Волшебная ночь

Какого же было моё удивление, после того как каминная пыль улеглась, я увидела Мастера Макарова собственной персоной. — Мастер? — всё-таки не поверила я своим глазам. — Привет, ребята, — жизнерадостно улыбнулся он нам. Хоть он и очень сильно был перепачкан сажей, но по костюму было понятно, какого персонажа он косплеил. Да ещё и мешок за спиной. — Здорово, дедуля, — махнул ему Нацу из-за моей спины. — О, Нацу, зря ты отказался от участия в этом мероприятии. Думаю, Вэнди была бы в восторге получить от тебя подарок. — Так ты знал! — вклинилась я в их беседу своим восклицанием. — Ну просто мне надо было составить компанию одной милой заклинательнице духов, которая умудрилась заболеть в такое время, — лукаво ответил тот. Я опять смутилась. Оказывается, вот на какие жертвы он пошёл, чтобы побыть со мной. — Эх, молодёжь, молодёжь, — с ностальгией в голосе сказал мастер, — лю — эх— бовь —ааа — де — шмыг — ло — мо-мо-моло… Быстро закрывайте глаза, я сейчас чихну! — скомандовал он, прикрывая рот рукой, испачканной в саже. Я послушно зажмурилась и прикрыла глаза ладошками. Раздался оглушительный чих, за ним грохот, а потом всё тут же стихло. Я приоткрыла один глаз. В гостиной никого уже не было. Я повернула голову в бок и вопросительно посмотрела на напарника. Он так же без слов указал на дымоход: — И что это было? — не выдержала всё-таки я. — Ну, не что, а кто — это во-первых, а во-вторых, как бы поздравление с наступающим рождеством, — объяснил он. — Оригинально, — успокоившись и приведя душевное равновесие в норму, я вновь вернулась к поеданию печеньки. — Чья идея? — спросила я, прожевав. — Миры. — Не трудно было догадаться, — улыбнулась я. Тут входная дверь распахнулась и на пороге моей квартиры опять появился мастер. Но уже в чистом костюме, колпаке и с бородой: — Хо-хо-хо, с наступающим рождеством вас, мальчики и девочки, — сказал он не своим голосом и, позвякивая бубенчиками на ремне, направился к нам. — Дедуля, ты чего? — удивился Нацу. — Да чё-то с дымоходом коряво получилось, — почесав затылок, сказал он уже своим голосом, — о, печеньки! Всё по рамкам жанра. Где-то тут должно быть и молоко. Нацу, неужели ты проболтался о нашем плане поздравлений? — мастер тут же подскочил к нам, взял пару печенек с подноса и приготовленный и нетронутый мной стакан молока. Молниеносно схрумкал и тут же запил. — Ням — ням, вкусно, — сказал он, слизнув остатки молока с усов, — кстати, Нацу, отличные рога, — он поставил стакан на место и начал рыться в мешке. — С подарками мы тоже решили соригинальничать, — мастер достал две одинаковые по размеру коробки, только одна была белой, перевязанная красной лентой, а другая наоборот — красной с белой лентой. Мне досталась красная, а ему белая. Мы многозначительно переглянулись и тут же зашуршали обёртками. У меня в ладони оказался хрустальный брелок в виде символа нашей гильдии, а Нацу держал в руках… Нацу держал в руках кактус тоже в форме хвостатой феи. Я не удержалась и прыснула. Мне особенно понравилось его лицо. Немного перекошенное. — Это была идея Лисанны, чтобы каждый сделал сам по такому подарку. — Понятно, — отозвалась я, ибо Нацу пребывал в лёгком культурном шоке. — У него видимо плод творения магии Дроя, а у меня, — с определением автора моего подарка я затруднялась. — Грей, — подсказал мне мастер. Я подняла брелок на уровень глаз и тот на своих гранях заиграл бликами от языков пламени. Ясно. Хрусталь больше всего походит на лёд. — Спасибо, — улыбнулась я ему. — Мне-то за что, потом их поблагодарите, — тут мастер посмотрел на часы. — Опачки, спешу откланяться, мне ещё надо навестить женское общежитие, — я заметила, как на щеках мастера появился лёгкий румянец, и его как ветром сдуло. — И мы опять одни, — туманно сказал Нацу. — Ты против? — Даже наоборот. — Ну вот, и я тоже, — во мне проснулся романтически-лирический настрой. Я всегда чувствовала, что этот разговор висит над нами. Этот мир не любит неопределённостей. Нужно сделать первый шаг. Но как? Сказать, спросить? Это не так просто, как кажется… Я убрала поднос с печеньем на диван. В общем… — А давай выпьем! — выпалила я и резко вскочила. От неожиданности Нацу расцепил руки, и я смогла умчаться на кухню… Эх, алкоголь, алкоголь. Если бы в гильдии знали, что я не пью не по собственным убеждениям, а по конкретным причинам, то меня бы пытались споить раза в два активнее. Язык мой — враг мой. Сейчас же я стояла перед открытым холодильником и смотрела на два бокала с гоголь-моголем. Алкоголя в них достаточно, чтобы у меня в голове появилась парящая пустота, и язык был не такой деревянный. Я взяла эти два бокала и вернулась в гостиную. — Чего это ты вдруг? — освобождая место рядом с собой, Саламандер отодвинулся в сторону и перенял у меня из руки бокалы, чтобы подогреть. — Не знаю. Просто хочется. Завтра же рождество, — присаживаясь рядом с ним и положив голову ему на плечо, ответила я. Он протянул мне уже тёплый бокал. Мы с лёгким звоном стукнулись их боками, и я залпом отпила половину. Вкусно и вино совсем не чувствуется. Мы сидели в тишине. Нацу ничего не говорил. А я всё ждала, когда же алкоголь ударит в голову. Когда взгляд слегка заволокло дымкой: — Знаешь, я всегда хотела спросить, как ты ко мне относишься? Как к другу или же как-то по-иному? — Как-то по-иному. Ты для меня больше чем друг, — даже не подумав, ответил он, — к чему этот вопрос? — Хочу определённости, — я приподняла голову и посмотрела на него сбоку. Он с сосредоточенным видом взбалтывал содержимое своего бокала. — Ты задумался? О чём? — Между нами точно не дружба. Друзья себя так не ведут, — поделился он своими умозаключениями. Ладно, пора наступать. — Определённо, я бы очень удивилась, если бы обнаружила утром у себя в кровати Грея, причём в неприличной позе и в обнимку со мной, — провокационно сказала я. Я-то давно поняла, что именно между нами, и теперь была заинтересована в том, чтобы и до Нацу тоже дошёл потаённый смысл этих чувств. Он издал что-то похожее на недовольный рык. — Зачем ты сейчас вспоминаешь этого отморозка, — недовольно сказал он. Так, понятно, ответная реакция есть. — Ну, мне достался такой милый подарок, — мечтательно сказала я, продолжая гнуть своё, и хитро на него взглянула. Он повернул голову в мою сторону. — Ты так специально? — на полном серьёзе спросил он. Пока меня не раскусили, я приняла сидячее положение и поставила бокал на поднос. — Хочу кое-что сделать, чтобы удостовериться, — я села напротив него и забрала бокал, поставив его туда же. — Ты не против? — Валяй, — безразлично ответил он. — В таком случае, — я склонилась к нему ближе и замерла в нескольких сантиметрах от его лица. — Люси, — переводя взгляд то с моих глаз на губы и обратно, он прошептал, — что ты делаешь? Я слегка отстранилась от него и, склонившись к уху, тихо-тихо прошептала: — Я же сказала, что хочу кое-что попробовать. Считай это экспериментом, — я опять склонилась к его лицу. Я чувствовала повисшее между нами напряжение, и меня это радовало. Но хотелось большего, так что я пошла ва-банк. Я сократила расстояние до минимума и коснулась его губ своими. Едва ощутимо, мимолётно… Для первого раза достаточно. Я отстранилась. Придя в себя, Саламандер: — Какой-то странный эксперимент. — Тебе понравилось? — Это было приятно. Что это было? — недоумённо спросил он. Мде, хотя я думала, что будет хуже. Ну ладно, настроение отличное. Я улыбнулась. — Поцелуй, — в этот раз я не многословна. — Поцелуй? И что всё это должно значить? — всё так же недоумённо прозвучал его голос. — Что я люблю тебя, дурачок! — не выдержав, воскликнула я. Осознав смысл выкрикнутой мной фразы, он притянул меня в свои объятия и прильнул к моим губам более требовательно, страстно… Когда поцелуй закончился, я, покраснев, уткнулась ему в плечо, обхватив его шею руками. — Значит, поцелуи могут быть добавлены к списку тех дел, которые мне приятно делать с тобой помимо объятий и совместных пробуждений? — спросил он, озорно хохотнув. — Эй! — возмутилась я, попыталась отстраниться… Что, опять?! — Не пущу, — прижав меня крепче к себе, сказал он. — Собственник, — уже привычно парировала я. — Знаю, — я не видела его лица, но мне кажется, что он улыбается. Не знаю почему, но я могу чувствовать его улыбки. — По печеньке? — спросила я. — А давай! — согласился он. Я взяла одно печенье в форме сердечка и разломала пополам, слегка отстранилась от него, выгнув спину, и одну половинку положила ему в рот. — Ммм, вкусно, да ещё и с шоколадной крошкой, но всё равно, твои поцелуи вкуснее, — хитро сказал Нацу. — Хорошего понемножку, — улыбнулась я ему и опять уткнулась в его плечо, обняв за шею… — Может, всё-таки, отпустишь? — спросила я через пару минут безмолвных объятий. — Нет, — непреклонно прозвучал его голос. Мой многострадальный и смиренный вздох. — Если только за поцелуй, — снисходительно сказал он. — Ах ты, — я опять выгнулась в спине, — шантажист, гляди, чего удум-м, — поток моего шуточного недовольства перекрывают его губы, накрывшие мои. Он отпускает меня, но я не спешу отстраниться…