" - Я была другой когда - то,но он заставил меня измениться" -

Рин умер в ту же ночь. Признаюсь честно, мне хотелось застрелить его. Он бы не мучился так, как мучился тогда. А еще, мне было страшно... Он перестал дрожать, а его дыхания я не слышала, либо из — за притупленного слуха, либо из — за выстрелов пуль. Когда я поняла, что он не дышит, то перевернула его, заглянув в глаза. Они были пустыми, а сам он постепенно становился холодным. Господи, парень, тебе еще жить и жить... Такая глупая смерть, что смеяться хочется. В остальные пару лет я вернулась в Париж, постаралась найти работу, в которой бы не приходилось использовать способности вервульфа. В итоге — работала с цветами. Платили гроши, но я всегда помнила о том, что смогу в любой момент отпроситься, найти жертву и напасть, высосав все живое. Поэтому — деньги мне были не особо нужны, только если на одежду. Первый день на работе вышел не очень. Ей богу, в цветах не разбираюсь, стою, как дурочка, и смотрю на разные цветы, пытаясь понять, что такое « Бегония Вечноцветущая », и « Колерия ». Пришлось покупателю самому показать, где эти цветы, обругать меня и отдать деньги. Тогда я осталась на месте работы, выслушивая ругань начальника. Как меня еще не выгнали тогда... Итог — начальник посадил меня в киоске и заставил учить названия всех цветов, что были. И, вы думаете, я это сделала? Пф, конечно же... Да, на следующий день я знала все цветы, что обитали в моем киоске. Я вырисовывала цветы целую ночь, запоминала запахи, их названия. Помню, несколько раз сильно злилась, и приходилось выходить на свежий воздух, проветриваться, и с холодной головой вновь учить названия и запахи цветов. О, как же было здорово учить все их окрасы, аж до истерики. Магазин начал вставать на ноги, и, вскоре, из палатки, мы перебрались в свой отдел в торговом центре. Цветов поставлялось все больше и больше, и мне казалось, что я умру от такого количества запомненных мною запахов и названий. Иногда нос переставал функционировать во время работы — вот тогда наступала настоящая жопа. По ночам приходилось, мало того, что запоминать, так еще и вести подсчеты того, что должны привезти завтра, а так же того, что я продала за день. Но, признаюсь, теперь и платили больше. Когда мне было скучно, я начинала сидеть и просто зарисовывать эти проклятущие цветы, которые даже сейчас мне во снах сняться… Я уснула в самом конце своей « биографии », Кентин не потревожил меня тем вечером.

На утро я обнаружила дорогое кольцо на правой руке.

Год спустя

— Ты действительно выглядишь в нем хорошо, Касс. Я стояла у зеркала, которое с легкостью отражало меня в полный рост. В отражении я более не видела ту себя, что была несколько лет назад. Следа от пепельных, когда-то коротких, волос не осталось. Длинные, чисто черные, без синих прядей, волосы аккуратно лежали на плечах. Одно из украшений, купленных в честь праздника, в виде колье аккуратно обвивалось вокруг шеи, отражая лучи солнца, которые светили прямо в окна, делая и без того светлый бутик еще более светлее. Опускаясь взглядом ниже по своему телу, я могла замечать мелкие шрамы, которые продолжали затягиваться и по сей день. Вскоре, как только оголенные участи тела кончились, глазу предстало белое платье, держащее грудь, и подчеркивающее хорошую фигуру. Оно не было чересчур пышным, или наоборот, буквально липнущим к телу, нет. Это была просто золотая середина. Что было более важным, платье, как и фата, не были пятиметровой длины. Само платье было украшено разными узорами, больше похожими на цветы. Я невольно вспомнила о том цветочном ларьке, и лицо, что выражало задумчивость, озарила полу — улыбка ровных зубов. Рядом же, как и обычно, держа ухмылку, стоял мой брат, одетый в смокинг. Кастиэль все еще имел красные волосы, вот только его подростковая одежда изменилась на более солидную, но, как ни крути, брат старался выбирать что-то отдаленно похожее по стилю. Но сейчас, стоя в этом смокинге, я более не узнаю своего брата — подростка. Кастиэль быстро повзрослел в юношеские годы, но сейчас он действительно стал солидным мужчиной. Я чуть повернула голову, осмотрев строго одетого брата с ног до головы, и улыбнулась. — Я во всем выгляжу неотразимо, но твоя бабочка затмит всех вокруг. Розалия, стоящая позади нас, прыснула в кулак. Брат являлся другом жениха. За несколько лет он все же наладил отношения с Кентином, пусть это был достаточно долгий и мучительный процесс, и брат не мог обойтись без остроумных фраз во время всего этого. И это, честно говоря, помогало. Кентин, в итоге, смирился с тем, что Кастиэль может пошутить над ним даже сейчас. Он научился давать ему отпор и мог ответить ему так же колко и дерзко, как мог говорить с ним гитарист. Мы быстро справились с тем, чтобы помочь друг другу в выборе свадебных платьев|костюмов. И все же, Кастиэль оставил свою бабочку в магазине, заменив ее на черный длинный галстук. И я не удивилась, когда нашла эту бабочку у себя в пакете, с запиской от Розалии.

***

— … Объявляю вас Мужем и Женой. Жених, можете поцеловать невесту. Крики « горько », свист, радостные « Поздравляем » — все это сопровождало наш долгожданный поцелуй. Оторвались от губ друг друга после поцелуя, длившегося около тридцати секунд, если я правильно уловила счет всех приглашенных гостей. На нас сразу же пошел наплыв родственников и друзей, которые говорили поздравления, дарили цветы. Родители обоих, уже сведенных вместе, семей плакали. Что говорить о брате, который тоже не смог сдержать слез радости? Кентин взял меня на руки. Такое неожиданное действие заставило меня вздрогнуть, но не растеряться. Я, обвив руками шею любимого, прижалась к нему, когда он понес меня к выходу из загса. Радость, что захлестнула меня с головой, описать словами было нельзя. Как только двери загса были оставлены позади, я взяла букет, становясь спиной ко всем бывшим одноклассницам. Сосчитав до трех, бросила букет в толпу, и одна из девушек все же поймала его. Розалия, что счастливо держала букет невесты, уже предвкушала возможную скорую свадьбу. Но в этот раз подружкой невесты стану я. Как и обычно, нам предложили сфотографироваться. Никто из сторон против не был. Кентин прижал меня к себе, положив руки на талию. Несколько раз мы сфотографировались одни, а после подключили родителей, а там дальше пошли и друзья. Моя история еще не закончилась, наоборот, мне открылось светлое, счастливое будущее. И сейчас я с большой гордостью могу сказать одно:

Я была другой когда-то, но он заставил меня измениться.