Уголок

- Новые книги пахнут типографской краской и деревом, - сказал однажды Недзуми. - Звучит странно, но это приятный аромат. Хочется засунуть нос между страниц и раствориться в нём. А ещё нечитанные книги приятно трещат и похрустывают, когда их листаешь. Вот какого удовольствия тебя лишили. Говоря «тебя» Недзуми подразумевал всё население Шестой Зоны с его тотальной компьютеризацией. Сион догадался об этом по интонации, но не мог понять, откуда его другу известно о прелестях новых книг. Все книги в его обители были приветом из давно минувших дней, старушками разной степени потрёпанности. Но они не кряхтели и не трещали, когда с ними хотели познакомиться поближе. В отличие от новых книг они были привычны раскрываться навстречу, отдавать себя. Податливые, мягкие. «Не то, что их владелец, - вздыхая, думал Сион. - Уж Недзуми то точно - нечитанная книга. Разве что запах от него другой». С некоторыми из этих старушек Сион знался близко, с другими просто «здоровался» кончиками пальцев. Библиотека Недзуми пахла сырой ветхостью. Но Сиону полюбился этот запах. И вот настал день, когда он узнал, что книги могут хранить не только тайны ушедших эпох, но и тайны тех, кому они принадлежат в настоящее время. Томик Байрона упал на пол по чистой случайности. Сион зацепил уголок обложки рукавом. Из книги выпал засушенный жёлтый кленовый лист. К счастью, его хрупкая красота не повредилась. Парень посмотрел сквозь него на огонь в печке, и лист, напитанный солнечным светом, вспыхнул. Причудливым золотым узором горели прожилки. Маленькое волшебство! «Неужели Недзуми сам засушил его?» Сион не представлял у парня подобного порыва рассеянной, мечтательной меланхоличности, с какой обычно собирают листы для гербария. «Ну и ладно. Нехорошо брать без разрешения». Он вернул находку на место и попробовал почитать книгу, с которой его свела собственная неуклюжесть. Пролистал несколько страниц и обнаружил ещё один тайник. Листок, исписанный почерком Недзуми. Писал он это давно судя по тому, что почерк был размашистей теперешнего, а чернила довольно жирно пропитали бумагу, кое-где и вовсе неприлично расползаясь. У Сиона внутри разгорелась нешуточная схватка между совестью и любопытством. Последнее победило после того, как зрение выхватило из канвы строк его собственное имя. Это было стихотворение. Сион не был искушён в поэзии, но понял, что рифма в большинстве строк неточная. Да и размер прихрамывал на обе ноги. Но содержание было гораздо важнее формы. Недзуми писал о своём чувствовании той самой их первой встречи... Сион мог бы сказать, положа руку на сердце, что эти строки понравились ему гораздо больше тех, что были напечатаны в книге. И вовсе не из-за того, что они были обращены к нему. Стихотворения Байрона были, как громкий безудержный океан, который накатывал, сбивал с ног, придавливал, не давал продохнуть. В нём было легко потеряться. Слова Недзуми лились, как нежный, тёплый ручей, в котором играют ласковые лучики. От них веяло непосредственностью, благодарностью и надеждой. Мысли прервал свист чайника, и юноша отлучился только на минутку, а когда вернулся, увидел, что листок со стихотворением пропал... Вместе с ним куда-то запропастился и Гамлет... Что только парень не предпринимал: и приманивал мышонка вкусняшкой, и обшарил в каморке все щели и дырочки, и пытался уговаривать его, совсем как человека. Ни один из методов не подействовал. «Не очень порядочно получилось, - сам себя укорил Сион, ставя томик Байрона на место. - Мало того, что залез в чужие откровения, так ещё и не уберёг их» Ради общего спокойствия и ради того, чтоб не вгонять друга в краску, было решено помалкивать об этом инциденте. *** - Что-то ты сегодня странный, - сказал Недзуми за ужином. - Дёрганный какой-то. Не успел Сион что-то возразить, как случилось явление Гамлета хозяину. Тонкими зубчиками он сжимал в пасти заветный листок. Ушки задиристо торчали, усики беспокойно подрагивали, нос ходил ходуном. Некоторое время Недзуми вглядывался в то, что принёс грызун, затем подорвался с места и попытался его поймать. - Где ты это взял?! Отдай немедленно! Это нужно сжечь! Юркий непослушный мышонок и несостоявшийся поэт перевернули комнату вверх дном. Чай был разлит, книги падали на пол. Сион испугался, что повалится печка, и тогда уж точно жди пожара. - Недзуми, остановись! Я... я всё равно эти стихи уже читал... Недзуми застыл, как вкопанный, сердито покосился на Сиона и покраснел. - Прости, - потупил взор тот. - Я не хотел. - Не хотел?! Можно нечаянно разбить чашку, но сунуть нос в чужие записи... - ворчал Недзуми, порывистыми и нервными движениями собирая опрокинутые вещи. - Ты же не запрещаешь мне трогать книги. А это было в одной из них. Но тебе нечего стесняться. Твои стихи, они такие... - Избавь меня от комментариев! - Резко вскинутая рука. - Эта была проба пера. Я попытался кое-что написать и понял, что это не моё. Вот и всё. Не думай, что я по тебе ночами сох и оды посвящал. Проехали и закрыли тему. Дальнейшие доводы и возражения были бесполезны. *** Сион проснулся посреди ночи. За книжными полками горел свет и слышался шорох. Парень прокрался туда босиком. С сосредоточенным лицом его друг веером пролистывал книги и возвращал их на место. - Недзуми? - Тебе чего не спится? - Что ты делаешь? - Заначку ищу. Иди спать. Сион заметно сник, даже в глазах задрожала влага. - Если ты больше мне не доверяешь и так боишься быть со мной откровенным, то мне лучше уйти из твоего дома, - выпалил он на одном дыхании. На протяжении той вечности, что он ждал ответа, сердце, запертое в грудной клетке, сжималось и расширялось, как мехи. Но наконец на плечи легли руки Недзуми. Он заговорил уже мягко и терпеливо, словно ребёнку что-то разъяснял: - Ты дурак, если думаешь, что я выставлю тебя из-за какой-то ерунды. Сразу видно, что ты никогда не пытался писать стихи. - Его щёки снова запунцовели. - Иначе бы понял, как стыдно за их корявость. - Но главное, что в них есть душа! Группа поддержки из мышек, до этого внимательно следившая за бурной деятельностью, которую развернул Недзуми, почти хором поощрительно запищала. Громче всех, разумеется, голосил Гамлет. - Это наглая лесть и попытка утешить! - Ты невыносимый! - А ты идиот, раз угрожаешь мне своим уходом! - Я не угрожаю, я сам не хочу уходить. - Тогда ложись и посапывай в две дырочки! ...Засопеть в две дырочки удалось не сразу. Сион всё думал о том, что Недзуми похож на весеннюю реку, которая только снаружи скована льдом. И почему-то юноша был уверен в том, что уже очень скоро эти воды и вовсе полностью оттают. - Недзуми... Мне особенно понравилось то место, где ты сравнивал свет моего окна со светом маяка. Стихоплёт заворочался в постели и сонным полухрипом-полустоном ответил: - Я тебя точно отсюда вышвырну.