What If?

От лица Аманды.

У меня нет клаустрофобии. Никогда не было. Но прикованная металлическими креплениями к почти вертикальному гробу я чувствую страх, зная, что дверь закроют. Фараонам не было страшно, когда их помещали в саркофаг, поскольку они уже были мертвы. Фьюри убеждал меня, что скорость регенерации, которая заложена у меня в ДНК, нечеловеческая. Он говорил, что не вакцина излечила меня от остеосаркомы и сделала мне новую стопу, а я. Моя генетическая уникальность. Но сейчас, глядя на шрам, который я вчера оставила на ладони кухонным ножом, чтобы проверить, я с болью осознавала, что, возможно, я обычный человек, которого легко можно убить ножом в живот. И может быть мое решение было ошибкой. Рана была глубокая, крови было много.

***

— Аманда, зачем ты… Столько крови… — мистер Беннер перепугался. Он подумал, что я порезала вены и слегка успокоился, увидев порез на ладони. — Разве я похожа на суицидницу? — ухмыльнулась я, глядя как он быстро промывает рану. Мистер Беннер несколько минут молчал, глядя на глубину пореза, как разрез быстро наполнялся багряной кровью, которая медленно капала на пол. Доктор задумался. Когда вся моя кисть приняла гранатовый цвет, я тихо окликнула его, пытаясь вывести из транса. — Мистер Беннер, — проговорила я. По телу побежали мурашки, когда он резко откинул мою руку. Он быстро схватил полотенце и обернул кисть в белый хлопок. А после направился к двери и вышел. Ощущение, что так не должно было быть, что не все под контролем, меня пугало. Я смотрела на окровавленное белое полотенце, чувствовала запах своей крови, ощущала боль, а в ушах звенела фраза Ника Фьюри: «Уникальный ресурс».

***

Вчера я слышала, как Старк опять ругался с Фьюри. Доктор Беннер сказал мне, что они не пришли к консенсусу. Я знала, что Тони против всего этого. Сейчас я осознала, что, возможно, он — единственный человек, который действительно понимает весь риск происходящего. Его не было в лаборатории. Я даже не знаю, хотела бы ли я, чтобы он был здесь. Мало кто осведомлен об опыте. Никто кроме доктора и моего биологического отца из бывших Мстителей не знает о том, что будет происходить через пять минут в этом помещении. Я наблюдала, как доктор готовит шприц и растворы, которые усилят проводимость «Вита-лучей», стабилизирующие действие сыворотки в организме. Он был сосредоточен. Но его привычная добрая улыбка исчезла, а в глазах я читала нотки страха. Вчера, когда он выбежал из моей палаты, он, видимо, стремительно направился к Фьюри, чтобы рассказать об увиденном, о том, что они подумали, что я — особенная, а оказалось, если порезать мою руку — пойдет кровь. Но Фьюри, как всегда, был непоколебим в своих замыслах. Он больше всех видел во мне то, чего не видела я, то, что уже до смерти пугало меня. — Ты готова? — раздался голос доктора Беннера, я посмотрела на него и несколько раз кивнула. Он переглянулся с Фьюри, который наблюдал за происходящим через защитное стекло в другой комнате, — Я вчера наверное напугал тебя… — проговорил профессор, положив руку мне на плечо. — Нет. Испугались вы, — произнесла я, и на лице доктора появилась улыбка. — Я рад, что ты не теряешь свой привычный настрой, — ответил он и бросил быстрый взгляд на мою кисть со шрамом. — Не вижу причин расстраиваться пока, — проговорила я. Беннер закивал и похлопал меня по плечу. — Тебе будет больно. Я вколол обезболивающее, оно начнет действовать через несколько минут. Но, к сожалению, снимет лишь малую долю ощущений. Будь готова ко всему, Аманда. — Мне кажется, сейчас не нужно быть настолько честным, мистер Беннер, — ответила я, — Лучше скажите, что меня укусит комарик и не успею я глазами моргнуть, как все уже закончилось. — Профессор слегка приподнял уголки губ, в глазах грусть подменила страх. Ненавижу, когда меня жалеют. Я пыталась, как могла казаться не напуганной, не уязвленной. Но доктор на то и доктор, что видел меня насквозь и хоть как-то пытался меня утешить. Он быстро распылил на руки и шею усиливающий действие «Вита-лучей» раствор и взял в руки шприц. — Сейчас я вколю тебе сыворотку CCC, а после тебе придется некоторое время побыть в радиокамере. Не пугайся резкого шума, когда аппарат начнет работать, хорошо? — произнес Беннер, глядя мне в глаза. — Хорошо, — ответила я и слегка дернулась от укола в руку. — Остальную дозу ты получишь в радиокамере в виде пара, — он поставил шприц на столик с инструментами и посмотрел на Фьюри за стеклом. — Он решил не приходить? — спросила я, видимо, страх все больше охватывал меня. Беннер виновато опустил голову и проверил все составляющие крепления радиокамеры. — Не злись на него. На его месте я бы тоже не хотел смотреть на то, как… — он замолчал. А я перестала дышать. Ужас, переполнявший его, наконец передался и мне. Я не смогла ничего ему ответить. Он медленно закрыл дверцу моего саркофага. «Только в отличии от фараонов меня похоронят заживо», — возникло у меня в голове, когда доктор Беннер окончательно запер радиокамеру с другой стороны. Было темно, свет попадал в мой саркофаг лишь через маленькое окошечко, которое располагалось параллельно моим глазам. — Все хорошо, Аманда? — громко спросил Беннер. — Да, — быстро ответила я. Через мгновение раздался резкий шум. Мое тело вздрогнуло, а сердце начало биться еще сильнее. Мне казалось, что сейчас оно выскочит из меня. Шум с каждой секундой увеличивался, как и давление в саркофаге. Мои колени начали дрожать. Уши заложило после второй минуты, белый пар окутывал меня в свой плен. Сквозь туман я разглядела фигурку Фьюри, который, кажется, скрестил руки на животе. Даже он боялся в этот момент. Когда звуки радиокамеры достигли своего максимума, я подумала, что из моих ушей пойдет кровь. После возник резкий гул и каждый миллиметр моего тела охватила острая боль, словно металлическую проволоку просунули через мои мышцы и кости, как иглы через куклу, и провели по ним электрический ток. Я невольно закричала. Но это не ослабило мои муки, которые с каждой секундой возрастали. Пар уже полностью наполнил мой саркофаг. Стекло покрылось влагой от моего учащенного дыхания. Я закричала еще раз, почувствовав, как белый пар разъедает, как кислотный газ, мою кожу. Из глаз потекли слезы, но они сливались с потом на моем лице. Я с огромным усилием приоткрыла глаза, в страхе, что пар начнет разъедать мою сетчатку. Мое сердце вздрогнуло и на секунду я забыла об аде, в котором находилась, забыла о моем теле, которое рефлекторно и бессмысленно билось в конвульсиях, пытаясь вырваться. Чья-то до боли знакомая фигура появилась рядом с Фьюри. Пар уже заполонил все. Влага мешала мне увидеть, кто это был. Мои руки безнадежно тянулись растереть влажное покрытие со стекла, словно я забыла, что была полностью прикована к этой чертовой камере. Я больше не могла держать глаза открытыми. Глаза, словно начали гореть. Температура в моем гробу поднялась. Я уже не могла сдерживать себя, свои инстинкты. Фигура человека рядом с Фьюри медленно угасала в голове. Я кричала от боли и безысходности. Проклинала себя за то, что согласилась на это. Казалось думала обо всем сразу. Силуэт моей тети промелькнул среди всех других мелькающих у меня в голове. Я почувствовала, как голос начал слабеть. Я сжала кулак и ощутила свою кожу. В этот миг я отказывалась доверять свои ощущениям. Ощущениям, что моя кожа у меня в руке. Смотреть было больно и бессмысленно. От повышенной температуры мои оковы начали плавиться. Хотя это вряд ли подбодрило бы меня попытаться выбить дверь: голос пропал, я была обессилена. Последнее что я услышала был грохот по радиокамере: меня пытались вытащить, но мой гроб не хотел открываться. Последнее, что я увидела, в лице Аманды, было до боли знакомое лицо. Вместе с сознанием, казалось, я теряла себя. Все мои воспоминания, словно горели в аду вместе со мной.

От лица Автора.

За день до этого. — Вакцина не действует, Фьюри. Ее рана на руке не зажила. Нам не стоит проводить опыт! — Беннер был растерян и напуган. Он ударил по столу, — Ты меня слышишь? Нельзя проводить опыт! Фьюри задумчиво сидел спиной к доктору, глядя в окно. — Я слышу тебя, — медленно обернулся Ник, — Откуда у нее на руке рана? — Она порезалась, — спокойнее ответил Брюс. — Зачем? — спросил Ник. Беннер обескураженно посмотрел на него. — Почем мне знать, Ник? Это неважно. Рана не зажила. Сочится кровь. Ты понимаешь? — Беннер импульсивно схватился за голову. — Мы ввели только половину дозы. Это еще не провал, — ответил Фьюри, спокойно глядя на собеседника. — Мы не знаем, как подействует сыворотка. То, что ее ДНК приняла «Экстремис», говорит об уникальности. И возможно ее кровь приняла бы сыворотку ССС. Но «Экстремис» уже заложен в ее геном. — Но не проявил себя, как видишь… — перебил его Ник, — Регенеративные способности нужно разбудить. Ее природные ресурсы сейчас в спячке. Это же просто, Брюс, палец не заживет, пока его не порежешь. — Ты же знаешь, что было с Красным Черепом… — аргументировал Беннер, — Сыворотка может проявить себя самым неожиданным образом… После нескольких секунд молчания Ник ответил: — Как раз этого я и жду, Брюс.