Босиком

Жаркая июльская ночь обнимала со всех сторон, горячий ветер мягко гладил голову, обдавая всё тело удушающей теплотой. Раскалённый асфальт нехотя отдавал тепло тягучему воздуху. Город не спал, но на улицах было безлюдно. — А где твои шлёпанцы? — спросил Рихард, облизывая палочку от своего эскимо. — Выбросил, — с улыбкой ответил Хайко, глядя в тёмную воду речки, бегущей внизу, — порвались. Цвен перегнулся через горячие чугунные перила и бросил деревянную палочку в воду. Ленивое течение подхватило её и томно увлекло под мост. — У тебя пятки чёрные, — шутливо заметил Круспе, улыбнувшись уголками рта. — Да и пусть, — Пауль повернул голову к Рихарду и тепло улыбнулся. Город как будто устал, оранжевые фонари сонно светили, бросая блики на бурую реку, здания и покрытие дорог сухо дышали, раскаляя атмосферу Берлина. За спиной тарахтя проехал белый «Трабант», раскатисто хрюкнув выхлопной трубой и оставив за собой бензиновый шлейф. Жара разгорячённого металла обдала волной обнажённые лопатки Хирше, он довольно улыбнулся, русый витой локон выбился из небрежного хвоста, легко коснувшись его длинной шеи. — Тебе не горячо так стоять? — спросил Рихард, взглянув на мохнатые ноги Пауля, который никак не мог прикончить своё мороженое. — Я привык уже, — чавкая сказал он. — И ты попробуй. Это приятно. Цвен послушно скинул сандалии и взял их в левую руку. — Ну как? — поинтересовался Хайко, запихнув остаток эскимо в рот и вытирая с уголков рта сладость большим пальцем. — Просто отлично! — Круспе светло улыбнулся, покачиваясь на месте. Шершавый асфальт щекотал ступни, весело покалывал пальцы и пятки. Казалось, с поверхности поднимается пар. Что-то скопилось, назрело, готовое взорваться. Земле было жарко, и тёмно-фиолетовому небу было жарко, и густо-карей реке, и пыльным высоким фонарям. Вдруг раскатисто громыхнуло лиловое облако и излилось морем сладкой воды. Пауль, рассмеявшись, рванул в сторону, желая скрыться от ливня. — Стой, подожди, не беги, — улыбнулся Цвен, нежно придержав Хирше за руку, — Подожди. — Мы же промокнем! — хихикнул он и потянул друга за пальцы. — Ну и что? Крупные тёплые капли дождя барабанили по дороге, шлёпая по плечам Цвена и Хайко. Дождь тяжело стучал по асфальту, словно эхом всюду отдавались звонкие звуки ударов. Босые ноги ребят шлёпали по вздыхающему от радости мосту. Вода стекала в глаза, в уши, в нос, насквозь промочила одежду. Смеясь и встряхивая головой, они лениво шли по мостовой. Пелена ливня стеной отгородила Рихарда и Пауля от окружающего пространства. Губы невесомо соприкоснулись. Сердце пронзил искристый восторг. Переглянувшись, они пошли дальше, разбивая ногами летящие капли воды. Глядя на задорную улыбку Хайко, Рихард покраснел и опустил счастливые глаза на мокрую дорогу. Проливной дождь кончился. Стало тихо. Все звуки пропали. Только спокойные шаги нарушали всеобщий покой, неровно рассекая глубокие прозрачные лужи. Шлёп-шлёп. Всё вокруг облегчённо вздохнуло, вдоволь напившись влаги. С деревьев неслышно падали в лужи капли, пуская по ним круги. Шлёп-шлёп. Цвен посмотрел на Пауля, а тот шёл рядом со смущённой улыбкой на губах, засунув руки в карманы великоватых джинсов.