Собрать воедино

Я начинаю думать, что склонность к дурацким безрассудным поступкам является семейной чертой, и эту теорию подтверждают целых четыре очень веских доказательства. Во-первых, стремление Майки опровергать судьбу и законы физики, провоцируя Рафа или кухонную плиту, чем он очень нас веселит. Во-вторых, это привычка Рафа постоянно ввязываться в драку, не до конца рассчитав свои силы, и, в конце концов, с трудом прихрамывать домой истерзанным и побитым (в нескольких особо страшных, слава богу немногочисленных, случаях, он возвращался домой ползком). В-третьих, это совсем недавняя попытка Лео вынести штаб-квартиру клана Фут в одиночку. Ну и наконец, последнее, но не менее важное доказательство, это мое идиотское решение защитить братьев, обыскав лабораторию, в которой меня заставили забыть мою жизнь по той или иной гнусной причине. Ага, это очень, очень глупая затея. Единственное, что меня радует, это то, что футы все еще находятся в том же здании. Вокруг здания ходят патрули с интервалом меньше тридцати секунд, внешнее кольцо патрулирования проходит примерно в квартале от здания, а внутреннее – в половине квартала. Будет трудно проскользнуть к лаборатории, не привлекая нежелательного внимания. Трудно, но выполнимо. Главное – все хорошо рассчитать и использовать темноту, и у меня должно получиться пробраться туда незаметно. Я сижу под статуей горгульи на крутой крыше церкви, наблюдая за патрулями через бинокль. Хотя мой панцирь плотно прижат к стене, а горгулья над моей головой делает атаку сверху практически невозможной, мне все равно хотелось бы, чтобы меня хоть кто-нибудь прикрывал. Я не могу отследить, что происходит позади меня или по обеим сторонам. В данный момент ко мне легко можно подкрасться и схватить меня. Я убираю бинокль от глаз и быстро осматриваю крыши окружающих зданий. Так я только себя накручиваю. Никто даже не знает, что я здесь, и футы наверняка не ожидают, что я добровольно вернусь к тому месту, где меня лишили памяти. Это вообще последнее, чего они могли бы ожидать. У меня всегда хорошо получалось прятаться на самом видном месте. Я возвращаюсь к наблюдению за патрулями, чтобы точнее рассчитать время. Нельзя сказать, что я совсем не позаботился о подкреплении. Если я увижу, что сам не справляюсь, я смогу позвать на помощь. Правда, у них займет некоторое время, чтобы добраться до меня. По крайней мере, я позаботился о том, чтобы моя неспособность говорить не помешала мне их вызвать. Если я нажму на кнопку вызова на телефоне (или, как ее называет Майки, кнопку паники), у них раздастся такой сигнал, что они сразу вылетят из кроватей и кинутся искать меня. Кроме того, чтобы предотвратить повторение того, что случилось тогда на свалке, я добавил дополнительную функцию в механизм своих часов. Если нажать на кнопку сбоку корпуса и разбить циферблат, это тоже активирует сигнал тревоги в телефонах моих братьев. Часы удобно использовать для этой цели еще и потому, что сигнал о моем местонахождении будет передаваться, даже если их намочить, повредить или разбить. Надо будет всем сделать такое же устройство… У меня с собой достаточно технических приспособлений, чтобы проникнуть даже в гораздо более тщательно охраняемое здание, чем это. Я ощущаю приятную тяжесть сумки на бедре. Она забита под завязку, там все, от крюков и моего КПК до электронной карты-отмычки. А, да… как я мог не упомянуть про взрывчатку? Если бы мы выполняли эту миссию вместе, Рафаэль был бы счастлив при виде того количества взрывных устройств, которое я запихал в сумку. Ему всегда нравилось смотреть, как что-то взрывается. Иногда мне кажется, что единственная причина, по которой он смотрит вместе со мной некоторые передачи про технику, это то, что там показывают взрывы. Что ж, скоро неподалеку будет такой взрыв, который будет трудно пропустить. Ладно… хватит ждать. Пора начинать шоу. Я запихиваю бинокль обратно в сумку и подтягиваю лямку так, чтобы сумка оказалась у меня за панцирем, рядом с бо. Так она не будет мне мешать в моей пробежке по крышам к лаборатории Сака. Я еще раз проверяю, как держатся на кистях рук когти суко, разворачиваюсь и выбираюсь из-под статуи обратно на кромку крыши. «Спасибо», – шепчу я своему молчаливому стражу, протискиваясь мимо. Я бегу по внешнему краю крыши, подныривая под лапы горгулий, установленных через равные промежутки одна от другой. Добравшись до противоположного края, я ненадолго замираю на месте. Никто из патрулирующих район не увидит, как я спрыгну отсюда. И вот тут-то и начинается веселье. Майки нравится вопить, выкрикивать всякую ерунду и вообще вести себя не как положено ниндзя, когда он мчится по крышам города. Он говорит, что это способствует выбросу адреналина и делает все прыжки, пробежки и сальто более захватывающими. Я согласен с Рафом, который считает, что Майки просто выпендривается. Конечно, не Рафу бы такое говорить, он и сам не прочь поорать и повопить, особенно если Майки его достанет, или когда они с Кейси окликают друг друга по имени во время пробежки в темноте. Даже у Лео есть привычка время от времени отпускать язвительные замечания или прикрикивать на Майки, что наши тренировки должны быть тихими и незаметными. Это, конечно же, тут же цепляет Рафа, и тогда тренировочный забег оказывается позабыт, а эти двое стоят и орут друг на друга, не обращая внимания на ругань, которая льется на них из окон разбуженных ими людей. Однажды кто-то вызвал копов из-за шума, создаваемого двумя моими старшими братьями. Это было очень забавно, копы так и не сумели их найти, хотя и слышали их спор, а Майки до сих пор над ними из-за этого потешается. Я, напротив, предпочитаю молчать во время бега по крышам. Есть что-то особое в том, когда ты скользишь сквозь воздух, что-то… умиротворяющее. Успокаивающее. Как будто ничто в мире не способно тебя остановить, и ничто не причинит тебе боли. Правда, потом следует удар о землю и осознание, что просто закрывать глаза, находясь в свободном полете, не самый умный поступок. Я проделал такое всего раз в жизни, и это было совсем не здорово, и я пообещал себе и своей семье никогда больше не дать себя столкнуть с крыши и не падать самому, если этого можно избежать. Мне повезло, что там был мусорный контейнер, мусор смягчил падение. Я тогда был намного младше, теперь у меня гораздо больше опыта в путешествии по крышам. Спрыгивая в пустоту, я уже наметил, где мне приземлиться, а также три различных способа, как я могу это сделать. Я выберу план «б». Ветер свистит в ушах, проносясь мимо, и на краткое мгновение я ощущаю то самое спокойное умиротворение свободного полета, прежде чем извернуться и приготовиться схватиться за флагшток, который выставляется сбоку здания. Вот так, точный перехват. Теперь раскрутиться «солнышком», держась за него, чтобы обрести скорость движения… раз… два… три… пора! Отпустить шест и свернуться в полете клубком, чтобы уменьшить сопротивление воздуха… развернуться и прокатиться вперед после приземления, гася движение, и подняться на ноги. Выполнено как по нотам, говорю себе я. А теперь к лаборатории. Я растворяюсь в тени, прячась от возможных наблюдателей. Высокие здания и прочие большие объекты остаются слева от меня. Патруль тоже придет с этой стороны, так что, надеюсь, у меня будет достаточно времени скрыться до того, как они меня заметят. Меня все больше одолевает ощущение, что зря я не взял братьев с собой, вместо того, чтобы прийти сюда тайком от них. Даже спрятавшись в темноте, я чувствую себя выставленным на всеобщее обозрение. Если бы у меня были волосы на загривке, они бы уже стояли дыбом. Словно кто-то пристально за мной наблюдает, хотя я знаю, что здесь никого нет. Я стою позади подсобной будки, когда слышу что-то. До моего слуха доносится едва слышимый шорох шагов по крыше, или может, я их просто почувствовал. Четверо ниндзя (один из патрулей) обходят здание по периметру. Я встаю так, чтобы оказаться в самой густой тени и замираю, не издавая ни звука, когда они приближаются. Один идет по правой стороне здания, второй огибает крышу слева. Еще двое спрыгивают с крыши будки и приземляются в считанных сантиметрах от меня, но я сохраняю абсолютную неподвижность. О, черт… один из них только что взглянул прямо на меня, обернувшись через плечо, но снова отворачивается. Или он уже очень устал, или просто слишком невнимательный. Он, по крайней мере, должен был разглядеть, что что-то в темноте нарушает рисунок кирпичной кладки стены, но он просто разворачивается и продолжает патрулирование вместе с остальными. И почему только я выражаю недовольство его невнимательностью? Мне нужно радоваться, что он не обращает внимания на детали. Я дожидаюсь, пока патруль не перепрыгнет на следующую крышу, прежде чем быстро выскользнуть из своего укрытия и двинуться к лаборатории. Мне нужно сделать так, чтобы меня не засекли патрули внешнего кольца, и еще позаботиться о том, чтобы избежать патрулей кольца внутреннего. Это будет действительно очень непросто. Я двигаюсь медленнее и более осторожно, чем раньше, стараясь сделать свое передвижение как можно более незаметным. Если меня заметят, у меня не будет шансов вырубить всех в патруле, прежде чем кто-то из них поднимет тревогу. Если уж на то пошло, пока я буду с ними разбираться, на нас наткнется следующий патруль. Нет… если меня засекут, я сразу же начну удирать и буду надеяться, что мой передатчик тревожного сигнала сработает как надо. В таком случае, даже если у них получится меня схватить и потащить назад в лабораторию, братья придут меня искать и, надеюсь, они не попадут в плен, как я. Приближается следующий патруль. Я припадаю к крыше за выходом вентиляционной шахты, так, чтобы спрятаться в более густую те… ох! Я стукаюсь коленом о поверхность крыши, чуть потеряв равновесие. Оно будет болеть, и возможно, позже там появится синяк, но меня беспокоит не это. Даже несмотря на то, что звук удара был еле слышным, эти футы все равно могли его заметить. Я слышу, как они приближаются, чтобы обнаружить источник шума. Зараза! Так, Донни, думай… как можно выбраться из такой ситуации. Мое внимание привлекает маленький камешек, лежащий возле моей руки, и прежде чем я успеваю додумать до конца эту безумную мысль, я швыряю камешек через край крыши вниз в темноту проулка. Это вообще сработает, или я раз в десять упростил им задачу по обнаружению себя? Я слышу, как камень ударяется о металлический мусорный контейнер, и сразу за этим звуком следует вопль бродячей кошки. Киса, извини, что помешал твоей трапезе, но мне нужно было как-то решить свои проблемы. Меня не удивляет, что все четверо ниндзя подходят к краю крыши и смотрят вниз, пытаясь понять, что потревожило кошку. Я рад, что они иногда могут быть настолько предсказуемыми. Я почти ползком добираюсь до кромки крыши и бесшумно соскальзываю вниз, используя когти на руках, чтобы спуститься, цепляясь за стену, пока не нащупываю довольно широкий внешний подоконник, с которого мне видно большую часть крыши здания с лабораторией. Хмм… на первый взгляд, там нет никакой охраны, но я уже давно понял, что не всегда можно доверять своим глазам. Я подтягиваю ремешок сумки так, чтобы она снова оказалась передо мной, и спустя секунду вытаскиваю из нее свои очки ночного видения. Ладно, пробежимся по спектру и посмотрим, есть ли что… ага. Вся крыша перечерчена лучиками детекторов движения и датчиков тепла. Датчики тепла, возможно, не смогут меня засечь, но датчики движения сделают это наверняка. Думаю, вход через крышу отпадает. Надо посмотреть, смогу ли я найти здесь беспроводную сеть и врезаться в их систему безопасности, так, чтобы я мог отключить эти штуки. Секундочку… … Я не могу в это поверить. Кто-то оставил открытым окно, и оно не защищено никакими сенсорами и датчиками. Я чувствую ловушку. И все же… там нет совсем никаких охранных сигнализаций, и думаю, что это окно обычной ванной. Ну почему мне так везет на ванные? Я переползаю к другому подоконнику, с которого мне лучше видно, что внутри этой комнаты. Это действительно обычная маленькая ванная. Дверь закрыта, так что нельзя сказать, куда она ведет, но тем не менее, это вход в здание. Я поправляю браслет часов, так чтобы мне было легче разбить циферблат, а затем с легкостью преодолеваю в прыжке то небольшое расстояние, что отделяет меня от стены здания лаборатории, используя когти, чтобы уцепиться за небольшие неровности в стене, прежде чем я свалюсь в проулок под собой. Это был бы очень обидный способ снова попасть в плен. Я карабкаюсь вверх по стене и выглядываю над подоконником ванной. Ничего. Все чисто. Я взбираюсь еще чуть выше и закидываю ноги внутрь комнаты, позаботившись о том, чтобы мои сумка и бо не зацепились за оконную коробку. Вот черт! Это было ошибкой. Действительно большой ошибкой. Черт, что ел этот парень? Один из буррито с сюрпризом, приготовленных Майки? По запаху очень похоже. Фу, гадость, я не могу даже вдохнуть. Себе на заметку: отныне всегда держать в сумке небольшой респиратор, просто на всякий случай. Мне надо отсюда убраться, пока меня не вывернуло. По крайней мере, теперь я знаю, почему было открыто окно. Я прикладываю ухо к двери и прислушиваюсь, стараясь не дышать. Ничего. Бесшумно открыв дверь, я смотрю в одну сторону, затем в другую. Все еще ничего. Я выхожу в коридор и запихиваю когти обратно в сумку. Теперь можно глубоко вздохнуть. Здесь воздух намного чище. Так, теперь посмотрим, смогу ли я снова найти ту лабораторию и вместе с ней ответы на то, что со мной произошло, когда я находился здесь в прошлый раз. Хмм… попробуем пойти сюда. Это место похоже на лабиринт. Половина дверей заперты, это тоже не помогает мне в поисках. Если я правильно помню, мне нужно найти лестницу или лифт. Лаборатория была на предпоследнем этаже, так что мне надо спуститься на этаж ниже. Жаль, что здесь нигде не встречается план эвакуации при пожаре, или карта, как в торговых центрах, на которых есть красные стрелочки и большими красными буквами написано «Вы находитесь здесь». Тогда у меня, по меньшей мере, было бы представление о планировке этого этажа. Таблички на дверях тоже не помешали бы, но, наверное, мечтать об этом уже наглость с моей стороны. Хей, а вот и лифт. Мне не хочется привлекать ненужного внимания, вызывая лифт на этот этаж. Взяв в каждую руку по сюрикену, я раздвигаю двери и прыгаю сквозь них, цепляясь за трос. Теперь мне просто надо сползти вниз по нему до кабины лифта, суметь открыть аварийный люк на его крыше, и затем воспользоваться им, чтобы попасть на нужный этаж и найти эту проклятую лабораторию. Ладно, я на крыше кабины лифта. Где тут… ага, вот он. Ааа! Лифт вздрагивает и начинает двигаться вниз по шахте. Зараза… Мне нужно было додуматься, что кто-нибудь захочет воспользоваться лифтом. Мне остается только надеяться, что они не поедут на самый верхний этаж. Лифт позвякивает, минуя каждый из четырех этажей вниз до первого. Это займет целую вечность. Двери раскрываются с тихим шипением на середине чьей-то фразы: – …оцме с рокдаюхилэ лалирдэ. Хей, этот голос похож на голос Сака. Я прижимаюсь ухом к крыше лифта и сосредоточенно вслушиваюсь в его речь, пытаясь разобрать ее звуки сквозь шум закрывающихся за ним дверей. – Ю ри зарелоя, зафилэ удо знакдою потофо асопйжоидкю тмю жок досаы кмавраы. Э жок ри гйма знагмил к дил, фдагй знежикде иба са лри ж зинжйы ноп. Зафилэ киыфок фда-да еплиремак? – он определенно очень зол на того, с кем разговаривает, кто бы это ни был. Лифт начинает подниматься, и шум его двигателя почти полностью заглушает тихий ответ. – Ксании жкиба, гнодью удаы финизоще кзнюдоме иба ж кжаил эгивехи. Э рок киыфок рид ресосаы жаплавракде иба агронэвед. Лавид, жол знежикде жликта риба каптореи ж снокраы зажюпси? – а этот голос звучит очень похоже на голос того ниндзя, которого я укусил за руку в первое свое пребывание здесь. Должно быть, он своего рода главный над местным подразделением ниндзя. Похоже, я наткнулся на двух начальников одновременно. – Рид. Ю кмецсол лраба жнилире е экемеы заднодем ро затбадажсэ зинжаба. Фдагй жраж замэфед э теминаж рисаданйи щелефиксеи жихикджо еп дищ, фда ю илэ жжим, заднигэядкю ритиме. Э лирю рид ро уда жнилире, сос е э дигю, – похоже, что Сака чем-то угрожает этому парню. – Бакзаво Соное ксана ризнилира агнодед жрелореи ро роцэ ломирсэя азиношея. Лй ри лавил запжамед киги адсмотйжод ии асарфореи. Лй тамврй адйксод чеамидажаба е пожинцед ускзинелирд, фиба гй уда ре кдаема. Ю ри задинзмя, фдагй тима жкиы лаиы вепре гйма эрефдавира ихи та иба пожинцирею. Лифт издает мелодичный звон, достигнув нужного им этажа. Хей, я там же, откуда начал свое путешествие. По крайней мере, теперь мне не придется карабкаться вверх по стенке шахты. Я дожидаюсь, пока не слышу звук вновь закрывающихся дверей, затем открываю люк и спрыгиваю вниз в кабину лифта, не забыв закрыть люк за собой. Я осторожно открываю двери тем же способом что раньше, молясь про себя, чтобы меня никто не увидел. Хорошо, в коридоре по-прежнему никого. Громкий стук каблуков по полу подсказывает мне, в какую сторону направился Сака. Разыскивая лабораторию безумного ученого всегда лучше всего последовать за самим безумным ученым. Я прижимаюсь к стене, скользя вдоль нее до угла, и выглядываю из-за него, чтобы посмотреть, куда идет Сака. Он и его немногословный подельник направляются дальше вниз по коридору и заходят в одну из комнат, все еще что-то обсуждая. Могу поспорить на что угодно, Сака бесится из-за того, что футы не могут найти меня. Блин, если бы только они догадались посмотреть прямо у себя под носом, это решило бы их проблемы. Лучше мне здесь не задерживаться, пока кто-нибудь действительно не заметил меня. Осматривая коридор, я замечаю и узнаю большие двойные двери, почти идентичные тем, что бывают в больницах. Те самые, сквозь которые в кино пациентов торопливо вкатывают на каталке в палату реанимации. Эти двери я узнал бы где угодно. Я только что обнаружил лабораторию. Я еще раз осматриваю коридор перед собой и оглядываюсь на ту часть коридора, что осталась у меня за спиной, прежде чем выдвинуться на открытое пространство и встать перед дверью. Не слышно ни звука. Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы разглядеть, что в лаборатории темно, и проскальзываю в пустую комнату. Теперь пора выяснить, какие материалы об эксперименте над собой я смогу найти. В прошлый раз, когда я здесь был, лабораторию заливал свет, и от одной обстановки у меня шли мурашки по коже. Теперь, когда свет выключен, это место действительно выглядит так, словно взято из кадров старого черно-белого фильма ужасов. Я замираю возле двери на некоторое время, давая глазам привыкнуть к темноте. Последнее, что мне нужно, это чтобы кто-нибудь зашел проверить, почему в лаборатории горит свет. Ладно, посмотрим, что здесь можно найти. Чего у доктора Сака не отнять, так это того, что у него замечательно оборудованная лаборатория. Здесь есть все, от оборудования для исследования генома до аппарата магнитно-резонансной томографии. Каким панцирем он заполучил сюда аппарат МРТ? Могу поспорить на что угодно, у него есть «покровитель», с чьей помощью и было получено оборудование. Здесь же есть рентгеновский аппарат, и вообще достаточно медицинского оборудования, чтобы открыть собственный госпиталь, и достаточно медикаментов, чтобы обзавидовалась любая аптека. Хмм… в рядочек стоят пять пузырьков, подписанных просто от «А» до «Д». Уверен, это те самые вещества, которые поставили в тупик Эйприл, когда она пыталась разобраться, что намешано у меня в крови. Я роюсь в сумке, я знаю, что брал с со… вот оно. Я вытаскиваю маленький футляр из твердого пластика, который внутри выстлан специальным материалом, принимающим форму чего угодно, помещенного в него. Все пять пузырьков как раз убираются туда. Я закрываю футляр и защелкиваю замки, прежде чем снова сунуть его в сумку. Я рассмотрю эти вещества более пристально, когда вернусь домой. Хей, блокнот. Блокнот – это очень хорошая находка. Если Сака ведет себя как любой другой ученый, тогда он обязательно делает детализированные заметки о ходе своих исследований. Я снова запускаю руку в сумку и вытаскиваю маленький фонарик. Ох ты, его свет кажется слишком ярким после недолгого пребывания в темноте. Даже если у него выставлена минимальная яркость, я все равно чувствую себя так, словно я ослеп. Ладно… не могу удержаться от короткого смешка. Вся последняя страница заполнена разглагольствованиями и несвязными яростными высказываниями о том, как футы все еще не могут меня найти. Просто супер. Я перелистываю страницы к началу блокнота и просматриваю записи. Насколько было бы легче, если бы я на самом деле мог читать то, что он написал, и мне не приходилось бы переводить каждое слово. Хмм… в своих заметках он постоянно называет меня «Фиолетовым», и пишет, что я был бы наилучшим объектом для его эксперимента, но нигде не указано, почему. «Красный»? Он имеет в виду Рафа? Да, определенно выглядит именно так. Если бы футам не удалось схватить меня, они собирались загнать в угол и поймать Рафа. Черт, наверное, мне следует быть благодарным, что они все-таки захватили именно меня. Если бы мою семью атаковал Раф, как сделал я, когда они принесли меня домой, то он бы не сдался без упорного сопротивления. Сомневаюсь, что он бы отступил и спрятался в ванной, после того как чуть не сломал себе руку о кирпичную стену. Я листаю страницы, просматривая каждую из них в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая помогла бы понять, почему и зачем Сака сделал это со мной. Судя по всем этим записям, он практически препарировал меня, пока я находился в его власти. Здесь полно заметок о том, как на меня действуют различные наркотики. Похоже на то, что он остановился на применении сильнодействующего транквилизатора для животных, чтобы я оставался «спокойным», как он это называет. Судя по количеству и частоте инъекций, более правильно было бы сказать «полностью в отключке». Я бы не отреагировал, даже если бы он начал вскрывать меня без анестезии. Наверное, поэтому я так плохо себя чувствовал, когда очнулся в той металлической комнате, я был под влиянием передозировки транквилизаторов. Минуту, в моей крови было так много этой дряни, что я никак не мог бы сам очнуться. Как у меня это получилось? А вот и то, что я искал. Подзаголовок гласит: «Прогнозируемые результаты по окончании эксперимента». Пусть мне и не нравится сама мысль, что обо мне говорится, как об объекте эксперимента, но по крайней мере, эта запись должна раскрыть мне, чего хотел добиться безумный ученый. … Твою мать… это… просто невозможно. Я лихорадочно листаю страницы блокнота и со все возрастающим ужасом осознаю, насколько близок он был к своей цели. Это все здесь, в его записях. У него не получилось успешно завершить эксперимент только из-за побочного действия одного из веществ. Он так близко подошел к… поверить не могу, что говорю это, но он нашел самый лучший из всех способ уничтожить нашу семью. Если бы не мой побег и не это побочное действие наркотика, то с нами было бы уже покончено. Что может быть лучше, чтобы уничтожить группу высококвалифицированных ниндзя, чем послать одного из них, чтобы он убил остальных.