Шницель

Когда Ноэль оккупирует рабочий стол в студии - его лучше не трогать. Это все знают. Нет, он вряд ли будет орать или драться - больно уж занятой. Он просто медленно повернет голову и окинет незваного гостя таким взглядом, что тому захочется тут же сделать себе сеппуку. Только на Алекса этот взгляд не действовал. Оно и понятно: большому позитивному ребенку сложно объяснить, что дядя Йохан занят и даже не может уделить минутку баночке пива. Иногда Зайберт едва слышно вздыхал. Как всем остальным хватает стандартных земных суток? Он создал сообщество Вконтакте и даже не успевает ничего туда постить, а ведь поддерживать связь с аудиторией так важно... Ему хватает и фейсбука. И новых треков. И кучи деловых писем. Короче говоря - какая баночка-другая пива, Алекс? Ты видишь, что творится с моим почтовым ящиком? Алекс задумчиво чешет в лысине, резюмируя, что творится пиздец, но не уходит. Ждет, пока Ноэль опять потеряется в компьютере, и вытягивает руку с банкой пива, прижимая к загривку друга холодную жестянку. Ожидаемая оглушительная ругань с последующим полетом банки до потолка, и Ноэль скачет, пытаясь снять промоченную пивом толстовку, гневно косясь на безмятежно улыбающегося Вессельского. - Йохан, ты помнишь, какой сегодня день? - Пошел ты! - Ноэль заперся с толстовкой в уборной, пытаясь застирать пятно. Алекс украл у него десять драгоценных минут, которые придется отсиживать в студии вечером. Зайберт вспоминает о его вопросе только вечером. Алекс уже давным-давно ушел, и он был в студии один. Взгляд падает на календарь - там над сегодняшним числом нарисована схематическая коробка с бантом. Наверняка Алекс прикалывался. Но зачем чей-то день рождения отмечать на календаре в студии, а не у себя в напоминалках? До Ноэля доходит только тогда, когда он заходит на фейсбук. Куча убогих фотографий тортов и букетов в низком разрешении. И этим убожеством уделана вся его страница. Черт возьми. Сегодня его день рождения. И он безнадежно потрачен на монотонную барабанную дробь по клавиатуре. Интересно: поздравления от кого угодно, но не от Алекса и Руперта. Говнюки. Могли бы хоть фотографию торта загуглить. Остаток вечера Ноэль провел, пялясь в погасший монитор. Сорок шесть. Ему уже сорок шесть. Вся жизнь прошла мимо, и всю эту жизнь он куда дел? Правильно, посвятил творчеству. Большую часть этой жизни он провел рядом с Алексом. Хоть того нельзя было назвать скотиной, спихивающей на Йохана всю работу, но почему-то Вессельский развлекался куда больше, чем он. У Алекса было больше баб, он чаще и солнечней улыбался. А Пикс... даже не заметил, как состарился. Конечно, Алекс не поздравил его. С чем поздравлять-то? Стала жизнь на год короче, счастья нет, спокойной ночи. Ноэль не помнил, как отрубился в кресле. Сквозь сон слышал сдавленный хохот и хлопок двери, но не проснулся - пускай. Алекс небось приперся с телками в надежде, что студия свободна. Будь он неладен... Пикс попытался устроить лицо на столе и понял, что ему что-то мешает. На мгновение показалось, что нос вырос еще больше, но нет. Это был всего лишь дешевый картонный колпак на резинке, натянутый ему на лицо. А на крышке захлопнутого ноутбука стояла тарелочка со шницелем - уже остывшим, расписанном потеками пестрой свечечки, из тех, что втыкают в торты. Черт возьми, это было лучше всех тортов и всех самых свежих, горячих шницелей. Потому что это был сюрприз - а старикам сюрпризов не делают. Ноэль улыбнулся, проворчав что-то насчет "сорокалетних кретинов", и натянул высохшую толстовку. Пожалуй, сегодня он может устроить себе выходной.