Мой милый мишка

      Выходные прошли как обычно. Как проходили сотни до этого и пройдут ещё сотни после. Не скажу, что я делал одно и то же. Просто они тянулись лентой среди моих дней. Не было необходимости идти на работу/учёбу, и по сути, это основное отличие.       Я развалился на диване и смотрел телевизор. Там красивая девушка в нежном персиковом платье на каком-то приёме соблазняла прекрасного парня. Сцена сменилась, и они уже на дорогой яхте, вокруг море и солнце. Реклама каких-то духов. Хотя здесь так же, как с сигаретами, нам продавали прекрасную жизнь, а не очередной флакончик. Нам показывали, что стоит приобрести что-то — и вместе с этим мы обретём счастье. Мы так упорно к этому стремимся. Так хотим отличаться и одновременно быть как все. Где же в этой программе зародилась ошибка? Мы бьём себя в грудь, говоря, что не такие, как все. Но хотим того же. Все мы жаждем общения и встреч с друзьями, теплых объятий и нежного касания губ, видеть его или её глаза напротив и искать там искорки любви. Так может, действительно не стоит всё так усложнять? Найти девушку, завести семью, вырастить деток и быть счастливым. Почему, обретя что-то, мы начинаем копаться в себе и искать там недовольство, искать, что же не так, почему мы не чувствуем всепоглощающего счастья? Может, просто расслабиться?       Я вспоминал его глаза. Сколько эпитетов можно подобрать к цвету: кофейные, шоколадные, карамельные.... Но может, главное — что его. Тогда не так важно, как именно назвать. Объективно они действительно очень красивые, черта, за которую сразу уцепляется взгляд. В каждом человеке есть что-то такое. Манящие пухлые губы, тонкие пальцы, изгиб шеи или упругая попа, меня же привлекали глаза. Почему? Просто когда смотришь в глаза другого, видишь в них себя. Немного эгоистично, конечно, но в этот момент для человека весь мир ограничивается тобой. В его глазах только ты, и чем ближе оказываешь к нему, тем сильнее всё вокруг сжимается до одного тебя. Раньше я беззастенчиво ловил чужие взгляды. При разговоре всегда смотрел в глаза и искал там эмоции. Сейчас всё чаще опускаю взгляд. Мне неуютно. Чего я опасаюсь? Боюсь увидеть что-то в чужих глазах или того, что увидят в моих.       Выходные прошли. Всё так, как обычно. Они просто закончились. Мы с такой жадностью ждём этих дней, надеясь на что-то. Но это просто сорок восемь часов, и они проходят. Хотя кое-что изменилось. Я рад, что мои выходные закончились.       Шёл за ним в толпе, не окликал и не подходил близко. Сегодня я дарил себе удовольствие наблюдать. На работе все по-прежнему, хотя и не совсем. Я не присоединился к толпе страдающих по поводу окончания выходных, не обсуждал последние повышения и даже был рад стопке папок на своём столе. Мне хорошо и спокойно. Я чувствовал себя торговцем на рынке. Мой товар, казалось, никому не нужен, залежалый и покрытый пылью. Я старательно продавал его, даже отдавал даром, но все эти люди вокруг просто шли мимо. Никто не останавливался, чтобы даже посмотреть. Я даже уже отчаялся. Пока однажды к моему прилавку не подошёл мальчик. Его глаза горели так же, как когда-то у меня. Он рассматривал мой товар, детали какого-то древнего механизма, и тянул к нему руки. Сначала я очень робко протягивал ему одну вещицу, потом другую. Он хватал их, доставал откуда-то из кармана платок и осторожно протирал, дышал на них и, очищая, возвращал мне. Я судорожно рылся во всём этом хламе, стараясь найти самую красивую, самую нужную деталь. И он был рад им всем. Все принимал, всем дарил новую жизнь, и мне в том числе.       После работы я медленно брёл к привычному уже месту остановки. Люди бежали, спешили, каждый по своим делам, задевали друг друга. Только я, казалось, шёл нарочито медленно и спокойно, что бесило окружающих. Мне некуда спешить. Мой мишка всё так же стоял у магазинчика и развлекал детишек. Сегодня на редкость много народа, на нём повисло трое или четверо малышей. Он изображал из себя супергероя. Дети повторяли за ним, вытягивали руки к небу и смеялись. Он немного подпрыгивал и, кажется, выражал искреннее негодование по поводу того, что небо не становится ближе. Они обнимали его, старались даже приподнять, и я с трудом удержал себя, чтобы не кинуться в эту толпу и не помочь.       Я подошёл в тот момент, когда ребятня по зову кого-то из родственников забежала в магазин. Обнял моего мишку и закрыл от удовольствия глаза.       — Привет, — прошептал предположительно куда-то в район головы.       — Привет. Сегодня народу многовато, не смогу посидеть. Может, подождёшь меня в магазинчике, если не очень спешишь, а потом прогуляемся?       Я улыбнулся и прошёл внутрь. Потрясающе пахло сладостями, и был свободный столик. Я купил себе всевозможных пирожных, чай и сел на свободное место. Дети с завистью и удивлением смотрели на меня: им явно хотелось прикоснуться к этому великолепию, но это мой день. Я позволил себе немного расслабиться и насладиться.       Сколько прошло времени, не знал. Я поглощал свои пирожные, возился в телефоне, записывая что-то по работе. Даже не заметил, как вокруг стало тихо. В магазинчике осталась только хозяйка, которой не было до меня дела. Она прибиралась под какую-то тихую музыку. От мыслей меня отвлекла неожиданная тяжесть на плечах и шёпот: «Идём?». Я обхватил его ладонь своей и осторожно сжал, прикрыв глаза.       — Ты устал? — такой же тихий голос. Он начал водить большими пальцами по моей шее. Я убрал свою руку, позволяя ему продолжить. Мишка осторожно массировал мне плечи и что-то говорил про отдых, сидячую работу и совершенно твёрдые мышцы. А мне было хорошо, и я лишь кивал на все его слова, молчаливо соглашаясь.       Мы вышли на улицу, когда уже стемнело. ***       На выходных нужно было встретится с друзьями, решить несколько дел в институте и отоспаться. Последнее было одним из самых важных дел, поэтому время до обеда я позволил себе провести в кровати. Потом друзья. Мы виделись не каждые выходные, но раз в две недели стабильно, правда, состав мог немного меняться. Решено было завалиться в какой-нибудь бар и провести там время до утра.       Ребята рассказывали о том, как проводят лето, со сколькими девчонками удалось познакомиться, а кто-то, смущаясь, говорил, что, кажется, встретил свою единственную. Мы вспоминали институт и то, что время неумолимо движется вперёд, приближая к нам ещё один учебный год. Кто-то уже задумывался, что будет делать дальше, даже подыскивал себе рабочее место. Мне же совершенно не хотелось погружаться сейчас в подобные мысли. Говорят, институт — это самое счастливое время, и мне хотелось получить от него максимум. Подумать о работе и семье я ещё успею. За мной не несся на всех парах поезд, так куда так торопиться. Зачем взваливать на свои плечи лишний груз? Я не строил грандиозных планов по поводу своей дальнейшей жизни. Нет, конечно, хочется кем-то стать и чего-то добиться, но давайте сначала разберёмся с тем, что есть в данный момент, и насладимся. Зачем так серьёзно задумывать о завтрашнем дне, если я сейчас здесь. Подобными мыслями только сделаешь своё сегодня печальным и тусклым, а завтра от этого не изменится.       Алкоголь приятно облегчал голову и позволял расслабиться. Иногда хочется немного отпустить себя, отдохнуть от проблем и мыслей. Пожалуй, примерно раз в месяц — самый тот срок. Ко мне подсела симпатичная девушка с бокалом в руках и что-то зашептала на ухо. Какую же откровенную чушь она несла. Ну откуда взялось мнение, что парням так нравится слушать все эти бредни, стоит лишь снабдить их милыми ужимками и улыбками? Хотя раньше я не возражал. В любой другой вечер обнял бы и немного прижал к себе. Никаких пошлостей, просто чтобы расслабиться, поболтать о ерунде и очистить голову. После таких разговоров мир казался ещё более розовым. Почему-то в тот момент мне вспомнились пони. Они расхаживали по зелёному лугу и щипали травку. Прекрасные гривы и хвосты легко трепал ветер. Я подошёл ближе, чтобы коснуться рукой этой красивой сказки, и оказалось, что это не пони вовсе, да и не розовые. Чёрт, Дэхён, такую картинку испортил. Может, в следующий раз пригласить его посидеть с нами, выпить пива и расслабиться?       Девушка, поняв, что я в разговоре не заинтересован, продолжила болтать с подругой. Нет, я бы с удовольствием поговорил, но, боюсь, начни вещать о хомяках, пони, деверьях, одиноко растущих на целом поле травы, она отодвинется от меня на порядочное расстояние, и мне больше не нальют. Вечер продолжался дальше. Меня допытывали по поводу работы, шутили, что с такой должностью можно легко лапать очаровательных девчонок и при этом выглядеть невинно. Я не стал уточнять, что в последнее время обнимаю только симпатичного парня.       Пьяные разговоры всегда отличаются абсолютно неожиданными поворотами событий и странными темами. В этот раз он свёлся к симпатиям. Я даже невольно прислушался. Обсуждали, какие части тела девчонок наиболее привлекательные. Выдвигались различные предположения: стройные ножки, попа, грудь, животик, спина, тонкие пальчики, глаза, кто-то сказал про лодыжки.       — Губы, — практически выдохнул я. Чем вызвал всеобщее одобрение и внимание. Всё же в этот вечер от меня сложно было добиться внятного диалога, — как будто чуть припухшие. Невозможно оторвать взгляд.       Девушки усиленно хлопали ресницами, и кто-то даже облизнулся пару раз. А потом пришла и их очередь. Теперь обсуждали уже привлекательные стороны парней. В какой момент разговор зашёл про поцелуи, я упустил. Что только не услышишь в пьяной компании... Какие только эксперименты, оказывается, не ставили мои друзья на своих девушках: покусывания, посасывания, игры языком и лёгкие ласки во время процесса. Некоторые решили проверить всё это на практике, и несколько парочек удалились из нашей компании. Я тоже распрощался и направился домой.       В понедельник снова на работу. По сторонам в этот раз смотреть не хотелось, покровы тайны сняты, и это уже не было так волнующе. Хотя, признаться, я был бы рад идти сейчас рядом. День был каким-то бешеным, как будто у нас сегодня акция и все окрестные детишки собрались на неё. К вечеру народа стало даже больше. Он пришёл как обычно. Я прижал его к себе, задержав в объятиях немного дольше, чем обычно, и попросил подождать окончания работы. По количеству купленных пирожных я понял, что фигура его не очень беспокоила, а дети даже на секунду перестали шуметь, провожая взглядом всю это гору сладостей. Правда, их шок продлился недолго.       Мой рабочий день окончен. Я прошёл в комнату, чтобы переодеться. Дэхён даже не заметил меня, он был погружён в свой телефон, что-то там печатал. Надеюсь, не строчил сообщение возлюбленной? Выйдя из комнаты, осторожно подошёл к нему сзади и положил руки на плечи. Он на секунду напрягся, но услышав мой голос, расслабился и даже прикрыл глаза. Я начал поглаживать его шею и осторожно сминать. За непродолжительное время этого массажа мои руки касались плеч, шеи, ключиц, заползали в волосы. Я отвлекал его разговорами о вреде сидячего образа жизни, а сам наслаждался теплом и ощущениями на кончиках пальцев.       На город уже опустились сумерки, когда мы вышли из магазина и побрели куда-то вдоль дороги. Неважно было, в какую сторону направляться, главное, просто идти. Несколько минут мы молчали, наслаждаясь прохладой вечера и звуками города.       — Дэхён, а что ты думаешь о поцелуях? — вопрос конечно странный, но мне почему-то вспомнился наш недавний разговор с друзьями.       — А что тут думать. Довольно-таки приятное занятие, — он улыбнулся и рукой коснулся своих губ. — Ну, я думаю, тебе это известно. С чего вдруг такие вопросы? Только не говори, что ты ни разу того.       — Не переживай не девственник, — поспешил я развеять это удивлённое выражение его лица. И откуда только вылезло это предположение. — Просто обсуждали недавно с друзьями эту тему. Оказывается, каждый пробовал проделывать во время поцелуя что-то такое. Ну там… залезть девушке под блузку, пользуясь им, как отвлекающим манёвром, прикусить губы и пососать язычок, чтобы ощутить что-то новое.       Я почувствовал, что краснею. Почему вообще завёл эту тему? Почему обсуждаю это с ним? И почему мне так стыдно? Я мысленно благодарил опустившийся на город вечер за то, что он скрыл моё смущение.       — И что тебя беспокоит? — он повернул ко мне голову и попытался заглянуть в глаза.       — Ничего, — я специально поймал его взгляд, чтобы не выглядеть малолетним школьником, который обсуждает с друзьями как первый раз целовался по-французски, — просто мне никогда не хотелось как-то специально экспериментировать. Я целовался, и не раз, но всё происходило очень естественно. Если хотелось — касался её спины или шеи, прикусывал губы, проводил язычком. Я как-то никогда не делал этого специально, чтобы почувствовать новые ощущения, старался доставить удовольствие. Мне казалось, что нет ничего лучше естественного течения ситуации, действовал скорее по наитию.       — Тебе не хватает новых ощущений? — произнося это, он остановился и внимательно посмотрел на меня.       — Может, я таким образом потерял что-то? Какую-то грань чувств? — я пытался выразить что-то, сам не знаю что. Зачем только начал этот странный разговор... В баре меня тянуло на пони и хомячков, когда мы говорили о поцелуях, а теперь наоборот. Я не стал притормаживать и пошёл дальше, Дэхён не отставал.       — Нет. Сомневаюсь, что ты что-то потерял. Лучше всего действовать вот так, не задумываясь. Тогда есть возможность полностью погрузиться в чувства, насладиться. В этом вопросе не стоит слишком много думать, иначе потеряешь что-то важное. Это же симпатичный тебе человек, а не поле для экспериментов. В новых ощущениях нет ничего плохого, просто, — он вздохнул и на несколько секунд замолчал. Я терпеливо ждал продолжения. — Просто зачем пытаться улучшить то, что уже и так прекрасно? Тем более, поддаваясь порывам души, ты и так пробуешь что-то новое. Даже не знаю, как объяснить. Если мне хочется — целую, а там как пойдёт.       Он улыбнулся и немного ускорил шаг, я последовал за ним. Мы гуляли ещё какое-то время. Я рассказывал ему о наших посиделках с друзьями и пригласил хотя бы раз сходить, просто чтобы развеяться. Он обещал подумать, обнял и ушёл домой. Я ещё немного побродил по округе, вдыхая ночной воздух. Нужно было идти домой и поскорее ложиться спать, утренний подъём на работу никто не отменял. «Тебе не хватает новых ощущений?». Я так и не ответил на этот вопрос.