Уголок

В тот день Недзуми должен был усвоить один немаловажный урок: подарки нужно распаковывать сразу, чтобы можно было в случае чего швырнуть их в лицо дарителя. Если же не удалось распаковать сразу, то делать это нужно, по крайней мере, в одиночестве и желательно поближе к огню, чтобы на всякий пожарный можно было быстро и бесследно их уничтожить. Особенно это касалось подарков от озабоченных поклонников. Офелии всучили средних размеров коробку, обмотанную пёстрой фольгой и перехваченную нарядной лентой, буквально на ходу. Актёр только настороженно потряс её. В ней зашуршало нечто не очень тяжёлое. Не похоже было на что-то взрывчатое или ядовитое – на такие вещи у него было почти животное чутьё. - О-о! А тебя балуют твои поклонники! – всплеснул руками Сион. Его глаза горели таким кошачьим любопытством, что Недзуми решил немного его помучить и открыть подарок только после ужина. - Уверен, очередная безделушка, которой дорога на свалку. Во время ужина Сион всё ходил вокруг да около, пытаясь разузнать про дарителя и никак не решаясь задать вопрос напрямую. Ради веселья Недзуми наврал с три короба и поводил его за нос, наслаждаясь короткими вспышками ревности, но потом сдался и признался: - Я не успел разглядеть его физиономию. И не пытался: все идиоты на одно лицо. - Но почему ты так говоришь про своих зрителей, про людей, которые пытаются сделать тебе приятно? - Хоть один бы догадался притащить пакет со свежим окороком или хорошим чаем. От цветов и статуэток мало проку, - бурчал Недзуми, разрезая упаковку подарка. Захрустела обёрточная бумага. Он извлёк из коробки шкатулку, в которой хранилась длинная жемчужная нить. – Гм. За эту штуку можно выручить неплохие деньги. – Далее из коробки были извлечены мандарины и пакет с конфетами. - Неплохо. Не такой уж идиот. Я даже готов взять свои слова обра... а э… это… Полностью выведенный из равновесия Недзуми мог только хлопать глазами и всё больше меняться в лице. Он держал в руках кокетливые ажурные стринги. - П-ха-ха-ха-ха! – У Сиона от смеха выступили слёзы, и даже подвело живот. Успокоился он только тогда, когда недовольная Офелия взялась за кувшин с водой. – Может, всё-таки примеришь, Недзуми? Актёр отреагировал с каким-то подозрительным спокойствием, цедя сквозь зубы: - Я это обязательно нацеплю. И это. – Он выудил из коробки подвязку, расшитую бисером и кружевами. – И это. – В руках у него появился ободок с ажурными кошачьими ушками. – И этот ошейник с колокольчиком тоже. - Что?! Недзуми, ты меня пугаешь! *** - С Рождеств… Инукаши и Рикига так и застыли на пороге жилища популярного актёра. Мужчина схватился за сердце и полез за платком, чтобы вытереть набежавший пот, а собачница выдала порцию отборной брани. Вешать на ёлку конфеты и мандарины – дело житейское, обычное, хоть и праздничное (хоть в Западном районе это даже в Рождество было невиданной роскошью). С ниткой жемчуга вместо гирлянды тоже можно было смириться. Можно было даже закрыть глаза на странный ободок и вульгарный кошачий колокольчик. Но… - Вешать трусы на ёлку?! Извращуги! Вы откуда упали и каким местом ударились? - Даже моим похотливым клиентам это не пришло бы в голову! Сион, я не оставлю тебя с этим маньяком больше ни на минуту! - Но у нас нет ёлочных игрушек, - только и мог пожать плечами Сион. – А это разве нижнее бельё? Так, игрушки. - Я обещал Сиону всё это нацепить – я нацепил. Если что-то не нравится, катитесь к чертовой матери! - Так это была идея Сиона? – воскликнул Рикига так обречённо, как будто рухнул весь его мир. - Уходим отсюда, старик. Оставим этих извращенцев наедине. Мы здесь явно лишние. - Может, не надо было так? Что они теперь будут думать про нас? – опечалился Сион, когда за Инукаши и Рикигой захлопнулась дверь. - А ты предпочёл бы сказать им: «Проваливайте, я хочу отмечать Рождество только с Недзуми»? Сион помотал головой. - Или ты уже передумал отмечать со мной наедине? Сион покраснел, улыбнулся и снова помотал головой. Его друг тоже улыбнулся и полез доставать шампанское. *** В то утро Недзуми усвоил ещё один полезный урок: напиваться Сион совсем не умеет. Он быстро доходит до кондиции, в которой может наговорить или наделать кучу глупостей, и полностью отключается. В этот раз глупостями была всё та же неприличная амуниция из подарка. Недзуми старательно держал своё слово и прошлым вечером нацепил её ещё раз. Уже на пьяного Сиона. Он осторожно отодвинул одеяло, позволяя себе смаковать и запомнить открывшийся вид в его мельчайших деталях. Ещё спящий, разнежившийся, тёплый Сион в зефирных кружевах, его приоткрытые губы, его белые волоски, немного выбивающиеся из-под девчачьих трусиков, его розовый шрам, похожий на праздничную ленточку… Определённо, самый лучший подарок! Недзуми наклонился, поцеловал его плечо и легонько ущипнул за сосок. Подарок, не просыпаясь, тихо всхлипнул и отвёл в сторону ногу с пикантной подвязкой. Зрелище было до такой степени гурманским, что Недзуми не мог не огладить внутреннюю сторону его бедра, наслаждаясь контрастом нежности кожи и шероховатости капрона и кружева. Его рука двинулась вверх, нащупывая через полупрозрачную скользкую синтетическую ткань то, что уже не умещалось в узких трусиках. Сион сладко промычал что-то. Уже не во сне. Он открыл глаза, повернул голову и смотрел на Недзуми. В ответ тот сделал характерное движение бровями и нагло проворковал: - Моя очаровательная рождественская фея, выходите за меня! - Я подумаю. Сейчас я подумаю, поцеловать тебя или побить за этот пошлый наряд. Ты правда извращенец? - Не люблю быть лучше, чем обо мне думают. А поцеловать будет безопасней. И Сион благоразумно выбрал безопасный вариант.