Чёрный и Белый. Тёмный и Светлый

Пребывать несколько дней без сознания для Канеки оказалось сущим адом. Минуты растягивались в года, иногда он и сам не понимал, спит он или же давно умер, а душа его просто скитается по темному пространству. В такие моменты его спасал Сердцеед. Гуль возвращал его к «жизни» одними лишь словами. Впрочем, ничем другим он бы не смог помочь. Тем не менее, Канеки был ему благодарен. Его регенерация, его слова, его присутствие - словно адреналин в кровь. И все же что-то мучило и коробило мальчика. Только вот что именно вспомнить было сложно. Все что он помнил о своем последнем пребывании в реальном мире так это жуткую боль во всем теле и безумный смех. И смех этот постоянно раздваивался. Становился то грубым и взрослым, то звонким и юношеским. Понять один ли это человек смеется или же два - невозможно. Спрашивать у Сердцееда тоже было провальным делом. Гуль молчал, а иногда отмахивался тем, что занят спасением Кена. Поэтому мальчику пришлось пытаться вспомнить обо всем самому. И это дело было очень сложным. Он помнил многое из своего прошлого. Например, отца работающего с утра и до ночи. Или мать, что готовила вкусные бутерброды и часто ругала сына за неправильное питание. Однако каждый раз, как только маленький Канеки просил сделать парочку бутербродов, она с улыбкой шла на кухню. Подобные воспоминания были маленьким сокровищем для Канеки. Их не хотелось забывать никогда, и Кен со счастливой улыбкой пересматривал то или иное воспоминание. Так могло продолжаться долго, пока на заднем плане одного из воспоминания он не увидел странного паренька. Канеки спрашивал сам себя: «Кто он?» - но ответа найти не мог. Тем не менее, парень был странным образом похож на Канеки. Не очень сильно, но общие черты углядеть можно было. С этого момента покой Кен потерял. Мальчишка постоянно натыкался на незнакомца и порой слишком долго задерживал на нем свой взгляд. И потом откуда-то с наружи послышалось такое знакомое, но почему-то позабытое «Куро». Кто такой этот Куро? И почему он мелькает в прошлом Канеки слишком часто? Или быть может это просто иллюзия? Картинка, созданная мозгом, дабы парень его вспомнил. После этого картины счастливого детства исчезли. Больше их Канеки не видел. Вместо них он смотрел на те, которые забыть был бы рад. Сначала он видел две могилы. Кладбище и сильный дождь, много людей и он - совершенно один. Было холодно и одиноко. Какой-то мужчина отвез его к тете. Высокая женщина с русыми волосами смотрела на маленького мальчика с таким отвращением, словно увидела не ребенка, а что-то страшное и грязное. Тем не менее, натянув улыбку, позволила Канеки пройти в дом. Впрочем, в этом доме он не задержался надолго. Тетя позволила Канеки жить у себя три дня. После этого приехали другие люди и забрали Канеки. Куда именно они его повезли? Мальчик не знал, пока не увидел старое обшарпанное здание, на табличке которого было написано «Приют для несовершеннолетних детей». Сказать, что Канеки был рад жить в доме, где полно таких же сирот, как и он - нельзя. Были нормальные дети, общительные, которые тут же забрали Канеки к себе. Но были и те, кто ставил правила, условия, и неповиновение каралось нездоровьем. Кен не знал об этом, за что и был избит. Слабо, но все-таки избит. Смотреть на себя самого - маленького, побитого и дрожащего было сложно. Канеки хотелось отвернуться, закрыть глаза и уши, чтобы побыстрее все забыть. Но и тут Канеки увидел того самого парня. Теперь он знал, что его зовут Куро, однако вспомнить до сих пор не мог. Старался, но не мог. Потом Канеки снова забрали. Но в этот раз не в приют или к родственникам, нет, теперь его забрали в лабораторию. Кен не понимал, что это место станет его личным Адом. Что именно отсюда он захочет сбежать и неважно куда именно. Хоть в тот же приют. Возможно, его подкупила добрая улыбка на лице не менее доброго Кано-сенсея. А быть может и сладкие речи о том, что здесь он будет в безопасности и никто больше не причинит ему боли. Как бы ни так. В конце концов, это место принесло намного больше боли и страданий чем тот же приют или дом тети. Другие воспоминания Канеки смотреть отказался. Как бы сильно ему не хотелось вспомнить Куро - смотреть дальше он боялся. И поэтому, забившись в невидимый угол полугуль готов, был ждать своей участи дальше. Сердцеед продолжал с ним разговаривать, продолжал напоминать о том, что Канеки вовсе не умер и умереть ему никто не позволит. Эти слова спасали, но мальчик понимал, что теперь ему этого недостаточно. Ему было необходимо вспомнить Куро! И в какой-то момент образ парня появился сам. Просто появился перед носом забившегося мальчика и все. Стоял как истукан и молчал. Стоял долго пока Канеки сам не поднял голову и не посмотрел на него. Белые волосы, бледная кожа, темно-серые глаза и слабая улыбка на губах. Парень смотрел так, словно чего-то ждал. Словно Канеки должен был что-то сделать. Кен смущенно отвернулся и, хотел было сказать что-то но, открыв рот, ни один звук не вырвался наружу. Вроде голос есть, но говорить он не мог. Тогда отвернувшись, мальчишка уткнулся носом в локтевой сгиб и понадеялся, что образ исчезнет. Но образ не ушел. Блондин сел на колени возле мальчика и взял его ладонь в свои руки. Сначала Канеки не понимал в чем дело, но потом стал видеть быстро мелькающие картинки перед собой. Самое странное, что они вроде бы мелькали перед парнем и в то же время так медленно продвигались, что Канеки мог рассмотреть каждую. И эти воспоминания с каждой пройденной минутой заставляли Кена понимать, что забыл он непросто незнакомого парня по имени Куро. Он забыл того кто его спас. Вытащил из личного Ада, защищал, несмотря на то, что были малознакомы. Канеки от стыда закусил губу, но Куро помотал головой как бы говоря: «Не надо, не делай так». Мальчик его слушался и сам не понимал почему. Пока не вспомнил окончательно. Пока не увидел страх в глазах Куро. Пока не увидел тот самый беглый поцелуй в фургоне. И сильно покраснеть после всего этого - немного глупо, но образ Куро рассмеялся, видимо посчитав подобное милым. А потом легко почти невесомо прикоснулся к губам полугуля. Так невинно и призрачно. Внутри разлилось тепло, от которого Канеки зажмурился и очнулся уже в совершенно другом месте. Перед ним был потолок. Смутно знакомый потолок маленькой комнатки, спальни. А еще Канеки подумал, что картинка перед глазами не полная, что-то мешало парню видеть дальше. Повернуть голову он смог, но с трудом. Попытка найти зеркало, увы, не увенчалась успехом. Тогда Кен попытался вытащить руку из-под одеяла. Подобное сделать было очень сложно, но все-таки ему это удалось. Собственная ладонь показалась юноше такой худой и болезненно бледной, что хотелось спрятать её обратно и никогда больше не смотреть. Приподняться оказалось сложнее. Тело не хотело слушаться. Оно налилось свинцом, головокружение усилилось, стоило поднять голову, картинка постоянно расплывалась перед юношей. Канеки замер в сидячем положении на долгое время. Двигаться совершенно не хотелось, но желание узнать, где Куро и что происходит - пересилило. Позабытое чувство в пояснице заставило Кена слабо застонать. Щупальца вылезали очень медленно от чего и было немного неприятно. Щупальца опустились на пол и начали поднимать тело мальчика. Управлять своеобразными костылями было несложно. Лишь подумать о направлении, и они сами, еле передвигая острыми ножками, понесут ослабшее после подобного тело. Таким образом, Кен добрался до выхода из комнаты, оперся о косяк рукой и с удивлением заметил на тонком запястье белые бинты. Зачем они понадобились полугулю? Понять этого мальчик не мог, поэтому лишь продолжил свой путь. Ноги пока плохо слушались, поэтому Канеки был благодарен Сердцееду за такую заботу. Голос в голове невесело фыркнул, и это вызвало на лице мальчика слабую улыбку. Сначала Кен хотел пойти на кухню, откуда он слышал голоса, но потом наткнулся на собственное отражение и остановился. Желание увидеть себя целиком одолело, и мальчишка таким же способом отправился к зеркалу. То, что он увидел, заставило внутренне содрогнуться. Большой махровый халат был не завязан и Канеки видел все свое тело. Торс, ноги, руки - все было в белых бинтах. И хотя сейчас никаких синяков и ран нет, снимать бинты явно никто не собирался. Серебристые щупальца, находившиеся позади, мелко подрагивали и в некоторых местах, Кен увидел странные маленькие шишки. Так словно в этих местах был перелом, а потом неправильно срослись кости. Но костей в Кагуне нет, тогда откуда?.. Мальчик увидел свое лицо и понял, почему картинка как будто обрезана. Правый глаз был замотан бинтом, и смотреть под него Кен побоялся. Хотя рука все равно потянулась к затылку и, нащупав небольшой узелок, потянула его в сторону. Бинт скользнул вниз на пол и через пару минут Канеки попытался открыть пострадавший глаз. Ему не удалось это сделать. Попытка открыть веко увенчалась лишь колкой болью, что прострелило глаз и заставило согнуться пополам. Однако упасть на пол и корчиться от боли не дал удивленный и напуганный голос Оками: - Канеки! Обернувшись, парень увидел счастливую Оками, что быстрым движением подскочила к мальчику, и незнакомого мужчину. Забив на незнакомца, Кен пытался успокоить внезапно расчувствовавшуюся Фудзи.