Ее взгляд

Густой вязкий туман пеленой, будто бы разлитое молоко, мягко скользил по земле, растворяя в себе человеческое тело почти по пояс. Она едва ли помнила, как оказалась здесь... Слабость неприятно разливалась по телу, напоминая то ощущение, которое появляется, когда ничего не успеваешь перекусить за целый день. С любых мыслей сбивал царапающий оголенную кожу колючий холод. Она почувствовала себя той самой Алисой, по своей неосторожности провалившейся в нору кролика и пока еще не понимающей, куда она попала. И хотя имя девушки начиналось на ту же букву, что и у причудливой героини Кэролла, сама Анабель была куда старше девочки, оказавшейся в Стране Чудес. Темноволосая попыталась оглядеться. Очертания и границы предметов вокруг виделись какими-то неразборчивыми, будто бы ее ударили чем-то тяжелым по голове или нацепили на глаза чужие очки. - Где я? - вопросительно глядя на деревья, плотно окружившие ее, будто солдаты сбежавшего пленника, спросила девушка вслух. Она наблюдала за тем, как медленно, будто бы темные углы чулана под напором света фонаря, прорисовывались зыбкие контуры окружающего мира. Зрение возвращалось, отчего-то принося головную боль. И, когда наконец можно было хоть что-то разглядеть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, Бель не без интереса начала изучать детали прорисовывавшейся обстановки: сосновый лес оказался малоприветливым, нежилым, каким, наверное, был любой лес после заката солнца. Седой, завораживающий своим плавным течением туман, влажный воздух, луна, едва проливающая свой свет на влажную землю. Страх вызывала скорее не развернувшаяся на километры вокруг темень, а неестественная, словно дребезжащая тишина, нашептывающая: "здесь нет ни птиц, ни зверей, ни тем более человека". Все это напоминало ожившую картину, одиноко висящую за защитным стеклом галереи. Она часто вспоминала, как когда-то давно отец сказал девочке, что есть что-то в ее лице притягательно-загадочное. Бель вряд ли могла назвать себя красавицей, но эти слова, безусловно польстившие девичьему самолюбию, навсегда врезались в ее память. И, если бы Аято когда-нибудь услышал размышления отца о внешности собственной дочери, тотчас бы согласился с ними. Сейчас, снова и снова оглядывая ее лицо сквозь темноту, которая впрочем никак не влияла на зрение вампира, старший из сыновей Корделии силился вспомнить, когда же он в первый раз увидел эти холодного, почти ледяного оттенка голубые, будто кристаллы благородной породы, глаза. Аято громко вздохнул, тут же привлекая внимание незнакомки. - Что ты здесь делаешь? - послышался его высокий голос. В другой ситуации, встретив в лесу мужчину, она бы испугалась куда больше, чем сейчас, однако безжизненное безмолвие, царившее вокруг, уже заставило ее воображение не на шутку разыграться. К тому же Бель готова была поклясться, что где-то уже слышала эти бесцеремонный тембр и небрежную интонацию. - Эм... извините? - пытаясь напрячь память, чтобы вспомнить обстоятельства их знакомства, Бель подумала, что подай он голос еще хоть один разочек, ее сознание точно нарисует его образ. И как только она заговорила, у Аято в памяти вдруг всплыл тот момент, когда он видел эту девушку в первый и последний раз. Он вспомнил ее раздражающе громкий смех, внезапно раздавшийся в стенах молчаливо-мрачной академии, вспомнил стоящего рядом Муками, и то, как блондин что-то без остановки говорил ей, вызывая на женском лице нервирующую Аято улыбку. И когда их глаза встретились, когда испещренный странной магической дымкой топаз, переливаясь халцедоновым оттенком, на долю секунды будто бы впился в фигуру молодого вампира, Сакамаки, все еще думая о ее невыносимом смехе, понял, что не может ни оторвать от нее взгляда, ни шевельнуть хотя бы кончиком пальца. Если бы у Аято спросили об его отношении к людям, он, недолго думая, скорее всего протянул бы в ответ: интерес. Его правда забавляли человеческие эмоции: то, как люди не умеют скрывать неприязнь, как внезапно взрываются смехом или загораются неконтролируемой яростью. Они были для него такими простыми, чересчур честными, совсем не умеющими прятать свои эмоции. И сильнее всего его веселил человеческий страх. - Извините? - она снова подала голос, глазами пытаясь найти ветку или камень, что поместился бы в руках. Он улыбнулся сам себе, быстро догадавшись о ее намерениях. Значит, она не из тех, кто при приближающейся опасности забивается в угол и начинает плакать. Она будет пытаться побороться за свою жизнь. В голову внезапно ударило азартное настроение. Вампиру захотелось увидеть, как она боится. Анабель прикусила губу, она уже начала сомневаться: может этот голос ей вовсе почудился? - Знаете... я и сама разберусь, - неуверенно проговорила брюнетка, в который раз оглядываясь в надежде поймать глазами хоть маленький огонек горящего вдали фонаря, чтобы выйти к человеческому жилью или на крайний случай дороге. Краем глаза уловив какое-то движение, Бель резко попятилась в сторону, инстинктивно сжимая правую ладонь в кулак. Он стоял в нескольких шагах от нее, облокотившись о ствол дерева, жаля ядовитым взглядом голую кожу. - Только вот... - стоило ему произнести два слова, как она вмиг узнала Аято. - Это неверное направление, - именно о нем Коу сказал: "держись подальше от таких, как этот парень". Узнать его не составило большого труда, Аято выглядел точно так же, как и в тот день, когда они столкнулись в академии: небрежно подстриженные рубиновые волосы, струящиеся под дыханием морозного ветра, белая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, сверху наспех был накинут мятый пиджак, на ногах темные брюки, одну штанину парень зачем-то закатал, - Бель тут же узнала в его костюме школьную форму. Казалось, Аято совсем не чувствует холода. Он не улыбался, и даже если бы ей пришлось долго вглядываться в спокойное мужское лицо, она едва ли могла угадать, о чем он думает. - Чего ты так смотришь на меня? - наконец проговорил парень, внимательно изучая ее реакцию. Аято не был уверен, узнала ли его девушка, но в глубине души он скорее хотел, чтобы она его запомнила. - Куда мне еще смотреть? - Бель покачала головой в ответ. Ей вдруг подумалось, что, закрой она сейчас глаза, Аято растворится в витающей вокруг полудреме, и сама она исчезнет, словно все происходящее - лишь временное помутнение рассудка. Снова не получив никакого ответа, девушка медленно, будто нехотя, закрыла глаза, стараясь игнорировать хруст веток, раздавшихся под подошвой вампира. - Ха-ха... - вдруг раздался негромкий смех. - Ха-ха-ха-ха-ха, - она почти сразу распахнула глаза, недоуменно наблюдая за тем, как красноволосый согнулся, словно поломанный пополам, и начал заливаться хохотом. Ей стало жутко, она беспрестанно рассуждала, что, если побежит сейчас в обратную от него сторону, наверняка споткнется о спрятанные под слоем тумана камки и корни и раздерет себе колени или, что еще хуже, сломает что-нибудь. - Неужели... - не переставая смеяться, еле выдавил из себя парень. - Неужели тебе нужно доказать, что я настоящий? - вдруг улыбнулся он, облизываясь. Запах мужского тела ударил в нос, обрывая все мысли о побеге. Сакамаки порадовала ее реакция: она как-то странно дернулась, и ему показалось, что в этой ее попытке не было и капли усилий, будто она и не надеялась вырваться. Спина уперлась в поверхность дерева, скользя легкой тканью блузы по коре. - Я не знаю твоего имени, - проговорила она вполголоса, стараясь игнорировать приступ боли. - Но ты подтверждаешь ходящие в академии слухи. У него перед глазами снова всплыла картина беседующего с ней Коу. Бесит. - Даже несмотря на предупреждения, тебе удалось вляпаться в это, - ответил Аято, чувствуя, как плавно разливается сладкий запах впитавшейся в блузку крови. - Раз ты все уже знаешь, наверняка догадываешься, что будет дальше, - довольно произнес Сакамаки, он снова сделал глубокий вдох. Запах совсем не такой, как у Юи. - И что же? - спросила девушка. - Так он не сказал тебе? Она вдруг схватила его за плечо, пытаясь оттолкнуть хоть немного, заставляя Аято снова заглянуть в эти сапфиры. Опять этот пленительный блеск поймал его в свою ловушку. Он почему-то испугался, хотя сам всегда сомневался, что может испытывать подобные эмоции. Мертвое сердце пропустило удар. Аято хотел что-то ответить ей, но вместо этого зачем-то подался вперед, его губы быстро накрыли ее. Парень совсем не хотел ее целовать, она даже вряд ли ему нравилась. Он обхватил ее затылок, углубляя поцелуй и только теперь ощутил привкус собственной крови на языке. Оторвавшись от нее, он отступил назад, ошарашено глядя на то, как брюнетка испуганно вытирала с лица кровь ладонью. - Я... - Дура, - рыкнул Сакамаки, жестко хватая ее запястье и притягивая к себе. Клыки слишком неожиданно и глубоко проткнули гладкую кожу в области шеи. Жадно глотая ее кровь, он не мог перестать думать о последнем выражении ее лица. Она правда испугалась, что причинила ему боль? - Я тебя убью - пытаясь рукой зажать свежую рану, почти что крикнула она, пытаясь оттолкнуть томно дышащего вампира. - Я убью тебя! Аято успел выпить совсем немного, но ее смешные угрозы почему-то заставили вампира остановиться. - Я дам тебе тысячу попыток, - ответил парень, отпуская наконец женское тело. - Но сейчас... - Что еще? - яростно глянув на его довольное выражение, рявкнула Бель. - Я могу проводить тебя или... - показались идеальные клыки, и Анабель подумала, что это лицо она вряд ли сможет выкинут из головы. - В этом лесу много подобных мне существ. И они только и ждут, что я уйду. Коу был прав. Бель невольно вздрогнула, громко сглотнув. Лес, как и раньше, ничего не ответил ей, только теперь темнота все знала.