Young Love

Без Минхо я был совсем одинок. Я полностью прекратил общение даже с тем маленьким количеством друзей, которые у меня оставались. Учителя не понимали, почему я ни с того ни с сего стал таким тихим в классе, и сколько бы они ни пытались говорить с моими родителями, ничего не прояснялось, потому что они не имели и малейшего понятия о том, через что мне приходится проходить. Я перестал посещать внешкольные занятия, чтобы избежать лишних вопросов. Каждый раз, когда со мной начинали разговаривать, у меня было ощущение, что каждый считает своим долгом спросить о моём состоянии, а я просто устал придумывать оправдания, почему мне плохо. Каждый день после школы я забегал на кухню, быстро перекусывал, а потом ночами напролёт лежал в кровати и смотрел аниме на ноутбуке. Не знаю, что привлекло меня в мультфильмах, но, что бы то ни было, они помогли мне выдержать моё одиночество и всю хрень, которая делала мою жизнь ещё хуже. Однажды в марте я приехал домой из школы и застал своих родителей сидящими за обеденным столом с серьёзными и сосредоточенными лицами. — Джонхён, присядь. Нам надо поговорить. Я сразу подумал о самом ужасном: они спросят что-нибудь о Минхо или о моём классе, но эта плохая новость, которую мне должны были сообщить, оказалась почти тем самым спасением, которое я давно ждал. Как только я сел на стул, мама заговорила: — Знаю, ты можешь не совсем это понять, но твоего отца уволили, и единственная возможность продолжить жить так, как мы привыкли, - переехать туда, где отец мог бы получить работу. — Мы уезжаем из Сеула? — Мы собираемся уехать из страны, Джонхен, - сказал мой отец. - Нигде в Корее не предлагают такую же зарплату, как раньше. — Вот как... — Мы искали места в Америке, Китае и Японии, но мы считаем, что будет лучше если ты решишь, где ты хочешь продолжить учиться и... — Япония, — выпалил я. — Я хочу переехать в Японию. — Ты уверен? Не хочешь немного подумать об этом? — Нет, я хочу переехать в Японию. Моё столь быстрое решение было сделано исключительно потому, что большая часть моих увлечений была как раз связана с Японией, и мне даже не пришлось беспокоиться о правильности своего выбора, но во всём этом я видел начало чего-то нового. Это была возможность сбежать от всех проблем, с которыми я столкнулся в Корее. День, когда я окончил второй год средней школы, стал днём, когда я оставил все позади. Никакого одиночества, надоедливых одноклассников и тем более Минхо. Переезд означал, что я смогу снова быть счастлив. Воспоминания пристали ко мне, как блохи, и я должен от них избавиться. Наш новый дом оказался очень даже приличный: с тремя спальнями, кухней, отделённой от обеденного зала, и двумя ванными комнатами в западном стиле, не говоря уже о большом заднем дворе и приятной соседской атмосферой в придачу. Прошлые владельцы сделали полный ремонт внутри, так что все сверкало, сияло и выглядело совсем новым. Я должен был быть благодарен за такие условия, но единственное, что меня действительно зацепило, - это моя комната, немного больше, чем прежняя, в которой я мог смотреть аниме. В школу я пошёл в апреле. Все оказалось не так плохо, как я себе представлял. Люди мной интересовались, одноклассники не издевались по поводу моей женственности, а учителя понимали меня, даже несмотря на мой ужасный японский, и помогали, чем могли. Я бы хотел считать это успешным началом, но воспоминания о Минхо держали меня намного дольше и сильнее, чего я никак не мог признать. Большую часть времени мой мозг отвлекался на различные школьные занятия, уроки, просмотр телевизора или изучение японского, но иногда он расслаблялся, и тогда мысли о Минхо пробирались в черепную коробку и мучили меня снова и снова. Я мог вспомнить о нём и разрыдаться где угодно: в классе или метро. К счастью, люди предпочитали меня не трогать и не доставать дурацкими вопросами, а родители перестали пытаться выяснить, что со мной происходит. И несмотря ни на что, по каким-то мне непонятным причинам, я не мог выкинуть Минхо из своей жизни. Следующий год, первый год старшей школы, был не таким уж плохим. Я перешёл из государственной школы в частную, потому что знал японский недостаточно, чтобы сдать вступительные экзамены, но в конце концов это не имело никакого значения. Несколько моих друзей тоже пошли в эту школу, ещё я завёл несколько новых, заменив тех, с кем не стал поддерживать связь. Я даже решил начать играть на гитаре и присоединиться к школьной музыкальной группе, репетировавшей после уроков, чтобы заняться чем-нибудь ещё помимо аниме и перестать сидеть в ноутбуке сутками напролёт. И хочу сказать, это стало одним из лучших решений, которые я когда-либо принимал. Гитара помогла вернуть мне уверенность в себе, которой я лишился в средней школе. Впервые с переезда в Японию, я почувствовал себя новым человеком. Но всё равно, неважно сколько друзей я обрёл, как много играл на гитаре, Минхо оставался там, в моей голове. Я старался, как мог, начать с кем-нибудь встречаться, но постоянно отказывался от возможности реальных отношений, опасаясь, что меня бросят также, как это сделал Минхо. (Я не пользовался особой популярностью у девушек, что тоже не особо способствовало улучшению ситуации.) Третий год старшей школы и моё восемнадцатилетие наступили неожиданно быстро. Я выучил новый язык, освоил музыкальный инструмент, познакомился с людьми, которые стали мне довольно близкими друзьями, и был готов начать все сначала, но до сих пор не знал, кто же всё-таки я. Я чувствовал, что люди видят меня, как Ким Джонхена, подростка, играющего на гитаре в группе, и никак больше. Хотя где-то в глубине души я знал, что обязательно встречу человека, с которым мне не придётся скрывать свою сущность, с кем мне не будет стыдно, того, кто поможет мне принять ту сторону себя, которую я подавлял многие годы.