Пазл

Есть вещи, которые не требуют внимания или обсуждения. Есть те, что требуют. Есть томные многоточия, без которых вполне можно обойтись. Есть точки, без которых всё теряет смысл. Точки над i. На первый взгляд трудно отличить одно от другого. Но когда приходит нужный момент и время начинает лететь с неведомой ранее скоростью, становится ясно – пора поставить точку. Чтобы бесконечный и переменчивый пазл событий обрёл, наконец, опору и начал складываться в то, чем с самого начала должен быть. Джаред толком не проснулся и лежал, блаженно жмурясь. Упоительная ночь ещё владела им, задремать удалось только когда начало светлеть. То, что произошло сегодня, принципиально и качественно превосходило всё, что раньше он считал хорошим сексом. Вот это омега. Вот это отдача. Падалеки хотел раствориться в этом воспоминании… и вдруг осознал, что это БЫЛО. Джа открыл глаза и резко сел. Огляделся в поисках плавок, словно пользуясь возможностью сосредоточиться на чём-нибудь ещё. Плавки лежали на полу. Спасительный поиск себя исчерпал, и пришлось посмотреть в глаза действительности. «Дженсен сам пришёл ко мне. Мы переспали. Никто и ничто его не заставляло. Такое вытворяют исключительно по доброй воле. …Охренеть…» - ОХРЕНЕТЬ! ДЖЕЕЙ? – не услышав ничего в ответ, Джаред вскочил и стал одеваться на такой скорости, будто от этого зависит его жизнь. Не нашёл футболку, плюнул – не до этого – и побежал к спальне Дженсена. Пусто. Так же пусто было в кабинете, гостиной, тренажёрном зале, туалете, ванной, библиотеке, да на кой чёрт же эта хата такая огромная?! - Дженсен! Эклз оказался на кухне. Пахло кофе, горел таймер пароварки. Дженс, в джаредовой футболке, стоял спиной к входу, что-то читая с экрана стоящего на столе ноутбука. Он слегка покачивал головой в такт музыке в наушниках и Джаред понял, почему тот его не услышал. Музыка гремела, с тем же успехом можно бы было положить наушники на стол и использовать вместо динамиков. Футболка сидела, как родная. «А я ведь даже что он слушает не знаю. Но басы приличные… Интересно, как теперь он меня встретит. Может, поздоровается. Это бы была вершина грёз, как-то раньше он меня не баловал. Может ощетинится и оттолкнёт. Он теперь всё что угодно может из списка, который я одобрю. Вот это наверняка станет для него сюрпризом. А уж меня-то сколько сюрпризов ждёт. Но одно мы уясним прямо сейчас - Джаред Падалеки не сдаёт занятых позиций.» Он подошёл к ничего не подозревающему Эклзу и, стараясь не отразиться в экране ноута взглянул на то, чем тот занят. Дженсен изучал предложения риэлтерских компаний. В поиск было забито «Сдать элитную квартиру на срок от года.» В одном из окон красовалось фото «Барракуды» напротив парадного входа «ЭС». У Падалеки перехватило дыхание при мысли, что это всё может значить. Он без предупреждения сгрёб Эклза в охапку, ощутимо припечатав его бёдрами к столу. Дженсен вздрогнул. Напрягся всем телом, как при нападении, рывком сорвал наушники, опустил монитор и зашипел: - Падалеки, ты что, на хер, творишь?! - Эклз, а на что, на хер, похоже?! – вернул Джаред вопрос, с той же интонацией. Дженсен попытался вырваться, и не смог. Джа не ослаблял хватки до тех пор, пока не почувствовал, что омега начал расслабляться. Дженсен не шевелился, но исподволь плыл, плавился в его руках, как кусок воска. Тогда он развернул Дженса к себе лицом и обнял. По настоящему, так как мечтал всё это время. Ночью, больше похожей на исполнение последнего желания осуждённых перед казнью, до такой простой вещи, как нежность, они так и не дошли. Постарался вложить в одно объятие все чувства, слова, ругань, признания, клятвы которые бурлили в нём сейчас. А вслух сказал: - Привет. Прости, я не хотел напугать. Ты расскажешь мне, что делал, когда закончишь? - Нет. - Дженс, а как же ты без своей «Барракуды»? Скучать не будешь? - Не буду. Возьмём другую, уже присмотрел. Раритет, настоящая старуха. Но зато… - Что? - Зато смогу сам копаться под капотом. Хватит с меня этого компьютера на колёсах. - Салон просторный? - Да, там, в багажнике можно труп спрятать, а в салоне, если передние сидения разложить, вчетвером можно лечь. - А вдвоём на заднем – можно? - Я… я бы минут двадцать ещё поработал. Д-да. Да. - Точно? - Через двадцать минут, тогда и завтрак. – Дженс попытался отстранить Падалеки, не вышло. – Вроде же договорились, Джей?! - Всё, исчезаю. Работай. Двадцать минут. – Джаред вскинул руки, будто защищаясь, улыбнулся, и подумал, что вот теперь можно со спокойной душой прогуляться до ванной. Он понял, что это было, тогда, в самолёте. Отпечаток тела омеги казалось, пульсировал и растекался по нему, обволакивая и согревая. Он понимал, что это, безусловно, очень приятное ощущение, но ведь оно не жизненно необходимо и его можно контролировать. Контролировать, не смотря на то, что всё внутри заходилось каким-то подростковым: «Всегда! Всегда! И днём и ночью! Хочу… хочу как-то пометить, что бы все знали – он мой. Оставить засос? Заставить со мной расписаться? Я не могу и не хочу жить иначе. Всё после – будет суррогатом и тупым существованием. Джей, Дженни, не отнимай это у меня. Не отталкивай. Ведь если это то, о чём я думаю – ты тоже чувствуешь. Не так, как я, иначе, но не просто же ты меня терпишь. Знать бы, что у тебя в голове, омега. Ты никогда мне не расскажешь. А я бы так хотел знать, не придумывать себе что-то, ЗНАТЬ… что тебе со мной хорошо.» Джаред успел раздеться, выставить температуру воды и намокнуть, когда Дженсен вломился к нему в душ. Несколько дней спустя… - Я прав. - Это почему? - Потому что я старше. Я всегда прав. - Не всегда! - Каждый раз. - Особенно когда не трусишь. - Я не трушу! Я ничего не боюсь. И никого. Просто это… не осмотрительно. Мы вполне могли сделать это через интернет или… да как угодно. - Запираться на всю ночь с теми шлюшками из отдела рекламы и виски без закуски в конференц-зале, вот это было не осмотрительно. Устраивать оргию на столе, и не позаботиться о том, чтобы отключить связь тоже было несколько опрометчиво. - Ты ещё поумнее что-нибудь вспомни. - Так это правда?! Я думал, заливает мне Томми! Ну, ты гигант! - Джей, послушай… - Нет, это ты меня послушай. Дженсен: твоей крутизне завидуют горы. Ты всего добился сам. Ну, заносило тебя порой, а кто святой, кого не заносило. Мог себе позволить. Знаешь почему? Потому что ты делал их, как стоячих, они прогибались и говорили «Есть, сэр! Не желаете повторить?» Это твоё последнее дело здесь, всё, вещи упакованы. Ты – уже идол. Отнесись к этому, как к коронации. - Да не нужна мне коронация! - Ну, слово не удачное, прости. Они должны знать, Дженс, что всё это время это был ты. Ты, какой есть. - Омега. - Самый потрясающий омега в мире. - Точно? - Точнее некуда. Я с тобой. Даже не надейся сорвать такие аплодисменты один, я буду рядом. Вперёд, Тигр. На служебную стоянку «Экономики Сегодня» с утробным рычанием въехал никому не известный автомобиль и сразу привлёк к себе всеобщее внимание. Может потому, что выглядел он несколько угрожающе: остановившись рядом с таким авто, к примеру на светофоре, вы бы, как минимум, заблокировали двери и окна. А может потому, что чёрный Шевроле Импала 1967 года демонстративно медленно доехал до пустующего, но святого и трижды неприкосновенного парковочного места красной «Барракуды» главного редактора. Доехал и занял его. Свидетели этого демарша подрастеряли желание отметиться на проходной первыми. Будоражащий умы шлейф скандалов и тайн, тянущийся за Дженсеном Россом Эклзом, давно не давал им покоя, и был бы давно сорван и растерзан, если бы некоронованный владыка «ЭС» ни втаптывал дерзких железным каблуком в землю. Так было до тех пор, пока во владения Тигра ни забрёл Волк. Каждое их слово, каждый случайно оброненный взгляд подхватывался и моментально поглощался офисом, как остатки добычи крупных хищников стаей гиен. И когда их встречи превратились в стычки, гиены взвыли, почуяв кровь. Время покажет, чья она. Стая сделала стойку. Люди сделали ставки. Наконец, когда уже стало бессмысленно делать вид, что ты болтаешь с кем-то или закрываешь машину, когда ожидание зрителей стало совершенно явным, а его накал достиг пика, передние двери Импалы одновременно распахнулись. Двое, ни говоря друг другу ни слова, вышли и захлопнув двери пошли к лифтам. Водитель шёл впереди и выглядел так, будто только что его окончили снимать для обложки глянцевого журнала, и он явно считал, что заплатил за это журнал недостаточно. Причёска и ботинки, костюм и выражение лица – идеален, как запуск шаттла. Его спутник, идущий вторым, был внешне не столь ослепителен. Возможно потому, что казался не выспавшимся. Но уверенности в его взгляде хватало на двоих. Они вызвали лифт и, в полной тишине вошли в пустую кабину. Собравшая за их спинами толпа в нерешительности замерла. Пара, а это очевидно была пара, обернулась. Кто-то, невидимый среди зевак робко подал голос: - Мистер Эклз? …Сэр? С вами всё в порядке? - Я что, слишком хорошо выгляжу? Толпа безмолвствовала. Выглядел-то он хорошо, но дело не в том… Эклз поднял бровь и нетерпеливо изрёк: - Нну?! Люди, будто проснувшись, повалили в лифт, аккуратно огибая этих двоих. Огромный фрилансер протянул руку нажал на кнопку с цифрой семь. Отдел кадров. Ехали молча. Омега и альфа смотрели прямо перед собой. Остальные, почти все без исключения, старались незаметно достать мобильные телефоны и набрать сообщение. Одно и то же. Ещё никогда в простое и знакомое слово «омега» не вкладывалось столько смысла. Известие летело впереди лифта, чтобы каждый, кто хотел, успел придумать себе дело на седьмом этаже и увидеть ЭТО своими глазами. Раздался сигнал прибытия. Падалеки слегка, кончиками пальцев, дотронулся бедра Эклза. Люди за их спинами затаили дыхание. Створки лифта разошлись. Сегодня в стенах «ЭС» рождалась легенда. Они шли по неуместно плотно забитому людьми коридору, как ледокол по весеннему утреннему льду. Спешащие по неотложным делам уже почти бывшие коллеги и подчинённые прятали глаза, а минуя, останавливались и смотрели им в след, как будто за спинами этих двоих были крылья. Эклз останавливался поговорить с кем-то, временами едва поворачивая голову, бросал: «Падалеки, документы.» «Падалеки, флешку. Не эту!» «Падалеки, как насчёт кофе? Круассаны? Не думаю.» Омеги пытались и не могли обрести дар речи. Альфы давились злостью и сглатывали обильную слюну. Если бы мысли людей можно было видеть, то из «ЭС» пришлось бы срочно эвакуировать всех до двадцати одного года включительно. Потому что все думали только об одном: за что такое совсем не подкаблучник Падалеки позволяет так собой крутить? Что всё это время позволял себе этот омега? Что позволяет сейчас? Что будет позволять, оставшись один на один со своим альфой?! Фрилансер ловил каждое его слово, но в этом безоговорочном подчинении его право на глав.реда читалось сильнее, чем если бы Падалеки прилюдно пописал на Эклза. Наивные не делали здесь карьеру. Каждый понимал, насколько ситуация изменится, после того как Падалеки закроет за Эклзом двери его шикарной квартиры. Иворд, стажёр из отдела снабжения, открыв рот, замер у кофейного автомата, не отдавая себе отчёта в том, что бумаги из папки, которую он держал в руках, рассыпались по полу, когда проходя мимо Тигр Эклз подмигнул ему. Падалеки подобрал распечатки, сложил их в папку, папку вложил в руки шокированного омеги. Дружески похлопал по плечу, сказал «Не бери в голову. Всё наладится!» и пустился догонять того… кто поимел не только Иворда. Того, кто поимел всех. Они вошли в отдел кадров и Дженсен написал заявление на увольнение по собственному желанию. « Делать или не делать по собственному желанию, - любуясь склонённым над столом профилем своего омеги, подумал Джаред. – это стало его новой привычкой. Он только прикасается к ней, только пробует её на вкус. А у меня уже хронический недосып и похоже лишний вес. Но ведь можно спать, когда он готовит. И никто ещё не умер от того, что бросил курить.» Они не знали, что будет дальше. Но были готовы рискнуть!