Подозрения Лорда Малфоя

Подозрения Лорда Малфоя       Первый тревожный звоночек о том, что юный Герой, Мальчик-который-выжил, Гарри Поттер не так прост, как кажется исходя из его поведения, для Люциуса Малфоя прозвенел 31 августа, когда он провожал своего сына к Хогвартс экспрессу. Скорее даже не звоночек, а так себе, намек на него.       Пока Люциус отвлекся, вежливо раскланиваясь с семейством Паркинсонов, которые провожали свою дочь, сын уже успел сцепиться с Золотым Трио. Трио было представлено не в полном составе — отсутствовала грязнокровка Грейнджер, видимо, «мозг» Трио родители еще не привели. Драко, немного манерно растягивая слова, осыпал лишь слегка завуалированными оскорблениями Героя, рыжего Уизли и все его рыжее семейство, обращаясь в основном почему-то к Поттеру.       Люциус подошел ближе и холодной статуей застыл за спиной сына, потому что младший Уизли, похоже, уже окончательно взбесился, а при отсутствии рациональной Грейнджер останавливать его было особо некому. Драко, ничего не замечая, самозабвенно продолжал говорить, плавно соскользнув на оскорбления третьей, отсутствующей части трио.       — А где же ваша маленькая грязнокровная подружка Грейнджер? Неужели вы наконец решили избавиться от ее малоприятного присутствия и постоянных поучений?       Поттер, до того слегка безучастно слушавший Драко и придерживавший Уизли за руку от слишком активной попытки кинуться на слизеринца, вскинул голову.       — Не называй ее грязнокровкой, Малфой!       Уизли дернулся с новой силой, вырвался и собирался было двинуть Драко, но остановился перед тростью, которую выставил Люциус. Драко слегка дернулся и покосился на отца, но не заметив на его лице неодобрения, вновь нахально уставился на Поттера.       — Не смей ее оскорблять! — лицо Героя скривилось от недовольства.       Люциус, конечно, не одобрял сына, не стоит нарываться, когда рядом нет защитников в лице Крэбба и Гойла, вполне можно было некрасиво получить от рыжего Уизли или того же Поттера, а их, при заступничестве Дамблдора, даже не особо накажут. Лорд Малфой мысленно поморщился, видимо сын надеялся на заступничество отца. Надо будет устроить Драко урок на тему необходимости правильно оценивать свои силы. А если бы он задержался, разговаривая с Паркинсонами? Нашел бы сына с вульгарным фингалом?       — Мистер Поттер, это не оскорбление, а скорее констатация факта. При всем моем уважении к мисс Грейнджер, — слово «уважении» Люциус иронично выделил, — ее… происхождение само говорит о качестве бегущей в ее жилах крови, — на последних словах он холодно усмехнулся. Люциус полюбовался произведенным эффектом, к щекам Героя прилил гневный румянец, и вкрадчиво приглушив голос, продолжил:       — Не могу понять, мистер Поттер, неужели вы не знаете столь элементарных вещей? Вы действительно идиот? Или прикидываетесь?       Вот тут-то ЭТО и произошло, глаза взбешенного мальчишки встретились с его глазами. На секунду, нет, даже на долю секунды. Но Лорд Малфой все же успел кое-что ухватить. Несколько мгновений взгляд мальчишки выражал что угодно, кроме бешенства, так явно написанного на лице. Он неоднократно видел такой взгляд. У политиков, у дельцов, даже у себя в зеркале, когда собирался заключать очередную сделку. Взгляд хладнокровной оценки своего противника. Впрочем, он быстро сменился на беспомощную злость, а вот это уже было ожидаемо.       «Вы действительно идиот? Или прикидываетесь?», неужели мистер Поттер… прикидывается?       Подбежавшая Грейнджер, видимо, наконец простившаяся со своими родителями-магглами, холодновато, но вполне вежливо поздоровалась и утащила своих дружков садиться на поезд. Драко немного нервно улыбнулся, скомкано попрощался и удалился в том же направлении, попутно встретив Забини и Гойла, Крэбб помчался их догонять.       Как будто ничего и не было. Позже, вечером, Лорд Малфой несколько раз просмотрел это воспоминание на думосборе, вновь и вновь убеждаясь, что ЭТОТ взгляд ему не привиделся.       Поттеру было плевать на вопрос происхождения Грейнджер, Поттер прикидывал, знает ли Люциус о нем что-то важное или же это просто был случайный безадресный намек. Впрочем, слишком сильно забивать себе голову этой странностью Лорд не стал, слишком мало информации. Глупо делать какие-либо выводы на основе одного взгляда, который вполне мог быть и случайностью. Но совсем выкидывать из памяти это происшествие Люциус тоже не стал, все-таки жизненный опыт говорил, что это может оказаться важным.       Второй звоночек прозвенел, когда Лорд Малфой в составе попечительского совета прибыл на ежегодную проверку финансов и качества преподавания и обучения. Впрочем, непосредственно финансами занимались специально нанятые люди, благо, что под результатом проверки подписывался Лорд Гойл, являющийся выборным ответственным за финансы. Сам Люциус был выборным ответственным за качество преподавания и обучения. Он свободно расхаживал по школе, совал нос, куда хотел — чем неимоверно бесил Дамблдора и преподавателей, легко подводя любые свои действия под свод своих полномочий. Конечно, серьезные замечания в результате проверки должны были рассматриваться коллегиально в Совете попечителей, а там было достаточно приспешников Дамблдора, чтобы на корню задавить любые неугодные ему инициативы, но мелкие замечания Люциус постанавливал к исполнению сам. И все прекрасно понимали, у кого во время проверки существенно осложнится жизнь.       В тот вечер Лорд Малфой со своими помощниками перед самым отбоем нагрянул с инспекцией в гостиную Гриффиндора. О нет, он, конечно, не опустился до проверки личных вещей учеников, в конце концов, не пристало Лорду даже наблюдать, как копаются в сундуках полукровок и грязнокровок, коих на факультете было неимоверное количество. Хотя такая проверка наверняка выявила бы массу всего интересного. Они просто покружили по гостиной и комнатам, брезгливо отмечая разбросанные вещи не первой свежести, не сданные в библиотеку книги, остатки еды. МакГонагалл недовольно поджимала губы, когда помощники фиксировали в протокол очередной мелкий, но неприятный факт.       Люциус даже не особо радовался, спокойно посматривая по сторонам. Пока не поймал на себе короткий взгляд Героя, в котором мелькнула досада и нетерпение. А ведь до этого мальчишка, как и весь факультет, бросал взгляды, полные ненависти. Это что же, мальчишке так не терпится? Спешит куда-то?       После проверки Лорд далеко от гостиной удаляться не стал, а, привалившись к стене, применил к себе дезилюминационные чары и решил немного подождать. Вряд ли срочные дела Поттера могли возникнуть в гостиной.       Минут через двадцать портрет на входе отодвинулся, раздался шелест и быстро удаляющиеся шаги. Невидимый Поттер? Мысленно чертыхнувшись, Люциус двинулся следом, спускаясь вниз по лестнице. Почему-то не покидала уверенность, что чертов мальчишка знал о его присутствии, но, похоже, опасность быть пойманным его совершенно не останавливала.       Тишина. Поттер то ли где-то затаился, то ли уже удрал вперед, слышно его не было. Малфой остановился. Нет смысла искать его, можно, конечно, подождать возвращения возле гостиной, но это уж совсем унизительно. А если он утром вернется? Хотя…       Была еще одна возможность выследить Героя, небольшая, конечно, но хоть что-то. Люциус все-таки сам учился в Хогвартсе, и, естественно, как любой слизеринец, знал немало его секретов. Просто старался не демонстрировать свои знания, как кичливые гриффиндорцы. Ближайший выход из замка был этажом ниже за доспехами рыцаря. Малфой, конечно, не собирался караулить там, ему хватило и ожидания у гостиной, он собирался повесить там один родовой артефактик «Око», представляющий собой крохотный кулон, всегда висящий у него на шее. «Око» зафиксируется на объекте и в течение трех часов будет его незримо преследовать и фиксировать, причем невидимость ему не помеха. Малфой и сам не знал, что хотел увидеть. Ну увидит он, как мальчишка появится, пройдет в гостиную, а потом ляжет спать. Или вообще не появится. И что с того? Но артефакт все же повесил, любой появившийся из-за доспехов попадет в поле фиксации.       Утром «Око» уже висело на цепочке, тускло мерцая, что означало, что в нем есть кое-какая информация. Неужели мальчишка ночью все же объявился?       Поскольку это был последний день проверки с подведением итогов, просмотреть информацию удалось только вечером, уже в мэноре.       Лорд сжал кулон в руке. Сквозь пальцы заструилось небольшое туманное облачко, сконцентрировалось и замерцало, проявляя изображение.       Направленное на тайный ход «Око» заработало внезапно. Никто из хода не появился, но артефакт двинулся по коридору. Похоже, Поттер свою невидимость так и не скинул. Пошел он, как ни странно, не в гостиную, а на третий этаж в… женский туалет. Там Герой наконец «проявился». Мантия-невидимка неаккуратно была скинута на пол, сам мальчишка устало посмотрел на себя в зеркало. А там было на что посмотреть. Рот Поттера был окровавлен, красные потеки по шее стекли на грудь, серая футболка впереди была вся перепачкана. Руки почти по локоть тоже в крови. Чуть выше локтя левой руки виднелись четыре угольно-черных полосы. Браслеты? Татуировки? Герой вздохнул и начал отмываться, почти сунув голову в умывальник. Потом опять накинул мантию и подался в свою гостиную, никого по дороге не встретив, быстро переоделся и нырнул в кровать, с явным намерением доспать оставшиеся несколько часов до утра. Далее полет «Ока» по коридорам и «приземление» у спящего Малфоя на цепочке. Все.       Лорд нервно плеснул себе коньяк и постарался осмыслить увиденное. Что, черт возьми, Поттер делал в… куда он там ходил? Разорвал кого-то голыми руками и съел? Вряд ли это была его кровь, мальчишка не выглядел пострадавшим. Похоже, у Героя секретов гораздо больше, чем можно было бы предположить. Интересно, а сам Дамблдор знает об этом? А «браслеты»? Не похоже на артефакты, да и ни на что не похоже, но маловероятно, что это просто украшение.       Малфой задумчиво потер ставшую более четкой в последнее время Темную метку. Рано пока задумываться о правильности выбора стороны.       Третий и последний звоночек — точнее не звоночек, а целый набат — Лорд Малфой получил на рождественских каникулах. Он уже знал из болтовни сына, что Поттер всегда проводит каникулы в школе, но немного удивился, увидев Героя, меланхолично пьющего чай в маленькой кафешке в Хогсмиде. Видимо, его друзья умчались на каникулы по домам и мальчишка, заскучав в одиночестве, выполз проветриться в деревню. Сам Малфой сидел в кафе напротив, заведении, куда более приличном и на вид, и по предоставленному ассортименту блюд. И по ценам, само собой. Он, несколько утомленный празднованиями, под вечер выбрался из мэнора прогуляться пару часов в одиночестве, отдохнуть от суеты, а черный кофе в этом кафе варили совершенно замечательный.       На улице уже совсем стемнело. Люциус понаблюдал несколько минут за безучастно пялящимся в пространство Поттером, расплатился за кофе и собрался было уже уходить, как мальчишка вдруг встрепенулся, нервно схватился за свою левую руку выше локтя и с силой ее потер. В том месте у него «браслеты», сообразил Малфой.       Поттер поозирался вокруг, быстро расплатился и выскочил из кафе. Быстрым шагом прошел по улице, свернул в переулок, еще раз свернул, забившись в щель между двумя домами и аппарировал. Малфой, незаметно следовавший за ним под все теми же дезилюминационными чарами, мысленно удивленно присвистнул. Рановато Поттер научился апарировать. Правда скрывать аппарационный след он еще не научился, хотя… какие его годы. Лорд усмехнулся и аппарировал следом.       Прибыв на место, Лорд чуть покачнулся, быстро осмотрелся — где он находится. Похоже это граница аппарационного барьера Хогвартса, через несколько метров уже начинался Запретный лес.       Странный звук из-за спины заставил Малфоя резко обернуться. Звук издал юный Герой, круглыми, как галеоны, глазами смотрящий на мужчину. Впрочем, у самого Люциуса тоже глаза сразу же сделались размером с галеоны, потому, что Поттер стоял в одних трусах. На пятнадцатиградусном морозе. Одежда, обувь и даже палочка мальчишки аккуратной стопкой лежали под ближайшим деревом. Трусы Поттер также медленно стягивал. Четыре черных «браслета» четко выделялись на его плече.       — Что… что вы тут делаете, Малфой? — наконец выдавил мальчишка. Его удивление быстро сменялось злостью.       — Лорд Малфой, если позволите. То же я хотел у вас спросить, мистер Поттер. Вы часто прогуливаетесь нагишом по Запретному лесу? Возможно, «Пророк» заинтересует такая пикантная информация, — Малфой позволил себе слегка ироничную усмешку.       Мальчишка несколько секунд его злобно рассматривал, а потом вдруг как-то странно усмехнулся.       — Ну, если вы хотите дожить, Лорд Малфой, до того радостного момента, когда будете делиться пикантной информацией с «Пророком», то настоятельно советую Вам раздеваться наголо. И поснимать с себя все артефакты или что там на Вас навешано, — и гораздо тише добавил: — Малфои определенно любят осложнять мне жизнь.       Люциус последнее высказывание, конечно, услышал и уже открыл было рот, чтобы его прокомментировать, как из леса донеслись весьма странные жуткие звуки. Что-то среднее между визгом и ревом.       — Быстрее, — Поттер оказался совсем близко и дернул его за теплую мантию. — Быстрее, Малфой, а то оба сдохнем.       Что-то в его тоне и выражении лица заставило Лорда начать быстро раздеваться. Вопли из леса повторились и уже гораздо ближе. Малфой лихорадочно быстро раздевался, почему-то представляя себе появление… да кого угодно, а он тут голый, с голым Поттером, на снегу. Лорд последними стянул трусы и бросил их в кучу своих же вещей. Шорох, скрежет и жуткие вопли доносились уже совсем близко, в лесу замелькали странные тени. От шока Лорд даже холода не ощущал.       Поттер вдруг рванулся к нему, сорвал висящую на груди цепочку «Ока» и злобно шикнул:       — Никаких артефактов! Молчите и делайте все, как я. Все под контролем.       Из леса появилось целая стая? стадо? жутковатого вида тварей. Чем-то похожие на огромных грациозных черных псов высотой в холке с рост человека, твари отличались тремя рядами покрытых слизью зубов и огромными рогами, как у буйволов. Они быстро взяли в кольцо стоящих обнаженных людей. Что за твари? Малфой, конечно, не был большим специалистом по фауне Запретного леса, но о таких он точно не слышал.       Вожак подошел к Поттеру, обнюхал замершего мальчишку, несколько секунд постоял, словно раздумывая, и вдруг повернулся боком, склонил голову и припал на передние ноги. Приглашает сесть, понял Малфой. Герой покосился на мужчину, кивнул куда-то в сторону и полез на тварюгу верхом, придерживаясь за рога. Лорд повернулся туда, куда кивнул мальчишка. Точно такая же тварь склонилась и перед ним и уже раздраженно помахивала хвостом. Малфой торопливо забрался верхом и в ту же секунду твари рванули обратно в лес.       Сколько продолжалась гонка сквозь бешено мелькающие стволы деревьев Лорд Малфой совершенно не запомнил, только удивлялся ощущению гладкой шерсти под задницей и что не чувствует холода, ведь была уже почти ночь и наверняка похолодало еще больше.       Впереди появился большой просвет. В темноте слабо ворочалось что-то большое. Твари притормозили.       Люциус очнулся и огляделся, Герой медленно сполз со своего «скакуна» и кивнул ему. Потом медленно двинулся к центру поляны. Малфой торопливо слез и двинулся вслед за мальчишкой. Он ощущал себя словно в трансе — не было ни страха, ни удивления, только слабое подобие интереса. Тень впереди оказалась такой же черной тварью, она не двигалась, только медленно дышала. Вожак?       Тварь лежала на боку, поджав лапы под брюхо и явно собиралась умирать. Каждый вдох ей давался с видимым трудом, в груди что-то клокотало. Поттер обернулся, нашел Люциуса взглядом и велел жестом «Стой». Сам подошел к «псу» ближе, наклонился, погладил его по морде, дотронулся до глаз, заставляя опустить веки. Потом поставил босую ступню ему на морду, ухватился за рога и резко дернул вбок. Шея твари резко щелкнула, по телу пробежала слабая дрожь, лапы дернулись и затихли. Вся стая нервно задвигалась и издала какие-то странные стоны, от которых немедленно заломило в висках.       Из приоткрытого рта уже мертвого «пса» стало подниматься облачко черного дыма, медленно двигаясь к мальчишке и постепенно укутывая его, словно какой-то гротескной мантией. Поттер судорожно вздохнул, покачнулся и медленно погладил обеими ладонями тварь по голове, потом по груди и вдруг, резко ударив, погрузил в нее руки, вытащив сердце. Сердце еще слабо трепетало. Мальчишка его лизнул, а потом стал есть, давясь и слабо постанывая. Черный дым скользил по его телу, по-прежнему медленно поднимаясь и формируя кольцо. Кольцо заколебалось и с вполне отчетливым клацаньем вдруг сомкнулось в черный браслет на левом плече. Пятый.       Поттер весь измазался кровью, лицо, руки, грудь, живот. Он медленно обернулся, встретив взгляд Малфоя. Твари вокруг вдруг зашевелились, вновь взяв их в кольцо, две склонились, позволяя сесть на себя.       Обратная дорога Люциусу почти не запомнилась. Только, когда он сполз с шеи «пса» возле кучки со своей одеждой и стая, взрыкнув напоследок, унеслась в лес, Малфой, наконец, почувствовал, что эмоции к нему вернулись, и только ощущение бешеного холода не позволило повалиться на снег, а заставило кинуться к одежде. Одеваясь, Лорд обернулся — Поттер тоже одевался, только как-то заторможенно и путаясь то в рукавах, то в штанинах, пачкая одежду кровью.       Наконец с одеванием было покончено.       — Идемте, Малфой, зададите свои вопросы там, где потеплее. Ненавижу холод, — сказал Поттер. Его перепачканное в крови лицо ничего не выражало.       И Малфой пошел. Прогулка явно пошла ему на пользу, бешеная круговерть эмоций немного улеглась. Неожиданно навалившийся страх смерти отступил. Зато подступило неимоверное количество вопросов, следовало задать их Герою, пока он, кажется, намерен на них отвечать.       Они добрались до Визжащей Хижины. Поттер проскользнул внутрь, поднялся на второй этаж, бесцельно побродил по заваленной старым хламом и осколками битого стекла комнате, потом разжег с помощью палочки камин. Его лицо все еще было безучастным.       Лорд некоторое время наблюдал за ним, затем решительно прошел по комнате и, чуть брезгливо сморщив нос, уселся на старое кресло, опершись обеими руками на трость. Мальчишка посмотрел на него, передвинул табурет, стоявший у стены, поближе к огню, и сказал:       — Спрашивай.       Лорд чуть приподнял брови:       — Мы уже на «ты»? — как будто его это хоть сколько-то волновало.       Поттер усмехнулся, похоже эмоции стали к нему возвращаться:       — Я видел твой голый член, как и ты мой. Это уже можно считать близким знакомством.       — Ладно, тогда можешь называть меня Люциус, Гарри.       — Хорошо, Люциус.       Малфой понимал, что ВСЕ ему рассказывать никто не будет и что вопросы следует задавать очень аккуратно, потому что надавить на мальчишку, после всего увиденного, он не сможет. Просто побоится связываться с силой, о которой не имеет ни малейшего представления.       — Итак, Гарри, как называются те животные, которых мы… встретили в Запретном лесу?       — Они, Люциус, называются Бессмертные гончие. Только они не животные, а скорее… раса, — мальчишка неопределенно взмахнул рукой.       — Бессмертные?       — Именно. И именно в том смысле, в каком мечтает о бессмертии ваш Темный Лорд, — Гарри глумливо прищурил глаза, на перепачканном кровью лице это смотрелось гротескно и жутковато. — Неуязвимые, не умирающие, переполненные магией и силой. В этом, собственно, их проблема, если ты не можешь умереть, то через несколько прожитых вечностей бессмертие начинает… утомлять. Жить уже не хочется, а умереть ты не в состоянии. Ваш Темный Лорд этого не понимает… ценности смерти… возможно еще поймет, это дело… наживное… если успеет, конечно, Пророчество-то, по которому я должен его убить, еще никто не отменял.       Поттер усмехнулся.       Лорд поудобнее перехватил трость и стал расспрашивать дальше:       — Я так понимаю, та Гончая на поляне утомилась от жизни и собралась умирать, а ее «коллеги» притащили тебя к ней, чтобы ты… помог?       — Точно, Люциус, абсолютно верно, чтобы я помог.       — А почему они решили обратиться к тебе, Гарри?       Поттер, до того рассеянно переводивший взгляд с одного предмета на другой, вдруг посмотрел Малфою прямо в глаза. Зеленые глаза мальчишки были, словно ледяная холодная бездна.       — Потому, Люциус, что, когда Волдеморт пришел в Годрикову Лощину убивать мою семью, меня тогда спасла отнюдь не мифическая «защита матери» — я вообще никогда не мог понять, откуда взялось это глупое мнение, как будто я первый ребенок за которого мать отдает свою жизнь… нет, Авада тогда не убила меня, а просто разрушила Печать, — Поттер помолчал и продолжил: — Это что-то вроде персонального артефакта, который был у меня с рождения.       Мальчишка, наконец, отвел взгляд и Лорд Малфой почувствовал почти физическое облегчение.       — А подробнее, Гарри? — Люциус затаил дыхание — он либо прикоснется к разгадке тайны, либо нет.       — Ну-у, как бы тебе объяснить, — Поттер взъерошил волосы, — я, видишь ли, в некотором роде тоже бессмертный, только не так, как мечтал Волдеморт. Я вполне даже умираю, но тут же перерождаюсь в новом теле. Миг смерти так короток, что даже в памяти не откладывается. Ну, вот представь себе, Люциус: ты родился, учился, вырос, женился, стал лекарем, заболел, умер, затем родился, учился, вырос, стал мясником, состарился, умер, родился, умер во младенчестве, родился, вырос, стал бандитом, попался страже, умер на виселице, родился, учился, стал оружейником, умер на войне, родился, вырос, стал маньяком-убийцей, умер забитый и растерзанный толпой линчевателей и так далее. Ну, ты понял принцип, да? И так от самого начала вечности. И до конца. Сперва это даже весело, но, так как воспоминания о прожитом никуда не деваются, то через пару-тройку десятков таких оборотов, очередная жизнь начинает тебя напрягать. Уже не радует ни созидание, ни разрушение. И вот тогда-то в ход идет Печать. Ставишь Печать, запечатываешь весь накопленный опыт и в новом перерождении появляется новенький, глупенький, чистенький младенец, готовый к подвигам и приключениям, способный удивляться и радоваться, — мальчишка подкатил глаза, словно зачарованный нарисованной в своем воображении картиной. — Ну, так вот, Волдеморт, сука, своей Авадой сшиб мою последнюю Печать и все это дерьмо, накопленное до Печати, вывалилось мне на голову, да еще плюс те жизни, которые скопились после Печати. Сам понимаешь, я немного раздражен поступком Темного Лорда. Вот если бы он меня придушил, то все, претензий бы не было. А так… мое раздражение, совместно с Пророчеством… убью я его, наверное. Пусть возродится только окончательно, — Герой снова взъерошил волосы. — Нет, я, конечно, стараюсь жить, как обычный подросток и не торопиться дальше, тем более, что здесь было бы вполне интересно — магия и все такое, последнее время магом я не был, но, бля, было бы гораздо лучше, если бы я не помнил моментов, когда магом я все же был. А так — ничего особо нового.       Поттер нахмурился и замолчал.       — И?       — А, ну да, на чем я остановился? Так вот, существует масса способов, чтобы поставить очередную Печать. Один из них — сбор пяти гифтов. Вы же видели черные полосы на моей руке, Люциус? Это гифты. Теперь я могу поставить Печать перед любой следующей жизнью и начать ее чистеньким. Гифт можно получить, забрав жизнь бессмертного, ДРУГОГО бессмертного, не способного умереть, отданную добровольно. Так что тут что-то вроде взаимовыгодной сделки: я объявляю, что готов собирать гифты, а те, кто устал жить, находят меня и обращаются со своей маленькой проблемой. Я собирал чертовы гифты пятнадцать лет, причем предпоследний получил всего пару месяцев назад. И тут приходит вызов на получение последнего, я готовлюсь к ритуалу, а тут появляется Малфой и все может полететь к чертям. Если бы Гончие взбесились и разорвали обоих, мне в следующий раз пришлось бы начинать собирать с начала. Проклятые гифты вообще редко получается собрать с первого раза и осечка на последнем была бы… досадной. Но все вроде обошлось, — мальчишка с довольным видом потер левую руку выше локтя, — Кстати, чего ты вообще за мной потащился? Я даже удивился, когда увидел тебя.       — Сперва меня удивил твой взгляд, Гарри, тогда, на перроне. Такой взгляд не может быть у мальчишки и меня это заинтересовало. А потом я выследил твое… возвращение с «прогулки», когда был в Хогвартсе с проверкой. Сам понимаешь, окровавленный, но не раненый Герой магического мира, не мог не заинтересовать меня. Тот, кто имеет информацию, имеет власть.       — Ясно, — Поттер звонко хлопнул себя по коленям и усмехнулся, — все же влияние мелочей на жизнь нельзя недооценивать. Бедному подростку и посмотреть никуда, не вызывая подозрений, невозможно.       Малфой внутренне подобрался, размышляя. История Поттера слишком безумна, чтобы быть ложью. Никто не будет сочинять такое. Условно примем ее за истину. Теперь бы выбраться отсюда живым. Информацию нужно не только получить, а, как минимум, унести или, как максимум, с выгодой использовать.       — Почему ты рассказал мне об этом, Гарри? Ты не боишься, что могу использовать эту информацию тебе во вред?       — Какой вред, Люциус? — мальчишка трансфигурировал из валяющихся в изобилии вокруг осколков стекла миску и зеркало, наполнил миску водой и стал оттирать платком кровь с лица и рук. — Я ведь могу и не накладывать Печать перед следующей жизнью, она уже никуда не денется, а, скажем, использовать весь накопленный опыт для конкретной цели. Например, уничтожение рода Малфоев с особой изощренной жестокостью, включая твоих дальних родственничков, каких только смогу найти. А если не получится в следующей, то в следующей за ней. Если ты, Люциус, не понял, то я СОВЕРШЕННО НИКУДА НЕ ТОРОПЛЮСЬ. У меня впереди не одна вечность. А рассказал я тебе это с одной конкретной целью, чтобы мне было к кому заявиться, если вдруг захочется пожаловаться на несовершенство ЭТОЙ жизни. В конце концов, мне еще ее доживать. Потому, Люциус, я надеюсь, что ты сохранишь эту мою маленькую тайну и мне не придется выполнять своих предупреждений. Потому что, поверь мне на слово, вырезать какой-либо род весело только в начале, потом идут всякие женщины и дети, а их обычно жалко. Прям вот вспарываешь и жалеешь.       Уже вытертый Герой подскочил со своего табурета.       — Ладно, Люциус, засиделся я. Мне еще в замок пробираться, — Поттер улыбнулся, словно обычный мальчишка, затеявший шалость. — Не надо так нервничать, все будет в порядке. Я вовсе не собираюсь вмешиваться в твою жизнь и не претендую ни на какое особое внимание. Просто угостишь меня виски, если вдруг я заявлюсь к тебе в гости, послушаешь мои пьяные излияния. Это не смертельно. Пока, Люциус! Не подведи меня.       Поттер ушел. Лорд Малфой остался сидеть в кресле, задумчиво рассматривая огонь, догорающий в камине, опять навалилось ощущение холода. Ах да, Поттер же не любит холод, в его присутствии тепло. Что теперь делать с полученной информацией, он не представлял. Переметнуться на «светлую» сторону, в надежде получить выгоду, если мальчишка не врал? Когда Поттер говорил, Лорд не сомневался, что его слова истинны, но теперь сомнения возникли с новой силой. Бросить все, уехать и переждать войну? Темная метка не даст ему скрыться от Волдеморта, да и не в правилах Люциуса было тупое отступление. Понадеяться, что Поттер все же солгал и продолжать поддерживать Темного Лорда, потому что у Героя нет ни одного шанса на победу? Черт! Черт! Черт!       Огонь почти погас. Малфой устало прикрыл глаза. Вспомнил взгляд мальчишки на перроне, с которого все началось и вдруг усмехнулся. С чего бы это Поттер повелся на такое глупое замечание и выдал себя взглядом, пусть даже на мгновение? Похоже, Герой заранее выбрал того, с кем «поделится» своей историей, а потом лишь «ненавязчиво» подвел любопытного Малфоя к сегодняшней ситуации. А раз так, то от Люциуса ему явно надо нечто большее, чем «выслушивание пьяных излияний». Вот с этой информацией уже можно работать.       Малфой решительно встал и почти нежно улыбнулся. Все-таки, когда еще представится возможность «поиграть» с существом, которое намного опытнее тебя, и которое, похоже, настроено к тебе вполне дружелюбно. Решение принято. Пора было возвращаться домой. Конец.