Уголок

Недзуми в очередной раз приходит к Сиону сразу после его выступления перед горожанами. Даже на расстоянии он чувствует, как чудик волнуется за свою речь. За это своё бла-бла-бла, которое задержалось в голове Недзуми так же, как вода в решете. Сион выглядел слишком соблазнительно, чтобы его слушать. Вылитый народный вождь. Команданте, не меньше. В однокомнатной квартире-студии Сиона панорамное окно, в которое видно вечернее небо и кусок улицы. В доме Сиона уютно и чисто, все вещи по местам. Самого хозяина пока нет. На журнальном столике стоит вазочка с кексами Каран, каждый из которых она любовно запеленала в пергамент для выпечки — так не заветрятся. Недзуми берёт один, чтобы вспомнить блаженство вкуса и податливую нежность. - М-ном-ном... - невольно вырывается у него. Через секунду он слышит тихое механическое «вжжж». Мне следует это выкинуть, Недзуми? - осведомляется компьютерным голосом дрон, держа в своих «граблях» обёртку от кекса. Недзуми недоуменно глазеет на него. Сампо. Кажется, так Сион его зовёт. Этот дрон дорог Сиону, потому что напоминает о Ямасе-сан, бывшем напарнике. Сион нашёл и подшаманил это чудо техники не только оперативно, но и внешне: нарядный жёлтый корпус, кокетливый чепчик, белоснежный фартук. А теперь ещё Сампо распознаёт голос Недзуми. Почти питомец. Парень усмехается и щёлкает дрона по датчику, похожему на нос. - Изволь. Команда не идентифицирована. Чёрта с два этот набор железок знает такие слова. Недзуми ещё больше усмехается: у сионова миньона такой же словарный запас, как и у его хозяина. Он сообщает об этом Сиону, когда тот возвращается домой. - О, хорошо, я пополню его оперативную память, - сразу же соглашается гений. - Добавлю всякие «извольте», «позвольте», «извините-подвинтесь» и даже «отнюдь». Сампо принимает у Сиона верхнюю одежду, туфли, преданно подаёт тапочки. Недзуми кажется, что даже светодиодные глаза машины заблестели веселее с приходом хозяина. Сион не спрашивает мнения о своём выступлении. Он понимает, что приход Недзуми — уже самый лучший комплимент, который тот мог сделать. Сион привлекает его к себе, чтобы притронуться губами к его губам. Недзуми решает, что вовсе не обязательно сопротивляться поцелую-приветствию. Но в нежностях, которые парень получает от своего чудика и которые дарит ему в ответ, он не знает чувства меры. «Это первейший признак зависимости, - без всякой досады и вины думает Недзуми. - И пусть». Стоит только пригубить Сиона, сам не заметишь, как напьёшься им допьяна и очнёшься с ним уже под одной простынёй, с распухшими от проявлений страсти губами и засосами, которые этот дурилка будет исцеловывать и извиняться. К чему Недзуми его бесконечные извинения? Всё равно извиниться за своё рождение и сам факт существования Сион не сможет. Пока он жив, Крысу не будет покоя. Не будет покоя от любви и солнечного счастья. В горле собирается ком всякий раз, как парень вспоминает, что мог потерять его навсегда. - Поужинаешь со мной, Недзуми? Когда Сион вот так ему улыбается, Недзуми понимает, что ради него он готов пожертвовать всем, включая свою гордость, страхи, предосторожности, что это тот человек, который не имеет права умирать никогда. А может быть, они уже умерли несколько лет назад в Исправительном Учреждении, и всё, что с ними происходит, это их общие райские чертоги... - Недзуми? - Сион трогательно гладит его по щекам, по волосам. - Ты голоден? - Да, ужасно. - У Недзуми выходит сипло, он откашливается. - Я разогрею жаркое. Недзуми цепляет его за руку. «Какое жаркое? Издеваешься! Мой голод более дикий. Я так скучал!» Парень не знает, как сказать любимому недоумку, что единственное, чем он сейчас может насытиться,- его близость. Это выглядит так, будто он приходит сюда только, чтобы переспать с ним и исчезнуть с первыми лучами солнца. Будто он приходит, чтобы подзарядиться от Сиона добром и любовью ко всему, что их окружает. Но вполне возможно, что так и есть. - Нет! Нет... - Недзуми мотает головой. Наоборот, он приходит к Сиону, чтобы выплеснуть на него прожитое. «Просмотри все мои воспоминания о пустынном ветре, лёгкости, о том, как свободно жить без оков жажды мести. Всё это у меня есть благодаря тебе, Сион. Чувствуй силу, что наполняла мои мышцы, когда я шёл вперёд день за днём. Благодаря тебе. Чувствуй приятную усталость, которая копилась в моих суставах. Вдыхай запах, который я принёс тебе издалека. Я хочу всем делиться с тобой». - Да поцелуй же ты меня нормально, тормоз! Не как икону! ... Куртка кожаная. Вешаю в прихожей, - вещает Сампо, подбирая за ними вещи с пола. Шарф шерстяной. Вешаю вместе с курткой. Рубашка хлопковая. Складываю в шкаф. Рубашка льняная. Загрязнённая. Складываю в корзину для белья. Брюки непригодные. Ткань повреждена. Ткань не идентифицирована. Следует ли мне это выкинуть? - Н-н-н... - На разложенном диване Сион уже выгибается тетивой под умелыми руками и языком Недзуми. - Н-нет... С-сампо, клади в шкаф. Ботинки на шнурках кожаные. Непригодные. Следует ли мне это выкинуть? Недзуми отрывается от Сиона и, загнанно дыша, требует: - Выключи своего электронного кореша! Он сейчас все мои шмотки повыкидывает! Следует Недзуми лишь на миг потерять контроль над ситуацией, как его тянут вниз, и теперь это уже он касается дивана лишь затылком и ягодицами. Ему не верится, что его ноги на плечах и на спине у Сиона, что тот вбирает его горячим ртом. Это. Делает. Его. Сион. «Придурок... Любимый... Что ты со мной творишь? Как глубоко я во всём этом погряз. О да, так глубоко...» У Недзуми в груди не умещаются такие огромные прожигающие чувства. Он закрывается рукой, прячет глаза в сгиб локтя. Выливаются восторженные слезы, ползут по вискам, затекают в уши. Он до кровавых отметин закусывает запястье второй руки, давит всхлипы и стоны, но всё равно у него вырывается крик. Недзуми не узнаёт свой голос. Уровень шума - 80 Дб. Уровень шума превышен, - комментирует происходящее Сампо. «Сион извращенец! Техно-эксгибиционист хренов!» Недзуми еле сдерживается, чтобы не сжать бёдра мёртвой хваткой и не свернуть Сиону шею. Неужели его любовь будет всегда так бурлить и подпитываться неизменным желанием убить этого чудика? Недзуми рычит, опрокидывает его обратно на диван. Сион, твоё артериальное давление приближено к верхней границы нормы. Пульс учащённый, - не унимается Сампо. Будто на зло. Мне следует принести таблетки или мне следует сказать Недзуми о том, как сильно ты его любишь? Недзуми беззвучно открывает рот. Он забывает все слова, забывает кто он и как его зовут, он прижимает Сиона так, что вот-вот затрещат рёбра. У них обоих. Он жмурится, закусывает губу. Сливается со своим любимым мышонком, входит в него, растворяется в нём. Растворяется в космосе. Они распадаются и срастаются вновь, в единое целое. - Нежность моя, мой родной... - Недзуми уже не контролирует мышцы на лице, но ему плевать на то, как он выглядит. Он смотрит на самого лучшего человека на свете, позволяет рассматривать себя и через этот неразрывный зрительный контакт словно читает все ответные тёплые слова, что рождаются внутри у Сиона. Последняя связная мысль: «Как?! Как, чёрт подери, он провернул это с дроном?!» * Недзуми быстро черкает на клочке бумаги: «Я дам твоему миньону ещё один шанс и не выкину его в окно, если ты сделаешь так, чтобы он отключался после команды «заткнись». Недзуми приколачивает ножом свою записку к столешнице. Недзуми застывает перед ней, думает и дописывает: «Я тебя тоже» И уходит.