Доказательства и Точки зрения

Он ушел. Он ушел. Не обернувшись, и без малейших признаков колебаний. Ошеломленная, уничтоженная, она молча стояла, рассеянно думая о том, было ли то невесомое прикосновение его губ к ее щеке последним прикосновением, которое она от него получила. Эгоистичный ублюдок. Таившийся под ее болью гнев вырвался на поверхность, медленно превращая ее замерзшую кровь в закипающую. Она сделала глубокий вдох, потом еще один, пытаясь убедить себя не развалиться на части. Не здесь. Не сейчас. Дорога домой прошла словно в тумане. Ее руки затекли и болели из-за того, что слишком сильно сжимали рулевое колесо. Ей это было нужно, нужно что-то, на чем она могла бы сосредоточиться, чтобы не попасть в аварию по пути. Почти на месте, говорила она себе. Тебе нужно продержаться всего несколько минут. Придя домой, она вознаградила себя, дав разрешение сломаться. Что она и сделала, беспомощно сползая вниз по двери, едва переступив порог, и сотрясаясь под душившими ее рыданиями. Он оставил ее. Уже. Конечно, она всегда знала, что такое возможно. Патрик Джейн бросал людей. Нет, поправилась она. Патрик Джейн бросал ее. Она была идиоткой, что позволила этому произойти. Боже, они провели вместе чуть больше месяца, а он уже начал говорить о том, чтобы уйти из ФБР. Она знала, что это было гигантским красным флагом, но была слишком погружена в то, каково это столь открыто любить этого мужчину, чтобы прислушаться к этому предупреждению, хотя ей и следовало. Теперь она поплатилась за эту ошибку. Со своего места на полу, она могла видеть лежавшую на краю стола книгу, которую он читал всего несколько дней назад. Она наполовину ожидала, что он уже побывал здесь, чтобы убрать напоминания о своем присутствии в ее жизни. Она не была в состоянии понять, было бы от этого легче, или же труднее. Предпринимая символическую попытку вытереть глаза, она встала на ноги и сняла свой жакет. Когда она стягивала его с плеч, раздался звук мнущейся бумаги, и Тереза нахмурилась, ища источник этого звука. Это была мемориальная брошюра с похорон Веги, вместе с ее фотографией, стихами из Библии и некрологом. Она вновь разрыдалась, но на сей раз из-за Веги. Из-за жизни, которой у нее больше никогда не будет. Из-за любви, которую она не испытает. Из-за истории, закончившейся едва начавшись. Она оплакивала горе Уайли и вину Чо. Пустой рабочий стол, стоявший всего в нескольких шага от ее собственного. Теперь к нему присоединится пустой диван. Эта своенравная мысль пришла из каких-то глубин внутри нее, разбив ей сердце, и она ринулась в ванную, ощутив резкий приступ тошноты. После, ей показалось, что, чтобы сдвинуться, нужно приложить слишком много усилий, так что она растянулась на полу; кафельная плитка, холодная и неумолимая, оказалась под ее липкой щекой. В ее распоряжении было всего несколько проведенных с Джейном месяцев. Она ждала тринадцать лет, а он подарил ей четыре месяца. Когда он поцеловал ее в тот первый раз, она думала, что это было началом ее «долго и счастливо». Она обняла себя, подтянув к груди колени. Она была дрожащей, ознобшей и с текущим носом. И одинокой. Вероятно, это была ее вина. В конце концов, это она была той, кто был настолько глуп, думая, что любви будет достаточно, чтобы исцелить Патрика Джейна, со всеми его трещинами, дефектами и глубокими повреждениями, которыми он был пронизан насквозь. Она вновь ощутила трепетание гнева. Он думает, что перенесет ее смерть легче, если однажды просто прочитает о ней в какой-нибудь статье? Он наблюдал за ее работой почти полтора десятилетия, видел, как она вышибла сотни дверей, поймала тысячи подозреваемых, доставала свой пистолет бесчисленное количество раз. И он не ставил ультиматумов. Не касательно этих вещей. Это не было романтичным – мысль о том, чтобы отказаться от всего ради любви. Это было ужасно. Быть полицейским так глубоко укоренилось внутри и стало частью ее личности, что без этого она просто потеряется. Это именно то, кто она есть, и он не имел никакого права просить ее это изменить, обойтись без всего этого. Столь длительное время это было единственным, кем она была. И до сих пор единственное, что у нее есть. И она не отдаст это лишь потому, что он об этом попросил. Что он предлагает взамен? Джейн всегда был сдержан, всегда. Даже сейчас, когда она могла к нему прикасаться, целовать, заниматься с ним любовью до тех пор, пока ни один из них не будет способен даже думать. Он все еще сдерживал себя. Был ли это страх? Возможно, подумала она. И привычка. Защитный механизм. Подобно его обручальному кольцу. Приложив, казалось, монументальное усилие, она дотянулась до раковины и потянулась за полотенцем. Она вытерла лицо, а затем неуклюже обернула вокруг себя махровую ткань. Картина вышла жалкой, но она до сих пор была поглощена своим гневом и отчаянием, что вряд ли это осознавала. В течение нескольких секунд она тупо смотрела на шкафчик над раковиной, дверцы которого она даже не потрудилась закрыть. Ее глаза смотрели на знакомые предметы, едва их замечая. Но потом... что-то привлекло ее внимание. Она медленно моргнула, задумавшись. Это было трудно, ее мозг отказывался что-либо обрабатывать. Не сейчас, в отчаянии проговорила она самой себе, и ее мозг согласился, оставив изучение этого вопроса на потом. Она не могла осмыслить так много всего одновременно, а последнее предположение было слишком объемным, чтобы с ним справиться. Она вновь ушла в себя. Всего этого не существует. Возможно, если она достаточно крепко зажмурит глаза, а затем их откроет, с ее миром все будет в порядке. Боже, как же она замерзла. И Джейн ее оставил. Сейчас, когда она больше всего в нем нуждалась. Потому что он был эгоистом и не хотел, чтобы ему причинили боль. Будто он единственный, кому может быть больно. Будто все внутри нее не умирает, потому что мужчина, которого она любила, любил ее недостаточно сильно, чтобы с ней остаться. Вскользь, она подумала о новом подозрении, что зародилось в ее сознании. Что он об этом подумает? Ну, она ничего не знала наверняка, пока нет. Помимо предчувствий в глубине ее души. Вновь набежали слезы, и, измученная и испуганная, она рыдала на полу до тех пор, пока не уснула. Когда она проснулась, к ней пришло смутное осознание, что прошло не более нескольких часов. У нее болело все - и внутри и снаружи - но по какому-то месту на ее руке разливалось блаженное тепло. - Ты замерзла, - встревоженно произнес Джейн, и она задумалась, было ли это лишь игрой ее воображения. С титаническим усилием она повернула голову, и там был он. Выглядел он ужасно, почти так же плохо, как она себя чувствовала, кожа вокруг его глаз покраснела. Но он был теплым, и она инстинктивно прильнула к нему, ее онемевший мозг зарегистрировал лишь то, что он был здесь, что он не исчез. - Тереза, - настойчиво сказал он, - с тобой все в порядке? - Нет, - прошептала она, не задумываясь. Конечно, она не в порядке. В следующий миг Джейн поднял ее на руки и, миновав короткий коридор, отнес в спальню, где укутал ее все еще не заправленными одеялами. Он прилег рядом с нею, прижавшись к ее спине грудью и обернув вокруг нее руки. Они лежали в такой же позе множество раз, но сейчас это никогда не казалось столь неправильным. - Почему ты здесь? – выдохнула она, ее мозг соображал очень медленно. Она почувствовала его хмурый взгляд: - Что ты имеешь в виду? - Ты ушел, - с разбитым сердцем обвинила она. – Ты ушел от меня. Руки Джейна еще сильнее стиснули ее в объятиях: - Я ушел с кладбища, Тереза. Не от тебя. Она молчала. Внезапно, он положил руку ей на плечо и потянул, пока она не оказалась лежащей на спине, и он не смог ее видеть. Выражение его лица было… испуганным, наконец, решила она. - Тереза, - очень мягко проговорил он. – Неужели ты думала… - он сделал паузу, вглядываясь в ее лицо. – Боже, ты и впрямь так подумала. Он стремительно привлек ее к своей груди, прижав к себе руками. И только после этого, когда она уткнулась лицом в изгиб его шеи, она поняла, что снова плачет. - Все хорошо, - поглаживая волосы, прошептал он возле ее виска. – Все хорошо, дорогая. Мне так жаль, так жаль. Все что она могла делать, это, вцепившись в него, вдыхать аромат его одеколона. Когда рыдания стихли, она отодвинулась достаточно для того, чтобы взглянуть на него. Он выглядел испуганным. - Куда ты ходил? – наконец, прошептала она. Он слегка покачал головой. - На прогулку, - сказал он ей. – Просто прогуляться. Мне нужно было подумать. Она знала, что под этим заявлением крылось что-то большее, так что она ждала продолжения. Туман вокруг ее сознания уже рассеялся. - Тереза, - начал он. - Во-первых… - он поцеловал ее в лоб, - мне жаль, что ты подумала… - он покачал головой. – Я люблю тебя, - сказал он, - и я ощущаю ужас от того, что нахожусь с тобой в отношениях. Она почувствовала новые ростки страха. - Это не твоя вина, - продолжил он, - но от последствий страдаешь именно ты, - он сделал глубокий вдох. – Мысль, что я мог тебя потерять, пугает меня больше всего, что есть в этом мире, - признался он. – И я не очень-то хорошо справляюсь с этим страхом. И не думаю, что когда-либо справлюсь. - Это не значит, что ты должен поступать, как эгоист, - прошептала она, и он нахмурился. - Как это? Она уставилась на него: - Ты действительно этого не видишь? Джейн, ты самый эгоистичный человек из всех, кого я когда-либо встречала, по крайней мере, когда дело касается боли, - она провела по лицу рукой, не слишком желая заводить этот разговор именно сейчас, но зная, что это будет лучшее, что она может сделать. - Ты – единственный, кого может ранить смерть. Ты – единственный, кто боится. Ты – единственный, кто замыкается в себе и на протяжении многих лет чувствует себя несчастным, не позволяя никому вытащить себя из этого состояния. Ты – единственный, кто может уйти, - ее голос становился все громче, и она могла почувствовать, что вот-вот впадет в истерику. – Будто потеря тебя не убьет меня. Будто ты никогда не разбивал мне сердце. Ты не единственный, кто испытывает боль, - она увидела, как по его щеке покатилась слезинка, но продолжила: - Так что: да, я подумала, что ты уходишь. Подумала, что ты уже ушел. Я думала, что ты решил быть эгоистом, и что поскольку я отказалась от твоего возмутительного и властного ультиматума, ты просто исчезнешь, потому что не можешь остаться, не имея возможности манипулировать всеми и вся вокруг себя. Он открыл рот, но она его прервала: - Я знаю, что ты разбит. Но я также знаю, что ты никогда всерьез не пытался… привести себя в порядок. Ты не хочешь. Ты нуждался в этой боли, чтобы отомстить, и я не возражала. Но я не знаю, что нужно тебе сейчас. Я думала… - ее голос дрогнул, - я думала, что, возможно, меня будет достаточно, но, может быть, ты хочешь быть зависимым сильнее, чем быть счастливым. Ее грудь стремительно поднималась и опускалась, дыхание было поверхностным. Неужели это случилось? Неужели теперь она стала тем, кто выдвигает ультиматум? Устремив взгляд куда-то вдаль, Джейн несколько минут просто молчал. - Ты права, - выдохнул он затем. «Права в чем?» – захотелось выкрикнуть ей. - Я эгоист, - продолжил он тихо, так тихо, что она перестала дышать, чтобы убедиться, что сможет услышать каждое слово. – И я никогда не пытался отказаться от своей боли. И я никогда не давал тебе никаких оснований думать, что хотел бы сделать что-то другое, кроме как снова уйти. Он взял в руки ее ладони, и она автоматически посмотрела вниз. Его кольцо пропало. - Я люблю тебя, - сказал он, возвращая к себе ее внимание. – Я пытаюсь найти способ выразить это как любой нормальный мужчина, но я не очень-то в этом хорош, больше нет. Все, о чем я могу думать, это о том, что ты должна быть в целости и сохранности. - Патрик, - искренне сказала она. – Ты единственный, кто продолжает причинять мне боль. Он выглядел ошеломленным, застыв в молчании. - Отношения устроены не так, - продолжала она. – Мы должны пойти на компромисс. И компромисс не означает, что один человек должен отдать все, что у него есть. А это именно то, о чем ты меня просишь. Он встретился с ней взглядом, и она могла видеть, что он задумался, на самом деле задумался над тем, о чем она говорит. Это было что-то. - Хорошо, - наконец прошептал он. – Я не могу… не могу пообещать измениться в одночасье. Я не могу пообещать, что временами не буду вести себя иррационально или возвращаться к старым привычкам. Но я… я обещаю попробовать, - он до сих пор выглядел потрясенным. Они не покончили с этим разговором, отнюдь нет, но она уже слишком устала, устала до мозга костей. Кроме того, не было никакого смысла продолжать этот разговор, не зная всех факторов, которые на него влияют. И сперва она хотела получить подтверждение. Она вздохнула, прильнув к его плечу. - Иди и прими душ, - предложил он. – Ты еще не согрелась. Она кивнула, позволяя ему посуетиться над ней этим вечером. Позже, одетая в пижамные штаны и безразмерную футболку, она легла в постель и прижалась к нему. Усталость взяла верх, и она заснула, прислонившись щекой к его сердцу.

***

Чуть менее двадцати четырех часов спустя, она нервно сидела напротив него, удивляясь тому, как она, черт возьми, собирается сказать ему то, что она непременно обязана ему сказать. - Я тут подумала, - начала она, сглотнув. Он поднял бровь: - О..? Она сделала глубокий вдох: - О переходе в другой отдел. Финансовые преступления, может быть. Меньше работы в поле, и, конечно же, гораздо меньше опасности, но я все так же смогу ловить плохих парней. Он с любопытством посмотрел на нее. - Каждый из этих аспектов говорит в пользу принятия подобного решения, но я должен спросить… почему? Ты достаточно ясно дала понять, что ничуть не заинтересована принимать судьбоносные решения, касающиеся изменений в твоей работе. Здесь начиналась трудная часть. - Я потеряла родителей в раннем возрасте, - медленно проговорила она, - а несколько дней назад… Вега… - она замолчала, не было никакой необходимости что-либо объяснять. – Дело в том, что я хочу быть уверена, что буду рядом. В глазах Джейна появилось что-то глубокое и задумчивое, а потом… вспыхнула надежда. Еще один глубокий вдох. - Я беременна, - выпалила она. Затем наступила тишина. Это было невозможно, но так все и было. Она поняла это вчера, осматривая обычные предметы, стоящие в шкафчике над раковиной, и не в силах припомнить, когда в последний раз ей пришлось использовать кое-что конкретное из этих вещей. Тест, купленный ею сегодня в аптеке, просто сообщил то, что она уже знала. Джейн резко встал, пересек пространство между ними и опустился перед ней на колени. Нерешительно, он положил ей на живот свою ладонь. Она закусила губу, ожидая его реакции. Когда он поднял глаза, Лисбон ослепила его улыбка. Она снова заплакала, на этот раз от облегчения и счастья, и Джейн нежно ее поцеловал. Затем он рассмеялся: - Если бы я знал, что это уведет тебя из отдела по расследованию тяжких преступлений, я бы сделал это еще несколько месяцев тому назад. Он вновь ее поцеловал, усаживая к себе на колени. - Все будет хорошо, - прошептал он, и Лисбон знала, что это было обещание.