Полагаясь на судьбу

Сириус уже полторы недели ходил мрачнее тучи, огрызался, кидался на всех, кого видел. Даже Джеймс не смог вывести Сириуса из такого состояния. Всему виной была маленькая кудрявая кнопка, которая мало того, что опозорила Блэка перед всем факультетом, так еще и не упускала возможности побесить Бродягу лишний раз. Решив, что друг сам все расскажет, когда захочет, Джеймс переключился на Лили. После бала она словно стала терпимее к нему относиться. Перестала орать на него при любом случае, иногда отвечала на улыбку. Джеймс был счастлив и окрылен. Девушка, которую он так долго добивался, наконец-то перестала проклинать его при каждой встрече. В один из вечеров Джеймс, Римус, Питер и Сириус вернулись в гостиную раньше обычного. Вдоволь нагулявшись по территории, парни решили обойтись без приколов и вернуться в обитель своего факультета. Римус и Питер сели в углу доделывать домашнее задание, Сириус стал подниматься в комнату, а Джеймс решил рискнуть и присел на диван рядом с Лили. Девушка читала книгу, но когда парень позвал ее, она не стала его игнорировать. - Интересная книга? - спросил Джеймс, глупо улыбаясь и ероша волосы. - Сложно сказать. Мне нравится, но у каждого свои вкусы, - резонно ответила Лили, глядя на огонь. - Какая книга твоя любимая? - У меня нет любимой книги. Есть те, которые я хочу прочитать еще раз, но любимой нет. А твоя? Ты вообще книги-то читаешь? - с легкой улыбкой произнесла девушка. - Обижаешь, - оскорбленно воскликнул Джеймс. - Мне всегда нравились приключения Тома Сойера. - Магловская книжка? Тебе разрешали читать такие? - Лили, не все чистокровные семьи высокомерные снобы. Есть и нормальные, но их обычно считают осквернителями рода. Мои родители никогда не ставили на первое место чистоту крови и меня научили тому же. - Прости, - смущенно проговорила девушка. - Ничего страшного. Твоя точка зрения вполне понятна, но не стоит равнять всех под одну гребенку. Я прочитал много литературы как магической, так и магловской. Но Том Сойер и Гекельберри Финн остались моими любимыми. Там столько всяких шуток и розыгрышей, - с детским восторгом проговорил Джеймс. Лили засмеялась, обращая на себя внимание всех присутствующих в гостиной. Строгая староста Эванс смеялась над чем-то с балагуром Поттером? Лили, которая всегда кричала на Джеймса, сейчас сидела и спокойно разговаривала с ним? Кто-то разочарованно вздохнул, ведь были и парни, которые надеялись, что Лили обратит на них внимание, были и девушки, которые надеялись, что увлечение Поттера пройдет и он обратит внимание на более достойную особу. Более достойной каждая из присутствующих считала себя, однако теперь многие поняли, что Джеймс от них ускользнул. И только Римус Люпин и Питер Петтигрю искренне радовались за своего друга. Внезапно на лестнице, что вела в комнаты мальчиков, раздался крик, звук закрывшейся двери и ругательство Сириуса. Блэк спустился с лестницы и, не обращая ни на кого внимания, направился к выходу. - Истеричка, - гневно бросил он, и портрет снова встал на свое место, выпустив гриффиндорца. Лили бросилась наверх. Пускай их с Маргаритой и нельзя было назвать подругами, но староста переживала за новенькую. Эванс заметила, что иногда Маргарита словно закрывается в себе, ходит грустная и отрешенная. За Лили последовали Джеймс и Римус. Питер, не понимая, почему так все волнуются, остался в гостиной и стал списывать эссе у Люпина. Открыв дверь, Лили увидела Маргариту, которая без остановки ходила по комнате, застегивая чью-то мужскую рубашку. Ее глаза горели от злости, движения были резкими. Казалось, что даже кудряшки прыгают сильнее обычного от ярости. - Маргарита, что случилось? Сириус был взбешен! - произнес Джеймс, закрывая дверь. - Все очень просто и прозаично, - немного насмешливо отозвалась Кроусвелл. - Вошел без стука, а я тут переодевалась. Слово за слово, договорились до того, что я послала его трахаться с Мальсибером. Он попытался загнать меня в угол, а я шарахнула его Экспеллиармусом, а так как он меня выбесил до этого, то я не вырвала его палочку, а просто отправила его знакомиться со стеной. Он разозлился, но я выпихнула его из комнаты и закрыла дверь перед носом. Он матерился, орал, а я его послала. Джеймс присвистнул, Римус недовольно прищурился, а Лили нахмурилась. В Эванс просыпалась староста. - Ты понимаешь, что нельзя было использовать такое опасное заклинание? Ты могла поранить его и, он бы попал в Больничное крыло. - Лили, я его туда сама скоро отправлю, собственными руками, - раздраженно сказала Маргарита. - Слушай, - хитро улыбнулся Джеймс, - а может вы просто влюбились? Вы только и делаете что ругаетесь. Мне кажется, Господин Лунатик, мы нашли пару для Господина Бродяги. Осталось только выяснить у него, так ли это. Влюбился ли наш друг, как думаете, Господин Лунатик? - О, несомненно, Господин Сохатый, - подхватил шутку Люпин. - Вы что, сдурели? Я никогда и ни в кого не влюблюсь. Существуют обстоятельства, которые заставляют забыть про любовь. Мне пришлось похоронить это чувство - озлобленно бросила Кроусвелл и вышла из комнаты, хлопнув дверью. - Что это с ней? - недоуменно произнёс Джеймс и удивился, поймав на себе недовольный взгляд Лили. *** Маргарита проходила по подземельям уже около часа, когда услышала за спиной чьи-то голоса. Обернувшись, она увидела Снейпа и Мальсибера. - Мерлин, кого я вижу. Это же мерзкая и нахальная полукровка, - начал Мальсибер. "И с этим придурком я отправляла трахаться Сириуса? Надо было выбрать кого поумнее," - думала девушка, доставая палочку из кармана и готовясь отражать заклинания. С парочкой чокнутых слизеринцев она как-нибудь, да справится. - Что тебе от меня нужно? Нас ничего не связывает, мне на тебя плевать, тебе на меня тоже. Предлагаю молча разойтись и забыть друг про друга, - девушка сосредоточенно наблюдала за парнями, готовая в любой момент прибегнуть к магии. Мальсибер мстительно и зло улыбнулся, а Снейп взволнованно посмотрел куда-то позади девушки. Маргарита не успела обернуться, как услышала обезоруживающее заклинание. За спиной появились Эйвери и Розье. - Какая встреча, - глумливо произнес Розье, поигрывая палочкой девушки. Маргарита поняла, что теперь у нее шансов почти нет. Только если какая-то счастливая случайность, но верить в это не было никакого желания. - Затмись, - произнес Розье и на глазах девушки появилась плотная черная повязка. - Мы немного поиграем с тобой и отпустим. Депульсо! - воскликнул парень и девушка отлетела к стене. - Ты не знала, что слизеринцам не стоит хамить? Мы этого не любим. А в свете последних событий таким как ты скоро вообще станет плохо жить. Девушка, после удара о стену, сползла по пол. От удара весь воздух вышел из легких, тело болело, да и повязка на глазах не улучшала самочувствия. Девушке вспомнился год, когда по школе разгуливали Пожиратели. Постоянные темные заклинания, после которых днями приходили в себя. Постоянные яды, которые подливали в еду особо выступающим. Постоянные пытки Круциатусом. Маргарита ненавидела последнее больше всего, потому что с этим ничего нельзя было поделать. Порой заклинания испытывали на первокурсниках, и Кроусвелл не могла нормально на это реагировать, бросалась защищать детей. Джек пытался ее удержать, но ему никогда не удавалось. Ситуация, которая сложилась сейчас, сильно напоминала Хогвартс, когда в кресле директора сидел Снейп. - Что-то ты, смотрю, расслабилась. Вингардиум Левиоса! - девушку подняли под потолок и отпустили. Вскрикнув, Маргарита пошевелила ногами. Позвоночник вроде сломан не был, что не могло не радовать. Придя немного в себя, девушка начала подниматься, опираясь на стену. - Вчетвером на одну девушку? Похвально, дорогие. Истинно слизеринская подлость. На большее вы и не способны. Экспеллиармус! - крикнула девушка, бросая все свои силы на беспалочковую магию. Те умения, которые они с Джеком приобрели на занятиях Отряда, сейчас пригодились. Пускай и не в идеале, но девушка владела беспалочковой магией. Когда гладкое дерево коснулось ладони, Кроусвелл сняла повязку. - Снейп, не медли. Твой ход! - рявкнул Эйвери. - Сектусемпра! - воскликнул бледный парень. Северус явно был не в восторге от сложившейся ситуации. Он одними губами прошептал "Прости" и сказал: - Если мы не уберемся, то ее смерть повесят на нас. Слизеринцы ушли, а Маргарита осталась лежать на холодном полу подземелий. К счастью, она успела увернуться, и заклинание лишь немного зацепило бок. Лежа в луже собственной крови, которая увеличивалась, пускай и не очень быстро, Кроусвелл подумала о том, что она так и не поговорила с Сириусом нормально за все это время. *** Блэк быстро остыл после очередной ссоры с Маргаритой. Побродив немного по замку, он вернулся в комнату, надеясь поиграть с Джеймсом в карты. Однако Поттер был занят разговором с Эванс, что разозлило Сириуса. В любой другой ситуации Сириус был бы только рад тому, что Джеймс наконец-то добился своего, но последнее время Блэк был похож на бочку с порохом. Неизвестно, в какой момент взорвется, и что послужит искрой. Сириус завалился на кровать и уставился в потолок. Хотелось спокойствия, прежнего озорного огонька, который толкал их на шалости, но с недавнего времени этот огонек стал другим. Он стал всепоглощающим пламенем, которое разгоралось сильнее, когда рядом находилась Маргарита. Ссоры с ней стали чем-то необходимым. Видеть, как смешно она морщится, когда думает, куда именно ей нужно повернуть, чтобы попасть на урок, стало потребностью. Осознавать, что порой на уроках, когда в ее глазах появляется нежность и любовь вперемешку с болью, она думает о ком-то другом - пыткой. Блэк мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Ну не мог он, Сердцеед Всея Хогвартса Сириус Орион Блэк, влюбиться в кого-то! Даже если это маленькая, очень привлекательная и сексуальная его соседка по комнате. Скорее всего, именно такое пренебрежение со стороны Кроусвелл по отношению к Сириусу и послужило причиной тому, что он так бурно на нее реагирует. Азарт и уязвленное самолюбие. Парень достал Карту Мародеров, чтобы посмотреть не ошивается ли кто из преподавателей поблизости. Несмотря на то, что на ужине они были, Блэк захотел перекусить чем-нибудь и теперь надеялся попасть на кухню. Однако, когда он открыл карту, то первая точка, которая ему попалась на глаза, была точка под именем Маргариты Кроусвелл. Сириусу стоило только увидеть, что точка неподвижна, как он сорвался с места и бросился в подземелья. Блэк не мог сказать, сколько времени он потратил на дорогу, но ему казалось, что коридоры тянулись бесконечно долго. Когда он нашел ее, ему казалось, что он опоздал и теперь ее уже не спасти. И только едва заметное сердцебиение говорило о том, что надежда еще есть. Сириус бережно поднял девушку на руки и понес в Больничное крыло. - Какого черта она не осталась сидеть в гостиной? - бормотал парень себе под нос. - Она не знает школу и пошла бродить. По подземельям. Идиотка! - Сириус начинал злиться. Мадам Помфри, забрав бледную Маргариту у Сириуса, тут же выгнала парня из Больничного крыла, сказав, что он может зайти завтра. Блэк порывался спорить, но закрытая перед носом дверь отнюдь не способствовала переговорам. Гриффиндорцу ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в гостиную. Джеймс сидел на диване перед камином. - Маргарита в больничном крыле, - произнес Блэк, опускаясь в кресло. - Что с ней произошло? - шокировано произнес Джеймс, глядя на друга. Тот сидел в кресле, закрыв глаза и откинув голову на спинку. - Не знаю. Думается мне, что дело не обошлось без наших дорогих зеленых друзей, - с отвращением и ненавистью сказал Блэк. - Завтра она придет в себя, и я с ней поговорю. Стоит объяснить девочке несколько вещей. И в первую очередь то, что бродить по подземельям в одиночестве запрещено. - И кто ей это запрещал? - с улыбкой спросил Джеймс. Поттер был согласен с Сириусом в том, что бродить в подземельях не стоит, но то, с какими эмоциями говорил об этом Сириус наводило Сохатого на определенные мысли. - Я ей запрещаю! - воскликнул Сириус, подтверждая мысли Поттера. Джим хитро и с интересом смотрел на друга. - В чем дело? - подняв одну бровь, сказал Блэк. - Господин Бродяга, - хохоча сказал Джеймс, - влюбился в маленькую пигалицу, которая не обращает на него внимания. Сириус зло сверкнул глазами на друга, который все так же хохотал, не обращая внимания на взгляды. - Сохатый, если я захочу, то она будет моей девушкой. И мне понадобится меньше семи лет, чтобы она хотя бы начала разговаривать со мной нормально. - Знал бы я тебя хуже, решил бы, что ты нарываешься на спор, дружище. Но только это не в твоем характере, да и Маргарита не тот случай, - Джеймс хлопнул Сириуса по плечу и отправился в комнату. Бродяге нужно было побыть одному. Он все еще не готов для откровенного разговора. Он все еще не переварил те мысли и чувства, что крутятся в его голове. Сириус остался сидеть перед камином. Мысли не были сосредоточены на том, что сказал Джеймс. Мысли не были направлены на расследование того, кто напал на девушку. Мысли представляли собой воздушное облако без определенной формы и направления. Мелькали эмоции, желания, отрывки разговоров, а в какой-то момент сознание зацепилось за одно единственное воспоминание. *** Гораций Слизнорт ходил между партами и диктовал рецепт зелья, которое в дальнейшем они должны были приготовить. Сириус рецепта не записывал, а сидел и скучал. Думал поговорить с Джеймсом, но Поттер был невменяем - он наблюдал за Эванс. Сириус с раздражением посмотрел на рыжую макушку. Эта наглая староста отнимает у него друга. Блэк перевел взгляд и увидел еще одну причину его раздражения. Маргарита записывала рецепт зелья так, словно это было самое важное в ее жизни. А когда Слизнорт хлопнул в ладоши, тем самым известив, что ученики могут приступать к приготовлению, она встала к ближайшему котлу и уверенно стала нарезать ингредиенты. - Сегодня мы разобьемся на пары, - медленно произнес зельевар. - Блэк и Кроусвелл, Северус и Лили, Поттер и Люпин. - Простите, профессор, но не могли бы Вы не ставить меня с Северусом? - тихо спросила Лили, когда Слизнорт оказался рядом с ней. До этого она не сдвинулась с места. - Вы этого хотите? - Лили утвердительно кивнула. - Тогда встанете с Поттером, а Мистер Люпин встанет с мистером Петтигрю. Остальное распределение Блэк не слушал. Он ленивой походкой подошел к Маргарите, но та даже не обратила на него внимания, продолжая нарезать какой-то корень. Парень усмехнулся такому демонстративному игнорированию и, взяв рецепт у девушки, стал читать. - Сок плода любви? Ты серьезно? Насколько мне известно, плод любви это ребенок. Девять месяцев... Дорогая, предлагаю приступить к этому прямо сейчас, у нас не так много времени. Любое уединенное место для нас подойдет, - с ослепительной улыбкой произнес Сириус. - С рукой своей займись плодами любви, придурок. И времени займет меньше, и сил, - зло сказала девушка, направляя на Блэка нож. - А сок плода любви это всего лишь сок граната. И то, что ты подумал всего лишь о сексе, говорит о том, что ты - озабоченный. - А то, как ты отреагировала на мою фразу, говорит о том, что ты - ханжа, - тем же тоном ответил Сириус. - Я так полагаю, ты за меня сваришь зелье. А я могу доспать то, что не доспал сегодня ночью, - Блэк вальяжно расселся на стуле и стал наблюдать за Маргаритой. Она же не обращала на него никакого внимания. Во всяком случае пыталась, потому что иногда она все же кидала на него взгляды. Взгляды, которые не предвещали ничего хорошего. - Прошу всех сдать зелья, - произнес профессор Слизнорт за пять минут до конца урока. Маргарита отнесла зелье, но профессор ее задержал. - Вы готовили зелье, а мистер Блэк ничего не делал, - утвердительно произнес мужчина. - Думаю, он должен тоже выполнить свою задачу. Мистер Блэк, подойдите сюда! - парень выполнил просьбу. - Думаю, Вам стоит опробовать зелье, которое приготовила Ваша напарница. - Я не буду это пить. Не думаю, что она настолько хороший зельевар, что можно пить все, что она приготовила. - Однако она готовила, а Вы отдыхали. Будьте добры, - голос профессора был мягкий, но настойчивый. Сириусу пришлось подчиниться. - А знаете что за зелье мы варили сегодня на уроке? - произнес Слизнорт после того, как Блэк выпил зелье. Парень отрицательно помотал головой, чувствуя себя загнанным в ловушку. - Легкая форма Амортенции, так сказать. Однако от этого зелье не перестает быть приворотным. Мерзкое хихиканье слизеринцев, сочувственные вздохи гриффиндорцев и громкая ругань Маргариты, за которую с факультета сняли пятнадцать очков, но Кроусвелл было плевать, потому что она знала, что Сириус будет донимать ее весь оставшийся день. Таково действие зелья. *** Утро Сириуса началось с похода в Больничное крыло. Маргарита, такая же бледная, лежала на кровати. Девушка спала на боку, подмяв под себя одеяло и закинув на него одну ногу. Сириус прекрасно знал, что это ее любимая поза для сна. Убедившись, что девушка жива, парень отправился на завтрак в Большой зал, а после на уроки. Увидев у Больничного крыла Снейпа, Сириус напрягся. Он был уверен на все сто процентов, что Снейп замешан в происшествии с Маргаритой и был не далек от правды. Ворвавшись в палату, Блэк бросился к койке, где должна была лежать Кроусвелл. Девушка сидела на кровати и теребила медальон. Блэк заметил, что если она думает о чем-то или расстроена, то всегда хватается за серебряное украшение, как за спасательный круг. - Доброе утро. Не расскажешь мне, что вчера произошло? И что здесь делал Нюниус? - голос был равнодушным, и даже ленивым, но Сириус был зол. - Северус заходил не ко мне. У него болит голова и он приходил к мадам Помфри, - девушка лгала. Снейп заходил именно к ней чтобы извиниться и сообщить, что он принял решение. Маргарита сказала, что об этом стоит поговорить с Дамболдором, после чего слизеринец и гриффиндорка распрощались. - А что вчера произошло, я не помню. Просто кто-то напал в подземельях. Как прошли уроки? - Без тебя было скучно. В меня никто не запускал заклинаниями и не поил приворотными зельями. Поттер занят Эванс, Римус учебниками, потому скучно, - насмешливо сказал Блэк. Девушка чувствовала себя неловко рядом с Сириусом. Было больно с ним находиться, потому что он напоминал Джека. Но еще хуже было от того, что когда Сириус рядом, он становится на первое место, оттесняя Джека. Маргарита понимала это и ненавидела себя за это. Она терялась. С одной стороны стоило двигаться дальше, продолжать жить, но с другой стороны хотелось остаться где-то в прошлом, где был Джек, его любовь, воспоминания о проведенных вместе минутах и боль от потери. Девушка была не готова решить сейчас. Девушка была не готова двигаться дальше, хотя понимала, что и в прошлом для нее уже нет места. Она осталась в чужом для нее настоящем, без инструкций к дальнейшим действиям. Сириус уже давно наблюдал за душевными терзаниями Маргариты. Она словно потерялась и искала свет, чтобы идти дальше. И Сириус ловил себя на мысли, что хочет быть этим светом. Хочет быть тем, кто вытащит ее из бездны отчаяния, в которую порой проваливалась Кроусвелл, но Блэк понимал, что в нем нет чего-то важного, чтобы стать светом. Блэк понимал, что несмотря на имя, данное ему в честь одной из самых ярких звезд небосклона, он недостаточно ярок, чтобы быть чьим-то проводником во тьме. Ему самому бы не потеряться в этой жизни. Их размышления прервал директор, пошедший в палату и сразу направившийся к Маргарите. - Добрый день, мистер Блэк. Мисс Кроусвелл, сегодня мне стало известно о том, что вы пострадали. Мне очень жаль, особенно если учесть, что у меня для Вас новости и письмо. То, что я Вам обещал. Надеюсь, вы не забыли заклинания за месяцы учебы, - глаза хитро блестнули из-за очков-половинок. - Как можно, директор, - радостно улыбнулась девушка, принимая письмо из рук директора. Дамблдор попрощался и хотел уже выйти, но его окликнула Маргарита. - Директор, я бы хотела поговорить с Вами на одну очень важную тему, но этот разговор для нас двоих и чуть позже. Еще раз спасибо за письмо. - От родителей? - деланно безразлично поинтересовался Сириус. - Нет. Если ты забыл, у меня нет родителей, чтобы они мне писали. Это так, дела, - уклончиво ответила девушка и замолчала. - Мадам Помфри сказала, что выпишет тебя вечером. Я тебя встречу и провожу, - прервал напряженную тишину Сириус и, получив утвердительный кивок, покинул Больничное крыло. Впервые за всю жизнь казанова Блэк не знал, что сказать девушке. Впервые не хотелось нести тот бред, который так любят слушать пустоголовые куклы. Впервые он переживал за девушку, которая по сути и не имела к нему никакого отношения. Впервые Блэк не захотел признаваться себе в чем-то, а именно в том, что он неравнодушен к особе противоположного пола.