Уголок

«У-у-у», - завывал морозный ветер в ржавых трубах. Подземелье Недзуми больше обычного было наполнено шорохами и скрипами. «Бряц-бряц», - в узкое окошко под самым потолком стучали ветви, похожие на узловатые старческие пальцы. Громко капала вода, хотя сам хозяин два раза ходил убеждаться, что все вентили перекрыты до упора. Мышки жались друг к дружке. Маленькая Каран и Рико почти приросли к Сиону. Круг света от фонаря казался святым и спасительным. «Пых-пых», - кряхтела печка, стараясь утихомирить страхи и обогреть. «Вжик-вжик», - пело лезвие ножа, которое Недзуми затачивал от нечего делать. Один взгляд на них - на парня и его нож - и можно было не сомневаться, что они и смерти хребет перерубят. У детей отлегло от сердца, и они немного осмелели: - Сион, расскажи какую-нибудь сказку или историю! – дёргала его за рукав Каран. – Когда мы вот так вокруг этого стола, мы так похожи… - На тайную ложу? – помог он девочке, которая не знала нужного слова. - Давайте смотреть правде в лицо. Больше всего мы сейчас похожи на сборище оборванцев, - не мог оставить при себе такую любезность Недзуми. Но мистическое настроение детей так просто было не испортить. - Сион, расскажи страшную сказку! – оглядываясь, шёпотом попросил Рико. - Угу, - скривил улыбку Недзуми. - Ща бабуля вытащит волшебный лубочек и начнутся ска… Кончик его мысли так и растаял в пустоте, потому что где-то громыхнула дверь. Малышня взвизгнула, мышки попрятались. Недзуми нехотя поднялся с постели, ныряя в ботинки, и пошёл проверять, что случилось. Сион хотел последовать за ним, но его удержали дети. - Фигня, - доложил он через пару минут, роясь в ящике с инструментами. – Ветер сорвал задвижку. Чур, без меня сказку не начинать. Сион в очередной раз убедился, какой он везунчик – теперь у него было время подобрать такие слова, которые могли бы… Нет-нет, он не надеялся, что они вот так вот сорвут двери в душу этого крыса-отшельника и она, наконец, проветрится свежестью сионовой любви. Но всего лишь приоткрыть её… - Принц готов произнести свою речь? – сквозь зевоту спросил Недзуми, отбрасывая молоток и падая на кровать. - Однажды в благополучном с виду, но жутком из нутра городе жил-был мальчик, – начал Сион бодро и уверенно, словно рассказывал эту историю уже тысячу раз. – Обычный мальчик. И было у него обычное сердце. - Не заливай, у него было золотое сердце! - Недзуми, не влезай. Я сказал, обычное сердце. - Это сказка, троглодит! Сердце должно быть золотым. - Может, львиным? - Нет, золотым. - Хорошо, пусть будет золотым. С детства это сердце хотели вырастить глупым и слепым. - А что, у сердца есть глаза? – осторожно вклинилась Каран. - Не совсем. – Ласково ладошкой по волосам. – Не такие, как на лице. Они видят немного иначе. Потом это сердце сделало добро, и его захотели запереть в тюрьме, но из тюрьмы оно упорхнуло. Тогда в него стреляли пулями, хотели взорвать, спускали на него собак. – Сион вжал голову в плечи и дрогнул, вслушиваясь в скулёж пурги за окном. – Разлучили его с мамой, хотели отравить ядом заколдованной осы. - Клёво! Хотел бы я такое крепкое сердце! – Рико мечтательно ударил себя в грудь. – И ему ничегошеньки никогда не будет? - Я чувствую, что… это не так… - Сион обнял ребятню, но последние слова сказки предназначались не им: – Если один мышонок махнёт по нему хвостиком и убежит навсегда, сердце разобьется. Я хотел сказать… Это только благодаря ему оно было таким сильным. - Выпадет из груди и разобьётся? – уточнил мальчик, чтобы представить сию картину в красках, но Сион лишь покачал головой. – Тогда это ни капельки не страшно. - Помалкивай, раз в сердцах не разбираешься, - приструнила его сестрёнка. – Спасибо, Сион, это такая красивая сказка! – От переполнявших её эмоций она даже прижала ладонь рассказчика к щеке. - А тебе как, Недзуми? Вместо ответа послышалось в меру заливистое «хр-р-р», «хр-р-р». Сион в сердцах снял башмак и запустил в него. - А! Что?! Зачистка началась? *** В первый день Сион изображал непосредственную беззаботность, с Недзуми был предупредителен и вежлив, почти ничего не спрашивал, по пустякам не дёргал. По струнке. Но, поскольку актёр из него был ещё более бездарный, чем те помпезные хлыщи, с которыми Ив выходил на одну сцену – комар нос таки подточил. Во второй день Сиона стала одолевать задумчивость. В глазах-то и дело появлялась печальная поволока. В третий день Недзуми не утерпел и внезапно привлёк его к себе. «Не позволяй никому видеть твои слабые места. Пусть никто не согревает твое сердце. Не доверяй никому, кроме себя самого», - сказала ему старая женщина, спасшая его из пламени. Но разве сейчас льют мёд на его собственное сердце? Он лишь хочет снять немного груза с чужой души. - Недзу… Что… ты делаешь? - Слушаю, как стучит твоё золотое сердце. В том, что оно до сих пор перекачивает кровь, есть и моя заслуга. Ты же знаешь, что я берёг его как мог и хвостами не размахивал. Здесь я оплошал. Если мы встанем по разные баррикады, тем сложнее мне будет тебя уничтожить. Знай, я действительно люблю стук твоего сердца. Но… - Но? - Я ничего не могу обещать. И… - И? - И в сказке про мышиный хвостик говорилось не про сердце, а про кое-что другое! Дуралей бесстыжий! Пошляк! Никому не смей давать свою сперму, чтоб второго такого же на свет не народилось!