Влюбиться в мэра

      Что делать, если ты влюбился? Скажем, в прелестную официантку из местного кафе? Конечно же, подойти и познакомиться, попросить даму угостить тебя выпивкой и ненавязчиво спросить о планах на вечер. А если, например, твой объект воздыхания – серьезный шериф города? Стоит один раз нарушить закон и после включить обаяние раскаявшегося грешника. Милая учительница начальных классов? Достаточно знать минимум детской литературы, и она у твоих ног!       Робину не повезло. Ни один из вариантов не удовлетворял его запрос. И угораздило же взрослого мужчину, ответственного отца и, по совместительству, добропорядочного владельца оружейного магазина, влюбиться в строгого, непреступного и, порой, весьма жестокого мэра. Робин это мог, умел и практиковал.       Впервые увидев эту властную и, бесспорно, красивую женщину на заседании городского управления, мужчина ясно осознал, что попал. Пропал. То, как она дипломатично и в то же время легко решала проблемы жителей, как невзначай поправляла копну черных, словно вороново крыло, коротких волос, как порой нетерпеливо и насмешливо вспыхивали ее темные бархатные глаза и складывались в полуулыбку пухлые губы, в одночасье лишило разбойника сна и спокойствия. Ему хотелось подойти и взъерошить элегантно уложенные пряди, стереть зазывную красную помаду, оторвать несколько ярких пуговиц на дорогом пиджаке и тем самым позволить взгляду пройтись по ароматной коже. В общем, сделать что угодно, только бы лишить эту всегда сосредоточенную женщину присущей ей строгости. Прелестная официантка, видя его пылкие взгляды, лишь усмехалась и крутила пальцем у виска; серьезный шериф закатывал глаза и, встряхнув золотистой гривой волос, удалялся прочь; милая учительница советовала решиться на поступок и, чтобы подстегнуть мужчину, читала отрывки из своих любимых любовных романов, в которых некто всегда добивался кого-то, то спасая его из лап врагов, то толкая в свои собственные. Только вот Регине, именно так звали мэра маленького городка, в котором прозябал и вздыхал Робин, не грозило ни то, ни другое. Оставалось наблюдать издалека и ждать, когда эффектная женщина обратит на него внимание. И она обращала: – Мистер Локсли, когда вы прекратите отстреливать птиц в лесу? Ведь детей порой водят в походы! – холодно рапортовала брюнетка, не отводя темных глаз от бумаг, разложенных на своем столе. И прежде чем Робин успевал ответить, переключалась на другие, более важные вопросы. – Жители жалуются, мистер Локсли, на повсюду торчащие стрелы от арбалета. Если вам необходимо выпустить пар, идите в лес и стреляйте там, – и мужчина тоскливо размышлял над тем, что знает более достойные способы справиться со злостью, особенно в глуши леса и с этой строптивой дамочкой, прижатой к коре дерева. – Мистер Локсли, месяц назад я убедительно просила вас не стрелять в лесу! – и Робин отчетливо понимал, что такое ярость с примесью похоти и возбуждения, взыгрываемая в крови. В такие моменты ему хотелось подойти к Регине и хорошенько встряхнуть. Или поцеловать. С этим Робин до сих пор не мог определиться.

@@@

– И что ты в ней нашел? – тихо шептал Лерой, поглядывая на статную осанку женщины и задумчивый взгляд ее темных глаз. В этот момент лицо Регины поднялось, а взгляд впился в мужчин. И если Лерой кривовато улыбнулся и поспешил ретироваться, то Робин со спокойствием и хладнокровием, выработанными за эти месяцы, выдержал этот немой поединок, из которого, впервые, вышел победителем. Стоило женщине вновь перевести взгляд на узорчатую дверь, как стальные глаза с особой медлительностью прошлись по склоненной в сторону голове, хрупким, всегда расправленным плечам, поднимающейся высокой груди. Получить продолжение от наблюдения мужчине помешал огромный древесный стол, разделявший, словно стена, мэра города от своих горожан. Шумно выдохнув, он попытался направить свои мысли в более безопасное русло, чтобы не вскочить на глазах у всех присутствующих и, преодолев ничтожное расстояние, продолжить любоваться стройным подтянутым телом безо всяких помех. − Ей, Локсли, собрание закончилось, или ты заснул? – хохотнул Лерой, толкая Робина в бок. Мужчина часто заморгал, осознавая, что объект его воздыхания давно покинул помещение, а народ стал разбредаться по дома. В воздухе продолжал витать сладкий цветочный аромат духов. – Так больше не может продолжаться! – воскликнул он, обращая на себя внимание нескольких знакомых. – Согласен, эта ведьма совсем с катушек слетела, поднять налог на три процента! – с возмущением поддержал его коротышка, хмуря лоб. – Да причем здесь твой налог? – плюнул Робин, вдыхая обволакивающий аромат. – Не мой, это нововведения мадам мэра... – чуть опешил Лерой от полного злости голоса друга. – Куда она пошла? – Скорее улетела... – пробурчал мужчина, но поймав твердых взгляд серых глаз, пожал плечами, – а я знаю? Домой, наверное, строить планы по дальнейшему изыманию у населения средств к существованию. Ладно, друг, и я пойду, строить планы, как этого избежать. Оставшись один на один со своими мыслями и пустым кабинетом, в котором каждый атрибут мебели, каждая рамка и зеркало хранили отпечаток этой загадочной и вместе с тем притягательной женщины, Робин провел рукой по не остывшему от блудных мыслей лицу. – Господи, и откуда ты такая взялась на мою голову? – воскликнул Робин, заглядывая в высокое зеркало, обрамленное искусной рамкой. – Плохой признак, мистер Локсли, – мужчина ошалело уставился на идеальное лицо, отражающееся в зеркальной поверхности. Моргнув несколько раз, он развернулся и впился взглядом в потрясающую женщину, что облокотилась бедрами о край стола, вытянув свои бесконечные ноги вперед. Классическая юбка–карандаш чуть задралась кверху, а широкий вырез сбоку позволял зоркому взгляду опытного стрелка разглядеть часть кружевных черных чулок, зазывно выглядывающих из-под плотной ткани. Шумно сглотнув, мужчина непонимающе уставился в темные глаза, стараясь не опускать взгляд ниже. – Разговаривать с самим собой, – пояснила женщина, отмечая в серых глазах целую смесь чувств. – Простите, я думал, что остался один... – Вообще-то, это мой кабинет, – усмехнулась женщина, чуть сгибая левую ногу в колене и упираясь в пол носком туфли. Юбка присборилась еще больше, открывая взору загорелую кожу. Остановив свой взгляд на манящем кусочке, Робин сжал руки в кулаках, дабы удержать себя от совершения глупостей. – Я помню, мадам мэр, – Регина вздохнула и обернулась к нему спиной. – Похвально, мистер Локсли, – склонившись над столом, брюнетка уперлась о твердую поверхность, прогнувшись в спине. Широкая шлица поспешила разъехаться и приоткрыть аппетитные бедра, обтянутые черными чулками. Эта женщина сведет меня в могилу, подумал Робин, безотрывно глядя на очерченные узкой юбкой ягодицы. Но когда густые короткие волосы рванули в сторону, приоткрывая сантиметры длинной шеи, мужчина понял, что любому терпению приходит конец. И видел Бог, терпел он долго. Неслышно рванув в сторону пленительного тела, мужчина прижался к Регине, опуская ее и прижимая к краю стола, вырывая из пышной груди прерывистый вздох. – Что же ты творишь, женщина? – прохрипел Робин, проводя ладонями по округлым бокам и продолжая вжимать брюнетку в предмет мебели. – Мистер Локсли! – воскликнула Регина, чувствуя скользящую по телу ткань. Приподняв юбку, Робин с благоговением прикоснулся к кружеву, обводя его границы. – Робин... – лаская кожу, проговорил мужчина. – Мое имя – Робин, мисс Миллс... Резко развернув к себе опешившую женщину, он зарылся пальцами в густые пряди, оттягивая голову назад и заставляя ее приоткрыть пухлые губы. Склонившись к лицу Регины, Робин подул на них, а затем коснулся языком нижней губы. Плохо соображая, что делает, Робин поцеловал бархатные створки, вбирая в себя вкус женщины. Ощутив на груди маленькие кулачки, мужчина сильнее углубил поцелуй, чувствуя яростный отпор Регины, распаливший его отзывающееся на каждое прикосновение тело еще больше. Брюнетка выставила вперед острую коленку и прошлась ею по паху Робина, с силой отрывая свои губы и прикусывая его нижнюю губу. – Боже! – воскликнул он, слизывая кровь. Регина выставила вперед руку, дрожа всем телом. – Мистер Локсли, вот то расстояние, на котором вы со мной общаетесь впредь! – в голосе мэра зазвучали стальные нотки. Не обращая внимания на ладошку, Робин окунулся в черную пучину глаз сексуальной обольстительницы, собираясь совершить еще один рывок. И будь, что будет. Заметив в его глазах вспыхнувшую решимость, Регина отступила назад. – Мэри Маргарет, не уверена, что Регина одобрит твою идею... – в коридоре послышались шаги, а вскоре дверь и вовсе распахнулась, впуская внутрь невысокую брюнетку с горящими от восторга голубыми глазами. Вслед за ней в кабинет вошла эффектная блондинка. Обе вопросительно уставились на бледную женщину, успевшую поспешно поправить сбившуюся наверх юбку и придать своему лицу хладнокровное выражение. Чему еще нужно было научиться Робину, который резко обернулся назад и посмотрел на вошедших со смесью испуга и злости. – Надеюсь, вы услышали меня, мистер Локсли, – проговорила Регина, обходя стол и усаживаясь в высокое кресло. Робин окинул взглядом женщину, давая этим понять, что ничего не окончено, и вышел из кабинета. – Что за идея? – откинувшись на спинку, спросила Регина. Эмма сузила свои зеленовато-голубые глаза и присела на диван, не имея привычки лезть в чужие дела. – Мы хотели бы устроить ярмарку в следующий четверг, для этого нам нужно ваше разрешение. – Нет, – ответила Регина, останавливая взгляд на бумагах, разложенных на поверхности стола. Эмма послала потолку взгляд а-ля "Я же говорила", а Мэри Маргарет приоткрыла рот. – Но... – начала она, поглядывая на шерифа в поисках поддержки. Тихо выругавшись на молящий взгляд подруги, блондинка поднялась с места и подала голос. – Мэр Миллс, хотелось бы заметить, что половина денег, полученных с ярмарки, пойдет в детский фонд, – предприняла попытку Свон. Регина никак не отреагировала на брошенную фразу, продолжая рассматривать выделяющиеся на белом фоне черные буквы и цифры. – Регина, мы собираемся организовать продажу домашней выпечки, будет участвовать весь город. Уверена, все дети, в том числе и Генри, воспримут эту идею с восторгом, – не теряясь под взглядом строгих глаз, продолжил шериф. – При чем здесь мой сын? – Именно они будут представлять на ярмарке приготовленные в паре с мамами блюда, – объяснила Мэри Маргарет, с надеждой поглядывая на брюнетку. – Я подумаю, – после секундного колебания сдалась Регина. И все в этой комнате знали, что если бы не упоминание имени "Генри" в общем контексте, то даже этой фразы закадычные подруги не услышали бы. Когда женщины покинули кабинет, Регина глубоко вздохнула и откинулась на кресло, прикрывая глаза. Все тело распалилось, стоило ей вспомнить недавний инцидент, а к губам прилила горячая кровь. И все из-за этого Локсли, посмевшего своим вмешательством нарушить обычный ход вещей в жизни строго мэра города. Сантиметры кожи, которых недавно касался мужчина, порозовели, требуя продолжения этих дерзких ласк. Вот что значит не иметь постоянного любовника в постели, подумала женщина, проводя кончиками пальцев по ложбинке грудей. Регина и забыла, какого это быть игроком, сражаться с кем-то. Сегодняшняя схватка вернула ее в давно забытые времена, позволила ощутить себя слабой и желанной. Как оказалось, Локсли был достойным противником, способным выдержать ее взгляд и упреки, сломить отпор и навязать свою волю. Только и Регина не вчера родилась: она прекрасно знала цену любой игры, особенно любовной. Прошлый проигрыш стоил ей очень дорого. Боли и счастья. "Зверь", – подумала Регина, растягивая пухлые губы в плотоядной улыбке. Прошлое кануло в лету. Она готова была сыграть.

@@@

      Регина и поверить не могла, что действительно делала это. Если бы кто-нибудь ей сказал, что она будет печь печенье на городскую ярмарку, то женщина поспешила бы сдать этого человека в дурдом. Но, нет, правильнее было бы сдать туда мисс Бланшар, которая все это затеяла. Хоть что-то Регине удалось отвоевать у своевольного сына: печенье было яблочным. – Мам, а мы положили достаточно сахара? – Регина тяжело вздохнула и оторвалась от созерцания пекущихся сладостей, переводя взгляд уставших и раздраженных глупыми вопросами черных глаз на сына. Генри остановился посередине кухни и невинно взглянул на мать. – Достаточно... По-видимому, мальчик решил окончательно доконать ее вопросами, потому как на этом не остановился: – А, может, стоило сделать пирог? Или бисквиты? Вот Салли... – Всю неделю ты мне уши прожужжал, что тебе нужно обязательно печенье! – возмущенно воскликнула брюнетка. Мальчик задумался, но пытку не прекратил: – А вдруг у кого-нибудь будет аллергия на яблоко? Например, у мисс Бланшар или, на худой конец, ее подружки, – подумала женщина, мысленно улыбаясь этой чудесной мысли. Еще есть Локсли... – присовокупила она. – Послушай, Генри... – от взбучки ребенка уберег пронзительный короткий звонок в дверь. Кинув на стол пестрый фартук, Регина поправила волосы и прошла в коридор. Натянув на лицо хладнокровную маску, брюнетка повернула ручку и выглянула на улицу. Чтобы удивленно и зло приподнять идеальные брови. Кто в этом городе потерял страх настолько, чтобы звонить в дверь мэра, а затем скрываться?       Уже собираясь захлопнуть дверь, женщина резко повернула голову влево и увидела торчащую в звонке палку. Присмотревшись внимательнее, она разглядела разноцветное оперение и металлический наконечник изящной стрелы. И если бы взгляд мог испепелять, то от этой штуковины ничего бы не осталось. Вырвав стрелу из звонка, Регина сжала ее в руках и кинула взгляд на дорогу. Ни души. Но душу совершившего это женщина знала...       Осмотрев в последний раз свой сад с раскидистыми дубами и яблонями, Регина вошла в дом и закрыла за собой дверь. Ухмыльнулась и посмотрела на наконечник, проводя по нему подушечкой пальца. – Разбойник... – прошептала она, убирая стрелу в комод и возвращаясь на кухню, где ее уже поджидал любознательный и нетерпеливый Генри, заготовивший еще тонну вопросов, которые Регина благополучно пропустила мимо ушей, размышляя о поломанном звонке.

@@@

      Ярмарка действительно привлекла своим размахом весь город. Площадь, обычно пустынную и молчаливую, сегодня занимали разноцветные палатки и гудящий народ, стремившийся в прямом смысле этого слова откусить лучший кусок пирога, коих видов было множество. Сам организатор мероприятий стоял около действующего фонда и с гордостью и с восторгом наблюдал за разворачивающейся картиной, внося пометки в бумаги о количестве продаваемой продукции. Условие, которое непременно выдвинула Регина, чтобы хоть как-то сдержать в узде планирующееся действие. Сама женщина стояла вместе с сыном около прилавка и с усмешкой и некоторым раздражением наблюдала за лицами горожан, проходивших мимо и видевших, возможно в первый и последний раз в жизни, мэра города в переднике и с улыбкой на лице. Брюнетка и рада была бы закончить этот цирк, но радостное и счастливое лицо сына, оборачивающееся к ней каждый раз, стоило самым храбрым и привороженным широкой улыбкой мальчика подойти к палатке и купить выпечку, было дороже для нее всего на свете, поэтому она терпела и старалась меньше внимания обращать на обалдевшие лица жителей. Ради него она могла бы и клоуном нарядиться, если только понадобится. – Мам, а куда ты делала вторую порцию? – спросил Генри. – Как куда, она лежала здесь, на столе, – мальчик нахмурился и взглянул на полупустой стол, где кроме тарелки с несколькими печеньями и бокалом яблочного сидра больше ничего не было. – И хватит дергать меня за брюки, – брюнетка пригубила напиток и взглянула на сторонившуюся их толпу. – Я не дергал, для этого мне пришлось бы наклониться, – пробубнил мальчик. – Подожди, что значит не ты? – чуть опешила Регина. Женщина села на корточки и приподняла длинную скатерть. Из-под плотной материи на нее посмотрели два огромных и полных любопытства карих глаза, опушенные густыми загнутыми кверху ресницами. Темные кудряшки спутанными прядями падали на детский лоб, а улыбка, расцветшая на лице ребенка при удивленном взгляде мадам мэра, открыла вид на милые ямочки на пухлых щеках. – Ты кто? – прошептала Регина, осматривая мальчика. Весь его рот был испачкан крошками печенья, а в ногах лежала пустая ажурная тарелка, принесенная сегодня утром из дома мэра. Кажется, теперь Регина догадывалась, что случилось со второй порцией приготовленного ею печенья. Мальчик не ответил, лишь протянул незнакомой женщине кусочек оставшегося печенья и, вытянув губки дудочкой, приложил к ним указательный пальчик. – Не говори, пожалуйста, что я здесь, а то мар... – ребенок нахмурился и зашевелил губами, – нет, мэс... – Может быть, мэр? – сдерживая смех, подсказала Регина, наблюдая за сосредоточенным личиком. – Да, точно, накажет моего папу... – А папа у нас кто? – спросила брюнетка, убирая со лба слипшиеся кудри. – Он очень хороший, – последовал ответ, проникнутый детской любовью и страстностью. – Мам, ну ты нашла печенье? – ребенок встрепенулся и испуганными глазами, в которых читалось "не выдавай", посмотрел на следящую за ним женщину. Регина вздохнула и, закусив губу, опустила скатерть. – Нет, по-моему, я забыла его дома. – Что же нам делать? – Как что? Отдыхать, – Регина развязала фартук и положила его на стол, собираясь вернуться домой и насладиться тишиной. Однако почувствовав, как ее штанина вновь поехала вниз, подтолкнула сына на выход, а сама уселась вниз, приоткрывая домик прятавшегося в нем мальчика. – Твой папа знает, где ты? – ребенок округлил глаза и с растерянным видом посмотрел на пустую тарелку. – Печенье закончилось, – и прежде чем Регина успела ответить на это, услышала громкий возглас: – Роланд! Резко вскочив вверх, брюнетка с удивлением взглянула на озиравшегося по сторонам Робина. Озарение пришло сразу же, стоило глазам цвета стали столкнуться с глазами оттенка жидкой смолы. Скосив взгляд вниз, Регина отметила неподвижного мальчика, уставившегося в предполагаемое место назначение отца. Через секунду женщина вновь почувствовала ладошку на своей ноге. – Не говори папе про печенье, пожалуйста, – и что собственно могла сделать Регина, когда на нее смотрели два огромных карих глаза с бесконечной надеждой и просьбой внутри? Правильно, твердо кивнуть и, протянув ребенку ладонь, сжать крохотные пальчики. Роланд осторожно выбрался из своего укрытия и встал рядом с женщиной. Высокий стол мешал увидеть его, поэтому брюнетке пришлось подхватить мальчика на руки, прижимая к груди. И если раньше жители города смотрели на нее удивленно и опасливо, то сейчас – некоторые просто забыли как передвигать своими конечностями и глядели на мадам мэра как на восьмое чудо света с девятым на руках. Робин, увидев сына на руках строгого мэра, облегченно выдохнул и поспешил к палатке, на ходу расталкивая ошалевший от такой картины народ. – Мисс Миллс, простите, Роланд... он просто очень любопытный и любознательный... надеюсь, он не создал сильных неудобств... – бормотал Робин, протягивая к сыну руки. Мальчик только крепче обвил шею Регины, невесомо проводя носиком по жестким черным прядям брюнетки. – Единственный, кто тут создает неудобства, – это вы, Локсли. И не наговаривайте на сына, у вас чудесный ребенок, – улыбнулась женщина, за что получила широченную улыбку Роланда и нахмурившееся лицо его отца. Ладошка мальчика затерялась в густых волосах, нежно расчесывая завитки. – Роланд, я думаю нам пора, не будем злить мадам мэра, – произнес мужчина, перехватывая сына и отрывая его тем самым от занимательного занятия. Регина почувствовала, как пальчики прошлись по ее щеке и линии губ, и не смогла удержаться от улыбки мальчику. – Вы ведь не расскажите мэру обо мне? – Робин удивленно посмотрел на сына, уже собираясь объяснить, что стоящая перед ним женщина и есть тот самый грозный мэр города, про которого он рассказывал столько страшных историй, когда Регина подошла к ребенку и провела изящной рукой по кудрявым прядям. Она была так близко, что Робин вновь ощутил тот несравнимый ни с чем пряный аромат, исходящий от бронзовый кожи и угольных волос. Такой волнующий и по-настоящему женский. Сильные руки крепче обхватили детское тельце, дабы уберечь себя от ошибки, которая, наверняка, будет стоить громкой пощечины и не менее громкого скандала на глазах у горожан. – Обещаю, – проговорила брюнетка, переводя взгляд бархатных глаз на Локсли. Роланд улыбнулся, показывая глубокие ямочки, и обнял отца. – Всего доброго, мисс Миллс. – И вам, Локсли, – женщина развернулась и успела сделать шаг по направлению к палатке, когда услышала долетевшие до ее ушей слова: – Робин. Обернувшись, Регина взглянула на мужчину и, оглядев того с ног до головы, произнесла: – Я запомню... Робин Локсли, – улыбка, появившаяся на идеальном лице, осветила темные глаза, придав им почти игривый блеск.

@@@

      Интересно, что может сделать человека раздражающим? Вечная улыбка или, может быть, бьющая через край энергия? Желание помочь всем и каждому или звонкий, пробуждающий даже мертвых голос? Как знал каждый житель небольшого городка штата Мэн, Мэри Маргарет Бланшар вмещала в себе все эти качества, и делающие ее столь... многогранной. И сейчас, сидя в кафе-ресторане около двенадцати часов вечера и пересчитывая деньги, горожане особо сильно ощущали этот талант молодой учительницы, быть и полезной и надоедливой одновременно. И ведь не подкопаешься, аргумент "Все для бедных детей", – не тот постулат, с которым можно пуститься в дискуссию и начать спорить. Понимая это, Сторибруковцы с одинаковыми выражениями лиц следили за медленно плывущей минутной стрелкой, которая вот-вот должна была ознаменовать конец дня и, возможно, долгожданную свободу. Хотя, глядя на неуемную учительницу младших классов, надежда оказывалась все более призрачной. – Хорошо Миллс, посидела на свежем воздухе и пошла домой, – устало протянул Лерой, глядя на пишущую что-то в бланках Мэри Маргарет. – А нам тут, вот как чувствую, до глубокой ночи сидеть придется. Робин оторвался от цифр, которые уже расплывались не только перед глазами, но и в сознании, и посмотрел на закемарившего на диване сына. Голова раскалывалась, глаза слипались, но руки упорно продолжали выводить каракули на бумаге. – Мэри, а зачем мы этим занимаемся? – вопрос, заданный мужчиной, громогласным звоном раздался в тишине. Даже Роланд, испуганный суровым голосом отца, поднял голову от мягкого дивана и протер заспанные глаза. – Это распоряжение мадам мэра, – как ни в чем не бывало ответила девушка, записывая в блокнот новую порцию цифр. Робин и сам не понял, как карандаш, твердо сидевший между его пальцев, превратился в два огрызка. Он только видел перед глазами улыбавшееся лицо брюнетки, которая сейчас наверняка принимала ванну в своих хоромах и готовилась ко сну, пока он, пока они, сидели и занимались этим бессмысленным трудом, то есть, её прихотью. Образ женщины, закутанной в махровое полотенце с тюрбаном на голове, настолько распалил воображение мужчины, что, не долго думая, он попросил малыша Джона уложить Роланда в кровать, а сам, под звучное восклицание "А считать кто будет, Робин?", отправился к особняку, пока не решив, что именно он собирается делать.       Не обращая внимания на новый звонок, Робин встал перед дверью и обрушил на нее сильный удар правого кулака. Дверь распахнулась после четвертого.       Ожидание увидеть перед собой разомлевшую Регину, облаченную в легкий халат и домашние тапочки, столкнулось с жестокой реальностью: перед ним стояла усталая и измученная хозяйка особняка. Контраст был настолько разительным и, честно говоря, разочаровывающим, что Робин на долгие минуты потерял дар речи, просто отмечая идеально сидящий, как всегда, костюм, но сейчас слегка помятый, и темные, сливающиеся с черным цветом глаз, круги чуть выше высоких скул. – Мистер Локсли, вы что-то хотели? – совершенные пухлые губы, казалось, не совершили ни единого движения. Регина даже не знала, сколько сейчас времени. Засидевшись с бумагами и налоговыми платежами, а затем потратив кучу времени, укладывая сына спать, она совершенно потеряла счет минутам. И конец рабочего дня еще не предвиделся: вторая часть стола в кабинете была обложена отчетами шерифа и прошениями жителей, которые тоже необходимо было разобрать. – Я... нет, то есть... нет, да, – пролепетал Робин, глядя на Регину. У брюнетки даже не осталось сил поддерживать их словесные перепалки. На отрывистый ответ мужчины она просто вздохнула и потерла переносицу, прикрывая напряженные глаза. – И что это? – Вы себя хорошо чувствуете, Регина? – Вы пришли ко мне в дом, чтобы спросить о самочувствии? – а, нет, запал остался. По крайней мере, еще не совсем поутих. Расслышав стальные нотки, Робин выпрямился и поднял подбородок вверх. – Скажите, кто вам дал право эксплуатировать труд жителей? – изящные брови тут же затерялись в волосах. – Мистер Локсли, не все после целого дня работы могут соображать так же ясно, как и вы, поэтому, если вас не затруднит, объясните проще, – женщина привалилась к косяку и посмотрела на него своими бархатными глазами. – Как пожелаете: сейчас, около тридцати человек не идут домой, будучи занятыми абсолютно бесполезным делом, а именно, пересчитывая количество проданных и купленных булочек и пряников на сегодняшней ярмарке. Повторю свой вопрос: кто вам дал право эксплуатировать и тратить впустую наше время? – Один вопрос: от кого вы получили данную информацию? – спросила брюнетка, склоняя голову вправо. – Мисс Бланшар, – начиная чувствовать себя полнейшим ослом, ответил Робин. – Ну вот и спросите об этом мисс Бланшар. Еще какие-нибудь вопросы? – Подождите, – Локсли придержал закрывающуюся дверь, – Что вы хотите этим сказать? Разве это не ваше распоряжение? – Мое, – видя, что мужчина уже готов что-то сказать, Регина закрыла глаза и проговорила, – Но лично к мисс Бланшар и не сегодня. У вас ко мне все? В отличие от вас, мистер Локсли, у меня много работы и совершенно нет времени, да и желания, тратить его с вами... – Тогда, может вам нужна помощь? – Вас не поймешь, мистер Локсли. Вы пришли ко мне, возмущаясь по поводу мифической работы, которую я, видите ли, наложила на часть населения, а сами предлагаете помощь c... работой. Всего доброго, мистер Локсли. – И все же? – не теряя надежды спросил Робин. – Вы ведь не отстанете? – увидев подтверждение в серых глазах, женщина развернулась, оставляя дверь открытой, и прошла внутрь зала. Втянув носом сладкий шлейф духов с примесью ноток крепкого алкоголя, Робин закрыл за собой дверь и посмотрел в темное помещение. – Никогда, – прошептал он и последовал за полной загадок женщиной.

@@@

      Перевернувшись на правый бок, Регина удобнее пристроилась в мягком, но крепком кольце рук, вдыхая терпкий мужской аромат. Широкие ладони тут же прошлись по выпиравшим позвонкам, скрытым за легкой шелковой блузкой и опустились на округлые ягодицы, чуть сжимая их. Озарение, граничащее с сердечным приступом, пришло не сразу, ударяя в ноющие от боли виски. Регина резко распахнула глаза.       Прямо перед ее взором оказались чувственные губы, сквозь которые вырывалось теплое дыхание, опаляющее лицо. Трепещущие во сне светло-русые ресницы и безмятежное выражение делали Робина почти юным: лоб, вечно нахмуренный, разгладился, а ямочки, появляющиеся время от времени на щеках, придавали ему вид маленького ребенка. И если бы голова женщины не раскалывалась от напряжения, а мышцы не ныли от долгого лежания в одном положении, она была даже могла умилиться этой картине совершенно другой стороне этого мужчины, открывшейся для нее этим утром. Утро! – Локсли, – тихо позвала Регина, пытаясь высвободить руку. Робин лишь чуть качнул головой и только усилил хватку, вбивая тело брюнетки в свое. – Локсли! – задыхаясь от тяжести мужского тела, вскричала она. Нехотя разлепив веки, мужчина взглянул на Регину, не спеша убирать руки с женских бедер. – Не могла бы ты хоть утром не орать? – спросил он. Черные глаза расширились, и Регина уперлась кулачками в широкую грудь. – Я с вами на брудершафт не пила, чтобы переходить на ты! Сейчас же отпустите меня! Робин вздохнул и дал немного пространства. Голова гудела, но вот тело, впервые за долгие годы, испытывало умиротворение. Что же они такого вчера делали, что сейчас он испытывает такое... спокойствие? – От Ваших воплей у меня раскалывается голова, так что не могли бы Вы... – Да отпустите же вы меня, наконец! – нервно вскричала женщина, избегая взгляда серых глаз. – Видит Бог, я не хотел, – шепнул Робин, захватывая тонкие запястья в свои ладони. Секунда, и Регина оказалась подмятой под мускулистое тело. Рот мужчины быстро нашел пухлые губы и прижался к ним в яростном поцелуе, заглушая тем самым уже готовый вырваться сквозь зубы протестующий крик. Если это был единственный способ, который мог заставить Регину замолчать, то Робин готов бы практиковаться каждое утро, постепенно разрушая сопротивление мадам мэра. Не разрывая с ней зрительного контакта, мужчина настойчиво раздвинул ее губы и коснулся языка. Продолжая ласкать бархатные створки, он перехватил одной рукой женские запястья и запустил ладонь в густые черные волосы, чуть оттягивая их. И никто не знал, что стало точкой кипенья, однако Регина была первой, кто сдался под этим чувственным и в то же время нежным натиском. Закрыв блестящие глаза, женщина рвано выдохнула и ответила на поцелуй. Ее тело расслабилось, а длинные ноги, облаченные в классические брюки, разъехались в стороны. Поняв безмолвное приглашение, Робин, не теряя времени, начал осыпать идеальное лицо легкими поцелуями, касаясь губами век, лба, щек и острого подбородка. И дело было даже не в том, что у него давно не было женщины, хотя это тоже играло роль. У него никогда не было такой женщины. Властной и податливой, игривой и строгой одновременно. Регина заключала в себе столь много разных граней, что ею можно было только восторгаться. И удивляться. И желать.       На секунду Регина вновь услышала голос разума, твердивший ей, что необходимо срочно положить этому конец: воспрепятствовать этим разрушающим ее тело на части ласкам и сказать мужчине катиться ко всем чертям. Но хриплый шепот, прозвучавший около уха, быстро его заткнул: – Хватить сопротивляться, тебе хочется этого так же сильно, как и мне. – С чего ты взял, Локсли? – пытаясь вернуть былое величие и хладнокровие, что было абсолютно невозможно в ее положении, произнесла Регина. – Если бы это было не так, ты бы не играла, – истина, прозвучавшая в словах мужчины, подстегнула брюнетку послать все условности к черту и найти терзавшие золотистую кожу губы. Почувствовав капитуляцию, Робин отпустил запястья, тут же затерявшиеся в его волосах, и склонился над длинной шеей, пробуя вкус на языке. Робин спустился ниже, оказываясь на уровне лихорадочно подымающейся груди. Медленно он коснулся подушечками пальцев манящей ложбинки и чуть оттянул корсет вниз. Его тело с готовностью отозвалось на дальнейшие действия, когда... – Мам, ты здесь? – в дверь постучались, и Регина поблагодарила Бога за то, что додумалась запереть ночью дверь. – Да, милый, ты что-то хотел? – напряжение сковало ее мышцы, пока глаза оставались прикованы к лицу Робина. – Уже восемь, мне нужно в школу, – ответил Генри. – Или я могу остаться дома? – уже веселее добавил он. Регина выдохнула и откинулась на подушки, прикрывая глаза. – Конечно нет. Подожди меня пару минут на кухне, я сейчас спущусь, – даже сквозь плотные стены она могла услышать недовольное бурчание сына. Послышались неспешные шаги, и наступила тишина. Робин прижался своим лбом ко лбу женщины, опаляя ее губы горячим дыханием. – Нам необходимо закончить начатое... – Ты предлагаешь мне послать сына на все четыре стороны, только для того, чтобы удовлетворить прихоти организма? – иронично поинтересовалась брюнетка. Приподнявшись, она мягко, но настойчиво оттолкнула мужчину и поправила измятую блузку и взъерошенные волосы. – Нет, я предлагаю тебе провести вечер в моей компании, – вдруг вспомнив свою робость, неуверенно проговорил Робин. – Это свидание? Я подумаю, – но Робин не позволил ей уйти так просто. Схватив ладонь, он притянул Регину к себе и заглянул в угольные, затягивающие своей чернотой глаза. – Это да или нет? Брюнетка приподняла одну бровь и закусила губу. – Если я соглашусь, ты позволишь мне приготовить завтрак сыну? – Если ты согласишься, а сам приготовлю тебе завтрак, – улыбнулся мужчина, нежно проводя пальцем по чувствительной коже женских рук. – Звучит заманчиво, но пока мы не можем себе позволить это, – Регина поднялась и прошла к двери, останавливаясь около косяка. – Сегодня в восемь, Локсли, и не опаздывай. – Не дождешься, – ответил Робин. На секунду Регина остановилась к нему спиной, а затем медленно повернула голову чуть влево, позволяя увидеть расцветшую на губах кривоватую улыбку. Хмыкнув напоследок, женщина скрылась в коридоре, откуда через минуту раздался ее мелодичный чуть хрипловатый голос: – Генри, сегодня вечером к нам придут гости...