала, что он любит её, а он знал, что без него она не смогла бы прожить и дня. Они давно обменялись сердцами. В груди Корнелии билось мятежное сердце отчаянного повстанца. В груди Калеба билось гордое сердце непокорной и сильной повелительницы стихии земли. – Калеб... – вновь повторила она заветное имя. На глазах навернулись слёзы. В один миг он сделал её самой несчастной девушкой в двух мирах, ведь сейчас они должны расстаться навсегда. – Я люблю тебя, – сказала она, уже не в силах сдерживать град из собственных слёз. Ей было гораздо сложнее произнести эти слова, гордость душила её долгие годы, не позволяя произнести их вслух. – Но ты же знаешь, это конец... – Знаю... – тихо ответил он, прижимая её голову к своей груди, вдыхая родной аромат золотистых волос. – Прошу, пошли со мной... – задыхаясь от боли и слёз, умоляла землянка. Но надежда на хороший исход гасла с каждой секундой. – Прошу... Все говорят о несчастной любви Ромео и Джульетты. Они были так юны, так безобразно мало счастливы. Но ведь в конце они погибли. Они не остались жить дальше с осознанием того, что они больше не увидятся, больше не коснутся любимых губ, не уснут в тёплых объятиях, дарящих такое восхитительное чувство защищённости, не увидят родных глаз, не услышат даже голоса... – Прости... – прошептал он, крепче сжимая любимую в своих объятиях.