Ее взгляд

— Поцелуй меня. — Не могу. Мое неуязвимое сердце. Оно дорого мне. — Ты права. В неуязвимом сердце живет Закон. — Там живешь ты. Ты мой Закон.

***

Протяжные удары тяжелого дверного кольца разрезали тишину, царящую в особняке. Казалось, никто не спешил открывать дверь настойчивой гостье, и та молча продолжала колотить о черную массивную дверь, переминаясь с ноги на ногу. Оставалась всего одна пачка и только один дом по пути. Возвращаться ей совсем не хотелось, поэтому она терпеливо ждала снаружи, прислушиваясь к звукам за дверью. Тишина. Она еще раз прошлась вдоль особняка, убеждаясь, что в окнах горит свет. - Достало-о-о, - устало протянула зеленоглазая, от безысходности пиная дверь ногой. Неожиданно та приоткрылась, и Бель недолго думая заглянула в открывшуюся щель. За ней никого не оказалось, и это почему-то не удивило гостью. Аккуратно приоткрыв тяжелую входную дверь, брюнетка, словно тень, проскользнула внутрь мрачного особняка, оказываясь посреди пустынного, тускло освещенного холла. Перед взором простиралась высокая лестница, ведущая на второй этаж. И если бы не отсутствие пыли и паутины, можно было бы подумать, что в особняке никто не живет. Сжимая в руках средних размеров яркую коробку с кокосовым печеньем, девушка с интересом изучала открывшееся взору пространство. Она хотела было позвать кого-нибудь, как вдруг ощутила чужое прикосновение на своей руке. Темноволосая тут же попятилась назад, удивленно косясь на мальчика с плюшевой игрушкой, прижатой к груди. - Как-то невежливо проникать в чужой дом и бродить по нему, - проговорил незнакомец с сиреневыми волосами и такого же цвета глазами. Бель подумала, что открой этот мальчик дверь раньше, ей бы не пришлось так поступать. - Да, извините! - начала она виновато. - Дверь была открыта, вот я и... - эти слова даже ей самой показались неубедительными. Бель вдруг вспомнила, зачем она здесь. - Я продаю печенье. Может вы бы могли купить, последняя упаковка осталась, - брюнетка полезла в свою сумку, доставая оттуда цветную коробку. Ей показалось, что глаза парня подобрели, и он любопытно наклонил голову вбок, рассматривая гостью. - Да, были разные начинки, - раздался шорох открывающейся коробки. - Осталось только с кокосом. Юноша молча наблюдал за ее действиями своими полуприкрытыми глазами, под которыми виднелись темные мешки. Бель наконец разделалась с коробкой и протянула открытую пачку сиреневолосому. Но тот, казалось, не торопился принимать ее. - В чем дело? - как можно более дружелюбно спросила она, пытаясь не отводить взгляда. - Вы не любите сладкое? Он улыбнулся. - Думаю, я могу купить эту пачку, - снова заговорил незнакомец. - Но я могу заплатить больше, - внезапно перехватывая женскую руку с цветной коробкой, весело прошептал мальчик. - Да? - не отводя взгляда от заинтересовавшегося ею юноши, она мысленно пожалела о том, что просто не ушла, когда никто не открывал ей на протяжении 10 минут. - Окажешь мне услугу? - вампир проговорил это, любопытно оглядывая гостью с ног до головы и все еще не отпуская ее руку, будто бы у нее не было права отказаться. То место, за которое он держал девушку, начало неприятно колоть. - Услугу? - удивленно переспросила она медленно. - Покорми меня. Почему-то она даже не стала спорить и просто согласилась выполнить эту странную просьбу. С того момента, как этот странный мальчишка заговорил, ее не покидало знакомое чувство тревоги. Анабель аккуратно нырнула рукой в пачку и протянула сладость незнакомцу, который тут же ловко перехватил ее своими зубами. Еще один кусок повторил судьбу первого, и парень снова заговорил. - Этого достаточно, - улыбнулся он, и Бель мысленно поблагодарила его за такое решение. Парень вдруг потянулся к ее ладони, слизывая с пальцев оставшиеся крошки. Брюнетка ошарашенно одернула руку, прижимая к груди. - Извини, это привычка, - как ни в чем не бывало проговорил мальчик. - Я всегда так делаю, когда ем сладкое. Она лишь молча кивнула, надеясь, что теперь то он ее отпустит. - Второй этаж, третья дверь налево, - вдруг проговорил парень, будто бы теряя интерес к ее существованию, и направился куда-то в другую от лестницы сторону. - Что? - удивилась девушка, глазами очерчивая пролет. Она обернулась, желая переспросить его, однако он уже исчез. И что мне теперь делать? - подумала Бель. Ей вдруг вспомнилось, что до заветного билета осталось каких-то пару тысяч йен. Когда она преодолела лестницу, столкнулась с бесконечной вереницей одинаковых дверей. Коридор удивлял своими масштабами, обилие настенных светильников не особо развеивало темноту. Высокие потолки и широкие проемы особняка напомнили ей тот старый приют, в комнатах которого ютились до 5 человек. - Третья, - проговорила девушка вслух, осматривая массивную металлическую ручку. Раздался нерешительный стук. - Извините, - громко, чтобы ее услышали, произнесла Анабель, тут же проворачивая ручку. Стоило ей приоткрыть дверь, как в нос ударил терпкий запах формалина. Взгляд скользнул по настенным полкам, с расставленными на них книгами. Некоторые из них весили, наверное, килограммов пять, не меньше. У приоткрытого окна стоял широкий деревянный стол, на котором лежали ступка и пестик, микроскоп стоял немного поодаль. Рассмотреть комнату подробнее ей не дал внезапно раздавшийся откуда-то слева мужской голос, ее бросило в дрожь. - Исключительная невоспитанность, - лица говорившего она видеть не могла, мужчина стоял к ней спиной, а вот голос она узнала сразу. - Боже мой... - охнула она. - Доброй пожаловать, Анабель. - произнес Рейджи. - И приятных снов. Неприятно резкий запах ударил в нос. Пару вдохов, и пол под ногами поплыл, а глаза застелил мрак. Острая боль в районе запястья чувствовалась даже с закрытыми глазами. Бель очнулась и сквозь узкие щелки глаз пыталась понять, где она. Большое стеклянное окно, за которым давно опустились сумерки, показалось ей вдруг таким знакомым. Серебристая луна повисла над землей, едва ли проникая тусклым светом сквозь небольшую люкарну особняка. Зеленая настольная лампа, единственный источник света в просторной комнате, где пахло то ли какими-то медикаментами, то ли лечебными травами, освещала строгий силуэт мужчины, сидящего за рабочим столом. На его руках были надеты белые перчатки, и Бель вдруг вспомнила, как подшучивала над своим единственным хоть немного привлекающим ее одноклассником, дразня его дворецким. Как тот тут же начинал объяснять девушке, сколько микробов сейчас на ее собственных руках, вызывая на лице девушки широкую улыбку. Рейджи был до паранойи брезгливым; даже протягивая кому-то руку, он никогда не снимал перчатки. Сейчас его ладони, замыкаясь в крепкий замок, подпирали острый подбородок, глаза его смотрели прямо и как-то незаинтересованно. Перед ним сидела она, беззащитная и зачем-то связанная. Анабель подняла все еще сонные глаза, поймав на себе внезапно оживший взгляд молодого человека, и даже очки не могли скрыть непонятный огонек в алых красивых глазах. - Очнулась? - его голос звучал непривычно резко и даже как-то неприятно. - Забавно... Из всех домов тебя занесло именно в этот. - Злой рок, - поспешила ответить девушка, с трудом выдавливая из себя слова. Она предприняла попытку освободить затекшие от тугой веревки запястья. Рука парня неожиданно легла на девичье плечо, неприятно сдавливая его до хруста. Его высокая темная фигура нависла над ней, заставляя чувствовать себя маленькой семилетней девочкой, которую сейчас будет жестоко отчитывать воспитатель за то, что та неровно застелила одеяло. - Ты до ужаса примитивна, - вздохнув, произнес Сакамаки. - В конечном счете ты всего лишь человек, - и эти его слова когда-то были такими же обыденными, как "добрый вечер" или "до свидания". Рейджи аккуратно снял белую перчатку и положил ее на тумбу из красного дерева. Когда его холодная рука начала перебирать темно-русые пряди шелковых волос, непонятный холодок пробежал по ее спине, заставляя девушку вздрогнуть. - До ужаса простая, - продолжал Рейджи, хватая новую прядь, когда предыдущая рассыпалась в его ладони. - Человеческая сущность. - Рейджи, не нужно, - произносит она, делая последнюю попытку воззвать к трезвому уму вампира. Слишком силен соблазн прикоснуться к знакомому телу. Разум вампира пленила давно забытая жажда. Немного поводив клыками по пульсирующей жилке на коже, как бы дразня жертву или раззадоривая самого себя, Рейджи проткнул тонкую, почти белую кожу. Он никогда не пытался сдерживать себя или быть аккуратным. Девушка зажмурила глаза, отчего по лицу потекли соленные дорожки слез, очерчивая контуры красивого, почти детского лица. Отстранившись, Сакамаки поднялся и снова обошел кресло, представая перед ее затуманенным взором. Тоненькая алая струйка крови стекала по резко выделяющейся ключице, приковывая к себе взгляд молодого человека. - Кто бы говорил, животное, - тихо прошептала Бель, открывая мокрые от слез глаза. - Кто из нас примитивен? Ты живешь тупыми инстинктами, Рейджи. И даже нацепив свои очки и перчатки, ты не станешь от этого выше человека. - Я вспомнил, почему не убил тебя тогда. На его губах вдруг нарисовалась усмешка, которая появлялась на лице Рейджи, когда он в очередной раз доказывал, что существует только два мнения: его и неправильное. Его считали безоговорочным авторитетом. Никто не ставил под сомнения слова Рейджи Сакамаки. Так было всегда. Он говорил - они слушали. Так было всегда, пока в ответ не заговорила она. Он не терпел непослушания или неповиновения, в особенности от тех, кого считал рабами. У них не могло быть никаких возражений, потому что они лишь тупые сосуды, смысл существования которых состоит в том, чтобы отдавать свою кровь и просто умирать. Что до их мнения, если они ничего не могут противопоставить безграничному могуществу даже самого низшего вампира? - Однажды ты полюбишь, Рейджи. И что будешь делать, если твоя любовь окажется человеком? Глупая девчонка, глупая высокомерная выскочка, да если бы она только знала, как быстро задохнется, стоит ему немного сильнее сжать ее тонкую шею. Но не сегодня, чуть позже, когда он докажет, что ее место в пищевой цепочке как раз под стать. Холодный голос, безэмоциональные взгляды, жесткие равнодушные прикосновения. Она поцеловала его просто от скуки и согласилась быть его девушкой по той же причине. А он хотел лишь показать ее пошлую человеческую натуру, поглумиться над природной вульгарностью, указать ее место. Даже со временем он не понял слова "нежность", а она никогда не соглашалась подыгрывать ему в его спектакле. - Развяжи руки, мне больно, - как можно спокойнее произнесла она, не отрывая взгляд от пола. Ни один мускул на красивом лице не дрогнул, будто бы он был и вовсе не живой. Они сидели на просторном кожаном диване и просто молчали. В воздухе витал запах спирта. Его руки аккуратно водили пропитанным влагой бинтом по кровавым запястьям. Бель невольно жмурилась, когда Рейджи снова прикасался тканью к натертым местам. Парень обвязал тонкие запястья белоснежной сеткой медицинского бинта. - Ты останешься? - спросил Рейджи, собирая медицинские принадлежности в белый чемоданчик. - Я не знаю, Рейджи, - проговорила Анабель, кладя руку на колено вампира. - Ты такая... - его голос дрогнул, и он осекся на средине фразы. - Послушай меня, - он вдруг сжал ее руку в своих ладонях. - Я помню, что ты сказала мне тогда, - его голос потерял привычную строгость. - Ты спросила, что я буду делать, если моя любовь окажется человеком, - Бель вопросительно взглянула на его лицо и подумала, что редко видела такое его выражение. - Тогда я не знал, что ответить. Думал, это какой-то бред, и так не бывает. Анабель старалась не моргать, чувствуя как Рейджи сильнее сжимает ее пальцы. - Сейчас все изменилось. Но я до сих пор не знаю, что сказать тебе, - произнес он измученно, будто бы прося ее о помощи. - Может только: пожалуйста, останься со мной. - Ты уже много сказал сегодня, - Анабель аккуратно освободила свои руки, медленно стягивая с него очки и отправляя их на стол. - Может, нам обоим поддастся своим инстинктам? И вряд ли он когда-нибудь поменял бы свое мнение о таком существе, как человек, если бы она не была самым обыкновенным его представителем.