Выше истины земной

Архипелаг стремительно заселялся чужаками. Энергичные и предприимчивые люди с обширных западных земель выстраивали грандиозные селения, безжалостно уничтожая леса и вспахивая почву, вытесняя неготовых к резким переменам коренных жителей, заставляя их оставлять родные места. Кровопролитные противостояния были неизбежными. И мастерство светловолосых воинов айну оказалось лучше, чем у иноземцев. Но со временем два сильнейших на юге клана Сенжу и Ооцуцуки, преодолев взаимную ненависть, объединились и почти полностью вырезали общего врага - дикарей. А тех, кто остался жив, превратили в рабов и дали уничижающее прозвище фусю. Айну, сумевшее сбежать или затаиться на севере, научились скрывать свое происхождение. У них всегда был запас красящих корней, чтобы придать волосам темный цвет, как у новых хозяев этих земель, и особые ягоды, делающие глаза черными ровно на три дня. Единственное, что было им не изменить в себе, так это - характер. Айну во всем и всегда оставались слишком независимыми и упрямыми, свободными. *** Химэдзи – обширный, шумный и зловонный - встретил Наруто гомоном восторженных своей скученностью и теснотой горожан. Было душно и влажно после недавно прошедшего дождя, воздух наполнялся запахом пота. Под ногами чавкала грязь и беспрепятственно затекала в простую плетеную обувь. Брезгливость, которой молодой человек почти лишился за время своих путешествий, неожиданно подступила к его горлу тошнотой. Но по-настоящему раздражающим фактором был – непрекращающийся галдеж. Раз за разом вынужденный посещать подобные этому селения, чтобы заработать денег, он испытывал собственную волю на прочность. Сущая пытка для привыкших к уединенному образу жизни айну, предпочитающих селиться малочисленными группами, терпеливо выносить чужое постоянное и навязчивое присутствие. В голове гудело, а на языке кипели оскорбления, готовые выплеснуться на первого же встречного, которому не повезет случайно налететь на Наруто. Словно догадываясь об этом, прохожие сторонились его. Он привык терпеть отвращение и неудобство, но сейчас все было иначе. День назад, решив свернуть в сторону владений клана Сенжу, он нашел себе лишь неприятности, которые едва не погубили его. Ремесленники, охотники, торговцы притягивались большими и голодными городами-государствами, стремительно растущими за счет грабежа или того, что лорды любили именовать войной. Наруто тоже искал выгоду, странствуя по островам, предлагая нечто настолько уникальное, отчего у него всегда были покупатели и ни одного конкурента. Он знал, где можно найти редчайшие и удивительные плоды гор и лесов, цена которых определялась их волшебными свойствами и силой твари, обитающей поблизости от дара, непредназначенного для людей. Осталось мало смельчаков и умельцев, готовых рискнуть войти в обитель аякаши, чтобы достать легендарные фрукты, способные омолодить и старуху, или исцеляющие травы, используемые лекарями в их лучших снадобьях. Потому как окрестности кишели жадной до человеческой плоти и душ нечестью. Но именно из-за своей выдающейся способности возвращаться живым и не с пустыми руками из чащоб и со скальных утесов у юного добытчика и начались проблемы с людьми, а не с ёкай. Вчера ему удалось хорошо заработать, распродав почти весь свой запас полезного товара, и его ничто не заставило бы возвратиться в Химэдзи, если бы не треклятые Сенжу. Лорд Хаширама не желал ничего слышать о том, что с наступившим полнолунием и на рубеже смены сезонов аякаши неспокойны, и это не лучшее время, чтобы тревожить их. Он все равно вынудил Наруто взять сложный заказ, забрав в качестве залога и гарантии самое дорогое, что у него было – дорожный ящик, полный вещей куда более важных, чем Сенжу мог предположить. Сморщив нос и спустив ниже широкополую шляпу из соломы, скиталец, хромая, двинулся в самую гущу стихийной толпы, направляясь к Белому замку. - Достал? – грубо спросил Хранитель Восточных врат, осматривая жалкий вид торговца, покрытого высыхающей грязью, и задерживая свой взгляд на тряпичной сумке, перекинутой через плечо. Кидомару был неприятным типом. Все в нем отталкивало. Особенно раздражала мерзкая привычка регулярно и с шумом сплевывать, что он и сделал прямо под ноги юноше, когда тот подошел ближе. Наруто стерпел обиду. Для большинства он бродяга, вор, а его таланты не вызывают уважения, лишь пересуды. Подобных ему до обидного часто самих приравнивают к нечисти. - Язык проглотил? Отвечай, что принес? Айну злился, хотел получить компенсацию и возможность оставить уже этот действующий на нервы, смрадный город за спиной, а не утолять любопытство стражников, которых занимали истории о кровожадных тварях и чудесах. - Впусти меня, - потребовал он, стараясь говорить хрипловато и быстро, проглатывая плохо дающиеся звуки чужого языка, иначе мог выдать себя акцентом, присущим для его народа. - Хм… - скривился «страшила», презрительно разглядывая мелкого паренька перед ним. – Отброс, вроде тебя, не смеет мне приказывать. За высокими стенами послышались первые мелодичные звучания флейт. - Не я заставляю ждать твоего господина, а свадьба уже началась, - он спешил, и шепот нечаянно получился угрожающим. Влияние ягод, меняющих оттенок радужки, заканчивалось, отчего фальшиво-черные глаза приобрели слегка безумный блеск, а полопавшиеся сосуды рассекли белок красной паутинкой. Ему нужно было скорее вернуть свое имущество. Хранитель до отвращения смачно собрал слюну, вновь сплевывая в сторону продавца, но отступил, давая знак подчиненным – пропустить «гостя». - Если хочешь жить – лучше больше не приходи в этот город. Попадешься мне – повешу на этих воротах, - гаркнул он вслед, надеясь, что этот бакэмоно все же не достал необходимого, и господин соответствующе накажет мальчишку за провал. Наруто не обернулся, но ему стало не по себе от произнесенных слов. Не было сомнений - это не просто пустозвонство. С Кидомару он подрался, когда отказался выполнять заказ лорда. Страж удерживал его, пока другие слуги стягивали дорожный ящик. Юноша был уверен, что все же умудрился сломать нос страшиле. В тот момент айну яростно сопротивлялся, брыкался и ругался, как не поступил бы ни один из жителей Ямато, привыкших к покорности и впитавших почтение к благородным с молоком матери. Он не боялся раскрыть себя, свое происхождение; страшнее было сунуться в горы в разгар гуляний аякаши, которые теперь не закончатся еще полмесяца. Проковыляв через несколько внутренних ворот, Наруто, наконец, вошел в сам двор. Восточный вход предназначался для всего, что было связано с хозяйственными вопросами и всем, чем не следовало беспокоить и волновать господ. Здесь не было праздничных лент и украшений, не суетились придворные дамы, раздавая многочисленные распоряжения и указания, но ощущение суматохи буквально витало в воздухе. Всюду сновали переполошённые и взволнованные слуги, ворчащие на неожиданно испортившуюся погоду и, конечно, на большое количество работы. Запахи вкусной и теплой пищи сводили с ума. Хотелось ограбить хозяйскую кухню, ведь все равно никто не заметит исчезновение пары рисовых шариков. Но насущные проблемы настигли добытчика, не успел он размечтаться о дармовой еде. - Достал? – раздался девичий, но твердый голос сбоку. Наруто подавил охоту огрызнуться. Если бы он не сумел выполнить заказ, то и смысла возвращаться не было бы. - Да, - ответил он, оборачиваясь к высокой девушке, чьи волосы были туго подвязаны белой лентой в смешной, маленький хвостик на макушке, а длинная челка прикрывала почти всю левую половину строгого лица. Юная и красивая Тока была его ровесницей, примерно двадцати лет. Но обладала настолько крепким и непреклонным характером, что ни на секунду нельзя было обмануться ее в целом миловидной внешностью. Именно она пообещала быть той, кто сожжет его дорожный ящик дотла, если он не вернется в срок. Тока занимала довольно важное положение в иерархии слуг и всячески пыталась оправдать свое назначение. Ее старание и самоотдача были похвальными, если бы не касались жизни Наруто. - Иди за мной, - проговорила ключница, недовольно поджав губы. И постаралась, не замечать чумазый внешний вид бродяги, которого придется провести вглубь двора, как и было велено. По пути им встречались куда-то бегущие люди, все были чем-то заняты и шумели, будто располошенное осиное гнездо, и на них не обращали внимания. В связи со свадьбой в имении стали часто появляться незнакомцы, никому до них не было дела. Быстро идти не получалось. Ногу беспрерывно подергивало, и от нарастающей боли хотелось выть. Но стоило еще немного потерпеть – и тогда он освободится от всех обязательств с немалым вознаграждением, между прочим. Спустя десяток поворотов и подъемов, включая мучительные лестницы - вместе составляющие настоящий, сложный лабиринт, Тока и Наруто подошли к величественному Белому замку, стоящему на фундаменте высотой в несколько неприступных этажей. Он казался недосягаемым и парящим, словно облако или птица в небе. Главное здание было окружено тремя строениями поменьше, но столь же роскошно украшенными и защищенными. Служанка остановилась у неприметной двери, явно ведущей в подземные хранилища одной из второстепенных пристроек замка, быстро отомкнув замок, она втолкала своего спутника в темное помещение, тут же запираясь изнутри. - Жди здесь, - бросила она и исчезла в запутанных коридорах, плохо освещённых рядами маленьких ламп. Стоило только последним звукам ее шагов стихнуть, как юноша весь подобрался и замер напуганным тушканчиком. Он не любил подвалы. Ненавидел их. Не только из-за того, что айну по природе своей предпочитают простор. Все, что было ниже уровня земли, напоминало пещеры - пугающие до икоты, вызывающие почти неконтролируемый ужас перед всеохватывающей темнотой. Потому что знал: в ней есть все то страшное, чего обычно боятся дети, а сильнее всего – взрослые. Пальцы сжимали бумажные листы печатей с заклятьями во внутренних карманах косоде, взгляд скользил по углам, потолку и стенам. Аякаши любят подолгу выбирать свою жертву – одинокого мужчину, женщину, а лучше ребенка со своеобразной, но уязвимой душой. С неспешным удовольствием отравлять разум фантомами и видениями, вселяя беспричинные переживания и придавая форму потаенным страхам. А потом выползать из призрачной мглы тенями, от которых отшатываются ночью даже в собственном доме, остервенело прогоняя огнем ламп. Они поднимают свои жуткие морды и, довольно оскалившись, сжирают несчастного, наслаждаясь отменным, выдержанным вкусом. Печати - хорошее средство, но для того, кто силен духом, а не полон сожалений. В своих вылазках добытчик полагался не на них, опыт или какую-нибудь удивительную силу, а на небольшой и очень необычный кристалл-оберег, бесследно потерянный, когда он спасался от оползня в горах эти утром. Без талисмана можно было забыть о том, чтобы соваться в логово ведьмы Ямамба за целебными травами, к пучеглазому Адзуки-арай за сладкой фасолью или же просто беспечно стоять в подвале. Тока, наконец, появилась, Наруто был ей искренне рад и задышал ровнее. Но настроение опять переменилось, когда он заметил сопровождающего ее довольно крупного беловолосого мужчину, обладающего янтарными кошачьими глазами и тремя запоминающимися шрамами на лице – по одному на каждой скуле и подбородке. Даже во время свадьбы одетого в доспехи и носящего оружие. Еще издалека его хотелось сравнить с каким-нибудь опасным хищником, забредшим в обитель пугливых травоядных, но сытым и только потому еще не напавшим на них. Увиденного было достаточно, чтобы сделать вывод о личности этого человека. Альбинос Тобирама Сенжу - второй сын покойного лорда Буцума. Об умениях близнецов Тобирамы и Каварамы убивать ходили не менее поразительные слухи, чем о самом Хашираме. Но вот только младшие братья были начисто лишены жалости. Меньше всего на свете хотелось знакомиться с еще одним представителем прямой ветки этого клана, тем более с тем, кто был прозван – Призывающим мертвецов. Стоило только ему вступить в бой, в мгновение ока он обращал своих противников в трупы. Наруто ненавидел его заочно половину своей жизни. Ожесточенность и досада были слишком заметны в его нездорово блестящих глазах. Он опустил голову, как и подобало бродяге, встречающему господина, со всей покорностью, на которую был способен. Любое неосторожное движение могло вызвать подозрения насчет его истинной личности у того, кто десять лет назад без капли сомнения казнил дикарей. Гордость айну вопила, не позволяя склоняться ниже, хотя от нее уже остались лишь жалкие крохи. - Не медли. Показывай, - от холодного голоса Тобирамы неприятное чувство опасности оплело позвоночник и бросило свои щупальца по всему телу. Плечистый и рослый Сенжу был закален в битвах с малых лет. Рядом с ним потомок свободных племен сам себе казался тонкокостным недорослем. Реши он атаковать, поплатился бы жизнью раньше, чем успел бы осознать это. Добытчик стянул с плеча тряпичную сумку и сел на здоровую ногу, чтобы было удобнее вынимать содержимое – пару полностью покрытых таинственными символами коробочек. Тобирама чуть заинтересовался, тщательно контролируя свои чувства, как и подобало человеку его статуса. Тока, не моргая, следила за происходящим, ожидая чуда или чего-то, хотя бы мало-мальски способного удивить. Наруто намеревался вызвать изумление у обоих. Аккуратно потянув верхнюю дощечку шкатулки на себя, он открыл таящийся внутри дивный, золотой персик. Сладкий, дурманящий запах которого мгновенно заполнил помещение, а тонкая, будто прозрачная, кожица немного осветила пространство, к немалой радости самого торговца – значит, плод еще не испортился. Вся сила таилась в этом теплом и нежном сиянии. - Достань второй, - потребовал Тобирама, сумев не выказать и капли эмоций. В отличие от служанки, для которой это, похоже, стало самым запоминающимся событием. Она облизнулась, ей захотелось откусить кусочек от этого крохотного солнца. Так думает любой обыватель, сталкивающийся с чем-то чудесным – он жаждет получить хотя бы его частичку. Наруто, не поднимая головы, послушно доказал наличие еще одного персика – представление повторилось. - Твоя награда, - альбинос бросил на колени юноши мешочек с деньгами, взамен принимая из его рук обе коробочки с бесценным содержимым. - Благодарю, - буркнул айну, не собираясь ни пересчитывать, ни требовать компенсацию у Призывающего мертвецов, пришедшего лично все проверить. - Тока, верни ему его вещи и проводи к Восточным воротам. - Да, господин, - уныло отозвалась девушка. Если бы можно было еще немного полюбоваться на волшебные плоды… Сенжу ушел, конечно же, к своему брату, чтобы успеть вручить ему во время церемонии столь желанные фрукты, продлевающие жизнь и дарующие здоровое потомство. Это то, чего хочет любой богатый и властный лорд в преддверии собственной женитьбы – уверенности в будущем. - Подожди меня здесь, я распоряжусь обо всем, - одарив путника, измотанного выполнением требования Хаширамы, беспокойным взглядом, быстрая как стрела служанка умчалась. Ей стало жаль его. Наруто поежился, вновь зыркая по углам подвала. Он был слишком слаб, расстроен из-за потери кулона, раненой ноги, просто нуждался в отдыхе. Если на него нападут, он, скорее всего, не сможет отбиться. Чутье добытчика подсказывало: где-то рядом ползал пока еще слабый ёкай, разбуженный свадебной кутерьмой, но очень быстро набирающий силу из самой неспокойной атмосферы, витавшей в замке. В этих коридорах, наверняка, годами никто не появлялся, а если и бывал, то не шумел и не задерживался, вот монстр и уснул. А сейчас он немного сонно, но упорно искал себе подходящую жертву, чтобы утолить столь продолжительный голод. Юнец с целым набором комплексов был самой подходящей трапезой. Да он фонил своим негодованием и смертельной усталостью, будто свет маяка в черноте ночи. С остервенением сжав тонкие листочки бумаги в карманах, айну ощутил, как невидимые нити начали медленно обволакивать его, посылая в голову неприятные мысли, заставляя вздрагивать от шороха и ненавидеть себя. - Я неудачник, - печальная констатация, вовсе не вызванная влиянием притаившегося ёкай. Бежать некуда. Рассчитывать на появление хоть кого-нибудь не стоило. Идти по коридорам опаснее, чем ждать появления нечисти на месте, так хоть есть время подготовиться. Откинув шляпу на спину и прокусив большой палец, он стал писать своей кровью короткие заклятья с четырех сторон от себя. Двигаться было больно и неудобно, казалось, нога скоро отвалится, словно ее изжевали короеды. Глаза жгло и зрение помутнело, остался час или два, до того как его радужка изменит цвет. Но ему всего лишь нужно было отогнать тварь до возвращения Токи, потому что ёкай набрасываются только на одинокую жертву, забрать ящик и бежать от Сенжу так далеко, как только это возможно. Ну, конечно, можно прежде предупредить прислугу, чтобы те позвали шамана, и он очистил подвал. Когда слабые огоньки лучинок в лампах затрепетали, как от сквозняка, стало понятно, что оголодавший ёкай не будет долго тянуть и просто съест более или менее подходящую сущность. Послышалось быстро приближающееся шуршание, будто грызун бежал за стеной. Шум становился громче и ближе с каждым мгновением. - Ксо! – кусая губы, выругался парень, глядя точно перед собой на рисуемые им знаки, и не представляя, где носит эту ставшую чертовски нерасторопной служанку. Последнее движение рукой – и все готово. Наруто едва не выпал из круга, когда в ту же секунду огромные, волосатые паучьи ноги оцарапали пустоту вокруг него. Раздалось горловое, злобное рычание, и вся тварь размером с женщину спустилась с потолка, подрагивая от нетерпения. Юноша узнал монстра, для которого должен был стать лакомством сегодня. «Нужны свет и тепло». Но прежде, чем он успел достать печати с этими надписями, черная паучиха широко замахнулась и вновь ударила по незримой преграде, и та с невероятной легкостью поддалась ей. Острые отростки на ногах ёкай удлинились и вонзились в плечи жертвы. Даже не успев закричать, Наруто был пригвожден к полу, в ужасе смотря в надвигающуюся пасть. Цутигумо не съест его сейчас, а закутает в кокон и оставит «дозревать», изводя страхом и болью, в укромном месте, в какой-нибудь норе под замком. Отвратительная смерть. - Отпусти! - прозвучал сильный мужской голос, эхом распространившийся по подвалу, словно говоривших было полсотни, и каждый из них был опаснее предыдущего. Порождение изнанки мира замерло и заворчало, издавая курлыкающие звуки. - Не твоя добыча, - вновь заговорил неизвестный, не спеша выходить из глубины коридора. Лежа в собственной крови с нависающим сверху монстром, чья горячая слюна капала на лицо, Наруто все же сумел повернуть голову, но ничего, кроме неясного в полумраке силуэта человека или вовсе не человека, не смог рассмотреть. - Не испытывай мое терпение, Хитоми! – чистая, почти ощутимая угроза, жаром разбежалась от говорящего. – Уходи! «Шаман! - понял Наруто; только им открывались имена ёкай. - Как же вовремя ты появился». Произнесенные слова подействовали. Юноша закричал, когда костяные паучьи отростки резко покинули его тело. Он почти потерял сознание, но не позволял себе соскользнуть в небытие на чистом упорстве, продолжая пялиться во тьму широко распахнутыми глазами. Чувствуя себя слепым морским червем на суше. «Несостоявшийся ужин» заметался на месте, не то в попытке подняться, не то уползти, ничего не видя перед собой. Однако тяжелая, но теплая рука, значит, человеческая, бережно придавила его обратно к каменному полу, даря незнакомое, но оказавшимся таким приятным чувство защищенности. - Лежи, вертля, - в речи шамана проскользнули веселые нотки, удивившие Наруто. Тот, кто оказался способен приказывать монстру и заставить отступить, не должен был уметь улыбаться, но такой голос понравился добытчику, как и запах курительной смеси, исходящий от незнакомца. А потом его связь с реальностью оборвалась столь же неожиданно, как струна на музыкальном инструменте. Он так и не осознал, что действие ягод уже закончилось. - Давно я не видел таких красивых глаз, - с интересом проговорил мужчина, касаясь чернильных прядей парня и отодвигая их с лица. – Что же с тобой делать, перевертыш? *** Его разбудили звуки ссоры. Ругались двое, крайне эмоционально, порой переходя на личности, поэтому, скорее всего, родственники или хорошие знакомые, как-то отстраненно подумал Наруто, рассеянно оглядывая комнату. Но ничего, кроме мельтешащих теней и тонкой полоски света, падающей через проем сёдзи, он не смог увидеть. А сил подняться просто не было. - Он чуть не погиб. Мы обязаны помочь ему. - С ним расплатились, больше мы ничем не обязаны. - Он умрет, если оставить все как есть. Я прошу всего о нескольких неделях. Не будь таким упертым, Хаширама! Добытчик подивился чужой смелости. Спорить с лором Сенжу – самоубийственно. - Твоя наглость переходит все границы. В моем доме не будет чужаков! – тяжелый удар кулаком о балку сопроводил сказанное. Послышалось красноречивое хмыканье, а потом прозвучали вкрадчивые слова с явной издевкой в них: - Ты забыл или притворяешься? Половина нашего дома отдана во владение чужакам, коварным змеям, только и ждущим момента, чтобы отравить нас своим ядом. Ооцуцуки и мечтать не могли, что однажды зайдут в Белый замок без боя. - Не смей, – очень тихо и очень опасно. – Они гости. - Тогда он мой гость! - Итама. Утром, этого бродяги не должно быть в моем имении живым или мертвым. Надеюсь, ты еще помнишь, кто здесь хозяин. Вдруг наступила тишина. Наруто прекрасно понял: речь шла о нем. Чувствуя, что он едва в состоянии моргать, хотелось еще хотя бы пару дней так поваляться, чтобы прийти в норму. Стоило бы уже ползти в соседнюю комнату, умолять главу клана позволить остаться, но такого никогда не будет. - Хорошо. Я сделаю, как ты приказываешь. По крайней мере, ему хотя бы пытались помочь. Только в этот момент Наруто вспомнил, что упустил одну очень важную деталь. Дрожащими пальцами он провел по векам. «Глаза». Метнув перепуганный взгляд на стену с замершими на ней тенями, добытчик очень тихо постарался встать. О ранах кто-то позаботился, но они были слишком серьезными, чтобы можно было просто вскочить и пойти. Явственно представилась картина, как разъяренный Хаширама входит в комнату, смотрит в чудовищные голубые глаза проблемного торгаша и одним ударом сносит его дикарскую голову. Наруто вновь попытался поднять себя. Еще есть шанс удрать отсюда. Должен быть. - Юноша покинет твое имение. Я заберу его в свое Убежище. - Убирайся, Итама. И если тебе так хочется, вместе с этим бродягой, - раздраженно и как-то устало. - Я больше не намерен терпеть все это, не в день своей свадьбы. Постарайся не появляться здесь, пока не понадобятся твоя помощь. И не называй Белый замок своим домом. Наруто больше не прислушивался – ему нужно было бежать. Стараясь тихо отбросить соломенную циновку с себя, он ощутил, как с плеч сползли влажные тряпки. Из нанесенных паучихой ран полилась кровь, которая неутомимыми ручейками начала стекать по оголенному торсу. Впервые в жизни ему захотелось плакать. Он с трудом шевеля руками, набросил на себя грязное косоде, прикрывая кошмар на своем теле, и, подволакивая ногу, подошел к окну, распахивая створки. На улице уже стемнело, и никого не было. Яркий диск полной луны закрылся вернувшимися дождевыми тучами. По предположению Наруто, он находился в одном из домов для прислуги, рядом с восточными воротами. Чтобы добраться хоть до какого-нибудь выхода, ему нужно было преодолеть запутанный лабиринт внутреннего двора и незаметно пройти мимо хранителя, что было почти невозможным и единственным вариантом. Бродяга медлил, его насторожило ощущение чьего-то присутствия снаружи. Он воровато осмотрелся, выискивая того, кто мог бы следить за ним. Но тревога прошла, стоило только осознать ее. Это все мнительность. Приготовившись к боли, юноша сел на раму и собрался спрыгнуть. Высота была смехотворная, но стоять для него уже было подвигом. Зажмуриваясь, он толкнул себя вперед, но чьи-то руки удержали его изнутри, утягивая обратно. - Нет, - вырвалось из охрипшего горла беглеца, возвращенного на футон. - Спокойнее, - прозвучал знакомый голос второго спорщика, Итамы. - Тебе незачем бежать. К тому же это не в твоих силах. Добытчик даже не сопротивлялся. Плотно сжав веки, решил: будь, что будет. - Хм… Можешь не бояться меня, - шепот у самого уха. – Здесь больше никого нет. Чувствовать кого-то так близко с собой было неприятно, но и отодвинуться Наруто не мог. - Я знаю твою тайну, юный айну. Но не собираюсь тебя выдавать. Можешь мне довериться, если хочешь жить. Казалось, желудок сжался в напряженный комок. Когда кто-то заявляет «я знаю твой самый большой и страшный секрет», а потом убеждает, что не собирается его раскрывать, становится не по себе. Скоро либо все узнают о самом сокровенном, либо будут выставлены условия за его сохранность. - Что ты хочешь? – выдавил из себя Наруто, не открывая глаз. - Я? – так искренне удивленно, будто вопрос был о чем-то неприличном. – Ничего, - ответил Итама, отстраняясь, чтобы зажечь лучинку. Сразу стало заметно светлее. Это не может быть правдой. Чье-то бескорыстие - как сказки для детей о драконах и летающих прекрасных богах. - Ты серьезно пострадал, добывая для моего брата персики… Юноша дернулся. «Брат?!» - Спокойнее, - нараспев протянул Итама. - Мы родня, но, думаю, ты мог убедиться, подслушивая нас, недолюбливаем друг друга. «Без разницы. Сенжу есть Сенжу – кровожадные, ублюдки». Благо, ему хватило ума не сказать этого вслух. - Я хорошо понимаю, как ты рисковал, отправляясь к лесным тварям во время их празднеств. К тому же тебя чуть не сожрала цутигумо. Доверься. Или ты не доживешь до завтрашнего дня. Скоро начнется лихорадка. И ты умрешь либо от потери крови, либо от яда. Плата за чужую доброту бывает непомерно высока. Это первое, что уяснил Наруто еще ребенком. Но когда нет выбора…? - Хорошо, - сомневаясь прошептал он, не взвешивая ни «за», ни «против», просто согласившись. Хуже будет в любом случае, а так есть надежда – глупая, отчаянная и робкая, но есть. - Вот и славно, - довольно проговорил Итама и, вновь склонившись, тихо прошептал. – А теперь посмотри на меня. Будет очень подозрительно, если ты продолжишь жмуриться. Проклиная все на свете, айну мысленно признал чужую правоту. Первое, что он увидел, - это отражение пугала, не иначе. Но все в нем было обычным, если сравнивать с другими людьми Ямато, включая черную радужку глаз. Вздох облегчения вырвался сам собой. Знакомая горечь на языке, наконец, стала для него очевидной – кто-то дал ему можжевеловые ягоды. - Но как? - Я кое-что знаю о вас. Все на этом. Опасно вести подобные речи, - жестко закончил Итама, забирая бронзовое зеркало и тут же отворачиваясь. - Брат суров. Если не уберемся из имения до рассвета, тебе точно несдобровать, ну, а я меня пожурят, что тоже неприятно, - веселился Сенжу, вновь оборачиваясь, уже со стаканом воды в руках. Наруто пил, как последний раз в жизни, давясь и проливая. Когда же, наконец, утолил жажду, то с нескрываемым удивлением уставился на молодого мужчину перед собой, обладающего очень примечательной внешностью. Итама, как и все в его клане, имел некоторые типичные для своей семьи, узнаваемые черты: высокий рост, острые скулы, идеально миндалевидную форму глаз, обрамлённых черными ресницами, которые можно было принять за густую подводку, как у артистов, но впервые добытчик редкостей видел, чтобы у кого-то ровно одна половина волос была естественного темного цвета, а другая – снежно белого, не седого. Странные люди должны обладать странными способностями. - Ты тот шаман, что спас меня? – предположил юноша. Итама негромко и как-то наигранно рассмеялся. Светлые пряди слева были длиннее и падали на лицо, немного скрывая то, что эта сторона осталась неподвижной. Парализованной. - Я шаман клана, - подтвердил он. - Держу всю нечисть в округе подальше от города. Серьезная работа? – риторический вопрос, после которого мужчина помрачнел и задумчиво оглядел паренька. – Но цутигумо подавилась тобой не из-за меня. Расплывчатое пояснение устроило Наруто, настаивать на большем он не стал. Ему было любопытно, но не настолько, чтобы дознаваться до истины. - Ее изгнали. - Где мои деньги и вещи? – вспомнил торговец. - Алчный ребенок, - проговорил избранник духов, приподнимая своего подопечного и подталкивая под спину сложенную в несколько слоев ткань, чтобы крови было куда впитываться. Айну насупился. Благодаря этим деньгам ему будет, что есть. Разве это алчность? - Ты получишь все в целости и сохранности, когда уйдем отсюда в мое Убежище. Поживешь там, пока не поправишься. Люди, что служат мне, помогут туда добраться, - объяснял Итама, поднимаясь и открывая сёдзи. Замерев на выходе, он медленно развернулся. Его лицо стало пугающе неправильным: правая половина искривилась от азартной, хулиганской улыбки, левая же осталась спокойной, не тронутой ни единой эмоцией – восковой маской. - А теперь закрой глазки, - тихо-тихо проговорил он, словно засыпающему ребенку, и, вытащив двумя пальцами из рукава праздничного кимоно лист печати со знаком «Крепкий сон», отправил ее к возмутившемуся Наруто. *** Он никак не мог проснуться, пребывая в каком-то пограничном состоянии. В этой вязкой, как болото, полудреме голова была тяжелой и непослушной, будто каменной. Тем не менее, помнил он все. И хорошо представлял, где находится. Помощь Итамы оказалась весьма своевременной и необходимой, за это можно простить поступок с усыпляющей печатью. Осознание собственного долга перед шаманом вынуждало постараться скорее поправиться, чтобы расплатиться с ним. Только вот, следовало сначала хотя бы подняться. Наруто прислушался к происходящему вокруг, улавливая какой-то тихий, но непрекращающийся шорох, моргнул, потом еще раз, справляясь с неподъемными веками. Его ноздри защипало от резкого запаха, и он чихнул. Пространство закружилось вокруг, а тело свело болью. - О, все же живой. Как ты? Не узнать слегка певучий голос, было невозможно. Сенжу подсел ближе. - Нормально, - соврал добытчик, фыркая. И ненароком осматривал из положения лежа комнату, в которой очнулся теперь – уютная, светлая и просто огромная, по меркам путешественника. Его драгоценный дорожный ящик отыскался у края футона, там же лежали подушки для сиденья и сменное белье. Одну из стен украшало подпорченное временем, но искусное изображение водоема с серебряными рыбами в нем. На другой крепились полочки, заваленные инструментами для каллиграфии и свитками, вблизи всего этого хлама ютился столик для письма, тоже лишенный порядка. Множество ламп свисало с потолка, так что не оставалось ни одного затемненного участка, а в дальнем углу, на подставке, дымили зажженные благовония. Источник назойливого аромата стал очевиден, и то, что поселили гостя в кабинете. - Прости, других свободных комнат не нашлось. – Сколько времени я спал? - Уже вновь наступила пора оума-га доки, - это была своеобразная ирония. Оума-га доки - вечерние сумерки или часы нечисти. А значит: прошли сутки после нападения. – Тебе нужно поесть и прежде… посетить баню, - после секундной заминки. Предложение помыться в нормальных условиях юноше пришлось по духу. Но поесть можно было и раньше. Сам себе он аппетит не испортит, каким бы грязным ни был при этом, но спорить не посмел, приглядываясь к выцветающему рисунку пруда перед собой. Плавники карпов были чуть размыты, и создавалось впечатление, будто они шевелятся. Собственный разум подшучивал над ним. - Я не против. Он осторожно приподнялся и сел, отмечая изменения в себе: правая стопа до голени и вся верхняя часть груди обмотаны бинтами, а из одежды на нем остались лишь штаны. - Выпей. - Сенжу протянул маленькую бутылочку. Подозрительно щурясь, Наруто принюхался к содержимому. - Что это? - Не отрава, а специальный настой. Я знаю, ты давно не ел, - крайне проницательное замечание. Сверля содержимое недоверчивым взглядом, бродяга пригубил напиток. Покушаться на его жизнь, точно, не было причин. Вязкая, безвкусная жидкость медленно соскользнула ему в горло. Голод отступил, едва он допил все до дна. - Раны на плечах скоро полностью заживут, а вот нога будет беспокоить тебя, - объяснял шаман, стуча по раме, подзывая кого-то. – Вероятно, ты так и будешь хромать. Я хорошо лечу последствия нападений ёкай, но обычные травмы даются мне хуже. - Я благодарен вам за все, Итама… - Наруто запнулся. Все эти неисчислимые уважительные обращения выводили его из себя и заставляли путаться. Но отвлекло его шуршание мелких букашек, то затихающих, то вновь принимающихся копошиться. Кому-то следовало вытравить насекомых, откровенно поедающих дом. Сенжу усмехнулся, по-своему трактуя причины заминки. В традициях айну нет столько сложностей при общении. Они искреннее и свободнее, а главное, равны между собой. - Доно, - подсказал он, хотя предпочел бы избежать утомительных формальностей. Но у него есть слуги, считающие своей обязанностью оставить в Убежище хоть намек на то, что их молодой господин является родным братом нынешнего главы клана. - … Итама-доно, да. Что я все же могу сделать, чтобы отблагодарить вас? - Ничего. Просто отдыхай. Считай это компенсацией. - Хорошо, - кивнул юнец, не озвучивая свои сомнения по поводу того, что теперь они в расчете. - И, может, уже назовешь свое имя, кицуне? – неудачно пошутил Сенжу. Сравнение с оборотнем оскорбительно. - Менма, - имя привычно легло на язык. - Приятно познакомиться, Менма-кун. Мои слуги помогут тебе во всем. Не пугайся их. Я даю приют тем, кого обычно не принимают окружающие. Полагаю, вы подружитесь, - сказав это, поднялся, поправляя свое до ужаса простецкое кимоно, и направился к выходу. Навряд ли кто-нибудь принял бы столь непритязательного мужчину за сына лорда. Он ушел, удовлетворённый состоянием и расположением подопечного, уже прикидывающего: быстро ли ему удаться прийти норму, чтобы убраться отсюда. Радушие и приветливость, особенно Сенжу, нервировали его. Как только хозяин покинул комнату, в нее вошли двое давно немолодых мужчин. Один из них оказался настоящим гигантом, чье тело полностью покрывали одежды, вплоть до кончиков пальцев, спрятанных в перчатках, открытой осталась только верхняя часть лица. Второй был бородатым и рыжим коротышкой, морщащим лоб. - Я Роуши, - живо представился низкорослик. - Это Хан, - указал на скованного великана, подпирающего потолок. - Мы твои провожатые. - Не может быть… – Не ожидал увидеть своего без глупого маскарада? Наруто, правда, был потрясен. В последний раз, когда он видел живого айну с неокрашенными волосами, того волокли к дому главы селения, чтобы убить. - Мы фусю. О нас и так все всё знают. Господин заботится обо мне и Хане, несмотря на происхождение. Ты тоже должен его уважать. Теперь стали понятны слова Сенжу о людях, которым он дает приют. - Пока я здесь, так оно и будет, - сказано не без доли раздражения. Трое посторонних знают о его секрете. А это на три больше, чем он мог себе позволить. Что дальше? Роуши рассмеялся. – Понимаю, о чем ты думаешь. Но когда ты в первый раз появился в замке, брыкающийся, как теленок, я никому не донес о том, кто ты. А стоило только увидеть тебя на следующий день в этой нелепой соломенной шляпе, - мужчина сложил руки треугольником над собой, - натянутой до самого подбородка, то сообщил господину, что один балбес, кажется, попал в неприятности. Итама-доно даже поссорился с братом, выручая тебя. И Хан никому не расскажет – он немой. Да и зачем ему это?.. Рыжик замолчал, выразительно оглядывая сородича. - Спасибо. Правда, спасибо. Похоже, большего ему и не надо было. - Давай, Хан, не стой столбом! - крикнул он. - Нужно дотащить этого мальца до купальни. Здоровяк утробно и недовольно прогудел. Хан явно не жаловал чужаков, а Роуши показался надоедливым типом, но Наруто все же был рад встретить кого-то, подобного себе. Несколько лет он бродил по Ямато, боясь найти других айну - из-за страха быть преданным, выдав себя не тем, кому следует. Теперь у него была реальная возможность поговорить с кем-то на родном языке, как давно мечтал. Ему не хватало этого. Настроение повысилось. Если же люди, которые служат Итаме, так хорошо о нем отзываются, может, нет оснований подозревать его в чем-то, и он помогает из лучших побуждений? Должно же быть что-то приятное и в Сенжу? «Нет». Своему чутью юный добытчик редкостей привык доверять. Немногим был доступен дар «видеть», а главное – предчувствовать. Благодаря ему он не раз спасался от прожорливых пастей, как обычных лесных тварей, так и потусторонних. Добросердечность шамана была подкупающей, но какая-то мысль занозой засела под коркой мозга, провоцируя тревогу, хотя все складывалось неплохо. Хромого бедолагу, поддерживая, повели из комнаты. Но стоило только покинуть ее, как ему нестерпимо захотелось вернуться обратно. Его губы приоткрылись в немом крике, мурашки побежали по телу. Итама хорошо относился к презираемыми всеми «дикарям», выручил бродягу, но был рад и существам иного порядка, которые жужжали и стрекотали, и ползали повсюду. На входе было духовное ограждение – оно сдерживало и заглушало возню сотен ёкай, собравшихся поглазеть на глупца, пришедшего к ним. Что-то змееподобное лизнуло его ауру, пробуя на вкус, улыбнулось зубастой пастью и исчезло. Наруто придавил ладонь к солнечному сплетению, пытаясь нащупать потерянный талисман. Клан Сенжу и не догадывается, что их кровный родственник, их заступник, призванный защищать горожан от нападений чудовищ, держит в качестве питомцев мелких бесят. Но самое главное - убежище уже до основания пропиталось чужеродной силой. Черный огонь богини Аматерасу, создательницы нечисти, опалял все пространство. «Что все это значит?!» Воровато покосившись на своих сопровождающих, юноша понял: те искренне верят своему хозяину и, не представляя, какая чертовщина творится вокруг них, продолжают тащить напуганного гостя в глубину проклятого дома, стены которого сузились до размеров норы. *** Сердце бешено стучало в груди, но шоковое оцепенение спало, уступая место затянувшемуся удивлению. Хан и Роуши, как и обещали, привели его в небольшую, полностью обитую деревом и хорошо прогретую купальню, в центре которой установлена широченная бочка, утопленная в пол. Над поверхностью воды чарующе кружился пар. Чистота, благоустроенность и обыденность, если забыть о странном, даже пугающем факте присутствия паразитов, не пытающихся ни сожрать его, ни откусить кусочек плоти или напустить в разум жутких видений. - Смелее, не тушуйся. Это ж не ванна молодого господина. Когда мы с Ханом возвращаемся с охоты, похуже тебя выглядим. Рыжий и гигант подтолкнули его к лавкам. Он медлил не из-за того, что вдруг устыдился своего чумазого вида. - Оставьте меня, пожалуйста, - попросил озадаченный и растерянный юноша. Роуши назидательно пригрозил пальцем. - Двигайся осторожнее, чтобы края ран не разошлись. Наруто кивнул. Без преувеличения, он был готов забиться под скамью, и оттуда сыпать проклятьями на род Сенжу. Когда мужчины вышли, и ничего не изменилось ни через минуту, ни через пять, то он попытался думать более ясно. Его окружали в основном слабые ёкай - пакостники, прячущие вещи забавы ради, вызывающие икоту или беспричинное чесание. Они причиняют проблемы, но не навлекают бед. Отворачиваясь от своих молчаливых наблюдателей, он аккуратно начал убирать повязки и сильно удивился, отбросив последние лоскутки. Волшебные средства знал этот двухцветный и двуличный Итама. Лапы паучихи должны были оставить страшные дыры в местах пониже плеч, но их не было. Тонкая, полупрозрачная кожица хорошо затянула отверстия, лишь тупая боль в них напоминала, что только вчера костяные отростки проткнули его плоть насквозь. Под старательно намотанной на ногу корпией скрывалась немаленькая гематома у щиколотки, не предвещавшая ничего хорошего. Могли быть порваны связки. Но это не помешает ему вернуться к прежнему промыслу. Медленно раздевшись до застиранных фундоши и смыв большую часть грязи с помощью ковшика, он залез в бочку и только тогда снял белье. Вовсе не по причине стеснения из-за внимания нечисти. Среди них могли быть шикигами, а это почти то же самое, как раздеться в присутствии шамана. Сидя в горячей воде и взвешивая сложившиеся обстоятельства, он терялся в предположениях: уйма нахальных ёкай, странный огонь, облизывающий стены - может, скверное занятие избранника духов так повлияло на его дом? Да и пламя больше не казалось угрожающим, походя на неправильную духовную силу и на присутствие темных созданий одновременно. У добытчика редкостей не хватало знаний, чтобы понять суть этого явления, оценить обстановку. Но не стоит задерживаться здесь – это очевидно. Наруто вздрогнул, ощутив леденящее прикосновение к его руке, свисающей через бортик, и вжался в бочку. Ему пришлось заставить себя приподняться и заглянуть за край. Мелкие твареныши плыли в воздухе у самого пола с почти скучающей размеренностью, беспорядочно вертя своими мерцающими жгутиками. Они, до смешного, случайно задели его. В очередной раз недобрым словом вспомнив младшего Сенжу, он прочитал простую мантру, и духи нехотя расползлись по щелям. Все эти почти безвредные «жучки» испокон веков обитают в домах людей, как сельчан, так и горожан, не замечаемые ими, но они явно не должны хозяйничать в таком обилии в убежище изгоняющего их. Барабашки посолиднее, которых не отогнать мантрами, вроде оразумевшей столетней утвари, высунулись из теней и уставились на гостя, раздражая до глубины души. Он порывисто, как-то совсем недальновидно, вскинул ковш, будто собираясь швырнуть его, но вовремя остановился. - Ксо! Не стоило так резко двигаться. Кровь потекла по оголенному торсу в воду, а это естественный катализатор для любого потустороннего существа – сигнал к действию. Наруто сосредоточился. Но ёкай будто и не заметили его оплошности. Невольно захотелось восхититься силой Итамы. Может, он и псих, но контроль над тварями у него отличный. - Парень, у тебя все в порядке? – беззастенчиво завалился Роуши. - Ты можешь с этим что-то сделать? – спросил добытчик, указывая на открывшуюся рану. Не придавая значения чужой бесцеремонности. - Что ты делал? Я же предупреждал. Яд паучихи не дает лекарству быстро заживлять, - засуетился рыжий, копаясь в сумке на поясе, из которой извлек пузырек с чем-то темным и вязким. - Кончай отмокать. Вылезай, - скомандовал он и помог выбраться из бочки, а потом быстро и умело наложил свежие повязки, пропитанные снадобьем, намертво приставшие к коже, пока разочарованный Наруто пытался удержать на бедрах простынь. - Тут и без тебя проблем хватает. - В доме есть еще гости? Роуши взглянул на прозорливого мальца, усадил его на скамью и лишь потом ответил: - Да, есть. Братья Учиха. Они каждый раз навещают Итаму-дано в это время года и еще весной. Но в этот раз они прибыли по приглашению Хаширамы-сама на его свадьбу. Это известие поставило в тупик. Все еще пытаясь разгадать суть черного огня, он пришел к выводу, что его могли принести одержимые, пришедшие или приведенные к Итаме за помощью. Но клан Учиха славился своими амулетами и печатями, и никто из них не позволил бы завладеть собой. Где-то на периферии сознания мелькала идея – а нет ли поблизости демонов. Но такого просто не могло быть. Они кровожадны и часто убивают из прихоти. Если они появляются среди людей, то не оставляют никого в живых. - Подожди здесь. Я не приготовил тебе чистые вещи, - спохватился Роуши, разворачиваясь. Наруто почти безразлично наблюдал за шкодливой парочкой паразитов, намеренно путающихся в ногах низкорослика, который тут же споткнулся, выругался и как ни в чем не бывало пошел дальше. Видимо, для него это вошло в привычку. А знает ли он об истинных причинах своей неловкости? Служа шаману не первый год, может, уже и сам догадывается. На лице юноши отразилось безучастие. В его жизни все вдруг стало слишком непредсказуемо и непривычно. Недавно у него появилась достойная цель – накопить денег, добраться до южной гавани и уплыть с островов на континент с каким-нибудь торговым кораблем. Он слышал, далеко на западе есть земли, где он, может, и не станет своим, но перестанет скрываться и бегать. Из-за травмы грандиозные планы откладывались, будто кто-то чинил ему препятствия намеренно. Снаружи послышался начинающийся дождь. Поднялся ветер, капли яростно забарабанили по крыше, сквозняк с воем промчался по дому. Деревья натужно заскрипели в лесу, спутываясь кронами. Убежище, похоже, располагалось далеко от города, и здесь природа воспринималась несколько иначе, более явственно и менее безобидно. - Здравствуй, добытчик. Наруто подскочил. Он полностью погрузился в свои размышления и испугался, услышав обращение, но узнал голос. - Ты! – почти выкрикнул и поразился собственной излишней эмоциональности. Ладони сжали край скамьи. - Я, - подтвердил мужчина, поднимая к губам длинную курительную трубку и бессовестно разглядывая мокрого, темноволосого паренька. Явно не считая свое поведение выходящим за рамки приличия. Наруто с досадой понял, насколько сейчас уязвим. На нем была лишь скомканная простынь, прикрывающая причинное место. Предстать перед кем-то настолько беззащитным оказалось непросто. Захотелось натянуть края ткани до самых ушей в девичьем, стыдливом жесте. Задушив в себе подобный порыв на корню, и задышав ровнее, он сам коротко оглядел довольно молодого незнакомца. Высокий, с насыщено черными и очень длинными волосами. Наглый, вальяжный и холеный, наверняка, избалованный сын зажиточного феодала. Но что-то в нем было слишком значительным, чтобы принять первое впечатление за истину. Морщинки вокруг задумчивых глаз, немного суровое выражение лица, тяжелая энергетика. Роскошное праздничное кимоно – такие носят правители городов-государств, а не их дети, богатые ножны у бедра, в которых, без сомнений, два острейших клинка из редкого сплава. Неужели перед ним лорд? - Это ты спас меня? Произнося что-то подобное вслух, он грубил, нарушая гласные и негласные протоколы поведения. Задавать вопросы кому-то столь высокого положения без дозволения и на «ты» - наказуемая наглость. Стушевавшись, хам склонил голову и промямлил какие-то извинения, радуясь, что не успел наговорить лишнего. Один из тех самых братьев Учиха проигнорировал лепет; ухмыльнувшись, он вновь втянул в себя смолянистый дым, и шагнул через порог. - Итама не пускал меня к тебе, - заговорил он очень глубоким, вибрирующим голосом. И, подойдя ближе, открыто рассматривал оголенного Наруто, его жилистые руки, напряженный, впалый живот, длинные ноги. Юноша чувствовал, как по нему скользит обжигающий взгляд, и все больше робел. – А я хотел познакомиться с тем, кто сумел поставить щит от голодной паучьей принцессы. «Принцесса?» В это просто не верилось. Она очень древнее и сильное существо, от нее происходят другие пауки-ёкай. Неудивительно, что его барьер треснул в считанные секунды. Но этот аристократ сумел отогнать ее. Какими незаурядными способностями он, должно быть, обладает. Наруто любопытно оглядел своего спасителя, но благодарить его расхотел. Из-за чересчур пристального к себе интереса, вгоняющего в краску. - Вы тоже шаман? – спросил айну вежливо. - Нет, - поморщился брюнет и слегка отклонил голову назад. Это движение показалось очень высокомерным. – Но иногда помогаю изгнанному принцу с разбушевавшейся нечистью. Вроде той цутигумо, - его речь была с нотками несерьезности. – Моя настойчивость, какой нет у Итамы, позволяет справляться со своенравными существами. Но я не ожидал, что в доме благородных Сенжу повстречаю еще и неприрученного кицуне, - хохотнул Учиха. «Неприрученный! Кицуне!» Добытчика захлестнуло раздражение. Его в очередной раз равняли с негодным перевертышем. - Я человек, - рыкнул он, походя на звереныша, и тем самым вызывая более громкий смех. – И у меня есть имя. - Может, тогда назовешь его? - Менма. - Оно ненастоящие. Заявление заставило растеряться. Ему всегда верили. - Правда – она горькая на вкус. Ложь - сладкая. Я всегда легко понимаю, когда мне лгут, - облако дыма вырвалось изо рта вместе со словами. Наруто предпочел не оправдываться. Настоящее имя можно украсть и подчинить его владельца. - Могу я спросить? Учиха дозволительно качнул головой. - Почему вы хотели увидеть меня? - Ты необычный. Разве нужны еще какие-то причины?.. Как твои раны? Наруто забыл о них и с неприязнью вспомнил о новом уродстве на своем теле. - Итама-доно пообещал, что все будет хорошо, скоро заживут, - сказал и замкнулся во внутреннем взоре. А ноги подвели его. Они должны быть крепкими и здоровыми, чтобы взбираться по горам, убегать от взбешенных аякаши всех мастей и нести его к морю. Если бы в этот момент он не разглядывал трещинки в полу, то заметил легкое разочарование на лице Учихи. - Но хочешь узнать способ, как излечить твою ногу? Брюнет зажал трубку между зубов и улыбнулся, словно хитрец с торговой площади, обворовывающий доверчивых зевак. Наруто знал таких. Все они были искусными, сладкоречивыми мошенниками. Одни обманывали, даже не скрывая свое ремесло, другие притворялись кем-нибудь, а третьи были «честными» продавцами азарта. Часто, проходя мимо зазывно улыбающихся плутов, он и сам намеревался бросить кости, чтобы доказать, что можно облапошить даже их. Но лордов, обладающих качествами городских пройдох, встречать не доводилось. Даже стало занятно, как может попытаться обхитрить его этот знатный муж и какая будет плата. На мгновение ему вздумалось поиграть. Но только на мгновение. - Нет, - почти твердо ответил юноша. А если Учиха не врет? Дурацкая мыслишка начала подтачивать его убежденность. - Я расскажу. В обмен на твое настоящее имя. Не так и высока плата. Как раз таки наоборот. - Мой ответ будет тот же. Повисла тишина, в которой даже дыхание стало слишком громким. Дымок медленно поднимался из чаши курительной трубки, наполняя влажный воздух терпким, горьковатым и дурманящим ароматом трав. Самодовольный Учиха без труда раскусил врунишку перед ним, который на самом деле желал знать рецепт исцеления, но молчал. Наруто же почти решился напомнить лорду, что стоит оставить его одного, как и предполагает ситуация, но успел лишь порывисто вздохнуть. Прикосновение прохладных пальцев к лицу, приподнимающих подбородок, остановило его. Сердце дробью забилось о ребра грудной клетки. Близко, слишком близко. Попытка отстраниться провалилась. Курящий подался вперед. Его тонкие губы дрогнули, и уравновешенность уступила место каким-то еще не ясным эмоциям, но неотступно пробирающимся наружу. - Не опускай голову, - почти как приказ и одновременно просьба. – Не прячься. Я могу помочь. - Никто не помогает так просто, - ответил с легким вызовом в последних словах. Будучи почти уверенным, что мгновение назад ему негласно позволили такую вольность. - Тогда я вынужден напомнить, что ты обязан мне жизнью. И, может, я забуду об этом, если ответишь мне, - шепот у самого уха и ласковые поглаживания по щеке. Захотелось смеяться во весь голос. «Меня пытаются одурачить или соблазнить? Хотя, не все ли равно…» Назваться - это отдать на растерзание недошамана свою волю, если, конечно, он не скривится брезгливо, услышав имя айну, и не сделает чего-то похуже. Но Наруто начал нравиться этот мужчина. Его странным образом потянуло к нему, потому что он вел себя раскрепощенно и без прикрас, так, как было принято у айну. За долгие годы скитаний он забыл, каково это, быть рядом с кем-то, не испытывая неприязни, отвращения или опаски. Спокойно ощущать присутствие человека. Будто в его жизни никогда не было ничего подобного. Неужели одиночество так повлияло на него, заставляя тянуться к тому, кто был столь очаровывающим, пока не знал о его происхождении? - Мадара-сама?! Вторжение в мгновение назад существующую иррациональную вселенную разорвало ее на части, лишив дозволенности быть смелее. Наруто по-черепашьи втянул шею и скользнул в сторону по скамье. Знай свое место – повторял он себе, сгорая от смущения. Кожа помнила давление тонких пальцев. Роуши неловко замер со стопкой одежды. Он растерялся и сначала хотел войти, потом замер, отступил и снова застыл, не зная, как должен поступить. Учиха отошел на пару шагов и повернулся всем корпусом к слуге. - Я уже ухожу, - и, не торопясь, прошествовал к выходу, мимолетом взглянув на притихшего паренька. Юноша не слышал слов рыжего, не обратил внимания на вещи, которые он ему принес, потому что прислушивался к звонкому постукиванию мундштуком по рукоятке меча и шороху чужих шагов, которые вскоре слились с копошением невидимых ёкай. Тычок Роуши заставил опомниться. На колени упало синее кимоно с тонким узором в виде каких-то знаков, которое ему решительно не понравилось. Поношенное косоде неопределенного цвета было привычнее, удобнее. Из этого яркого шелкового наряда было страшно выскользнуть в любую секунду. Вещь не для такого, как он. - А где моя старая одежда? - Я ее выбросил. - Это шутка? Рыжий обошел гостя, помогая ему одеться, без капли угрызений совести по поводу распоряжения чужим имуществом. - Не шутка. Это были тряпки. - Мои тряпки, - обиделся Наруто. Долг перед хозяином убежища рос. Как еще славный дядюшка Итама-доно вынудит его быть обязанным, прикрываясь великодушной помощью? - О чем ты говорил с господином Учиха? Роуши пытался выглядеть совершенно безразличным, но выдавал себя, нетерпеливо поджимая верхнюю губу. А вслед за ней забавно поднималась вся его борода, подобно потревоженному во сне мохнатому животному. - Ни о чем. Он просто хотел узнать, как меня зовут. Рыжий замер и серьезно поинтересовался: - Ну, и что ты ответил? Все в свободных племенах имели два и более прозвищ и имен, но настоящее было тайной, которую можно было раскрыть только самым близким или никому. - То же, что и всем. Я в своем уме и прекрасно помню правила, - ворчливое бурчание в ответ. – Хорошо, хорошо. Он помог натянуть таби, подвязал пояс и придирчиво поправил складки. Мальчишка-добытчик оказался симпатичным, когда с него смыли всю грязь, потому рыжий вполне естественно, по-отечески тревожился за него. Молодой и красивый – это как горючая смесь для глупых поступков. - Тебе следует знать, - вздохнул слуга. – Мадара-сама нашел тебя в подвале Белого замка. - Я знаю. - Но кое-что ты не знаешь. Он, скорее всего, видел твои глаза, - многозначительно распахивая свои собственные, закончил Роуши. Юношу взволновало, что этот Мадара пришел к нему и так долго говорил, не оскорбляя, прекрасно понимая, кем является его собеседник, даже дотронулся и попытался соблазнить. Было странно приятно и беспокойно от осознания этого. - Мой господин доверяет своим друзьям, но такие, как мы, для них - забавные зверьки. Следи за своим языком рядом с ними и за тем, на что соглашаешься, - наставлял рыжий, не подозревая, что не был услышан.