Ты - моё солнце...

Вместо эпиграфа *** И где-то хлопнет дверь, и дрогнут провода: "Привет! Мы будем счастливы теперь и навсегда". Сплин - Романс - Текст песни *** На город надвигалась гроза. Дженсен был в бешенстве, поэтому буря ожидалась по первому разряду. Все глупые требования со стороны демонического сообщества лишили его обычного спокойствия и привели к тому, что в атмосфере зарождались грозовые облака. Это было красиво. Огромные облака в форме классических наковален с тяжёлой и тёмной нижней частью всегда заставляли его душу радостно трепетать. Но не сейчас. Он запихал руки в карманы и быстрым шагом направился куда глаза глядят. Зашибись! Его снова смешали с грязью и поставили на место. Крикнули на весь белый свет: «Куда лезешь, полукровка!», ткнули носом в происхождение. И ничего не скажешь. Он на птичьих правах среди демонов. Полукровка на договоре - мутант без прав, мать его! Снова перед внутренним взором появилось лицо Шеппарда без единой тени усмешки: - Дженни, у них новые требования. Одна разрушенная жизнь, одна обоюдная ненависть и двадцать три слезинки девственниц в месяц. И не смотри не меня так, это не я решил! Подумай и устрой большую гадость, заставь двоих разругаться насмерть и … что там ещё? Ага, твой «Темный ангел» выжмет эти грёбаные слезинки за двадцать минут очередной серии. Эклз, отвернись уже, ты дыру мне во лбу прожёг… Унизительно и мерзко! Передавать через Шеппарда извещение о вводе нового налога – это отвратительно. Вызвали бы его на ковёр, сказали все пожелания в глаза. Боятся, что ли? Дженсен вздохнул и свернул к парку. Аллеи были засыпаны жёлтыми и красными листьями вперемешку. Люди и собаки, неосознанно почуяв издалека ярость демона, разбегались кто куда, поэтому парк быстро опустел. Ласковое осеннее солнышко в прорехи между тучами пригревало спину, бешенство потихоньку испарялось, ему на смену возвращалась способность трезво оценить ситуацию. Хорошо, что он любил жить. Иначе давно бы не выдержал нападок и вынес себе мозг выстрелом в висок. Дженсен Эклз – один из первых – легендарных демонов-полукровок. Демоном он являлся по отцовской линии. Родился в городе Помпеи 23 августа 79 года за день до извержения Везувия. Его отец совершил ужасное - полюбил женщину. Не просто был замечен в связи с ней и пользовался её телом для получения плотских удовольствий, а полюбил всей своей чёрной душой. Скрывал, пока было возможно, но рождение сына всё изменило. Любовь к женщине и ребёнку выдала его с головой и стала причиной гибели нескольких городов. Демона в результате скорого суда лишили сущности и бросили умирать в пустыне, а город и всех его жителей стёрли с лица земли. В прямом смысле этого слова. Чтобы другим неповадно было. «Вопиющее безобразие!» «Как он посмел!» "Чем он думал!" «Опозорить демоническое сообщество одним только фактом такой любви!» «Демоны не могут любить! Их чёрные души созданы не для этого!» «Демон и любовь – совершенно не совместимые вещи!» С-с-суки… Дженсен сплюнул и пнул камень. Мама умерла почти сразу, задохнулась в облаке пепла в первые часы извержения. Но перед этим истово молилась о спасении сына. Её молитву услышал друг отца – хитрый и изворотливый демон Марк Шеппард. В тот момент, когда судьи выносили приговор отцу, он забрал младенца, посмотрел в его зелёные, точь-в-точь как у отца, глаза, и дал обещание матери сохранить ему жизнь, окружить заботой. Слово сдержал. Что ему это стоило, не знал никто. Но настоящая дружба, даже среди демонов, понятие вечное. У демонов-полукровок жизнь разная. Кому повезло, живут долго и счастливо, кому не везёт, на белом свете не мучаются. Дженсену повезло. Стараниями и пронырливостью Шеппарда, да храни его Владыка, Эклзу успели закрепить демонскую сущность, вживили бесконечную жизнь и активировали множество демонических способностей. Образование он получил тоже демоническое, век корпел над талмудами и премудростями. Экзамены сдал с блеском. Ещё сотню лет вспоминали юный талант и его Силу. Времена менялись. С веками память о Силе стёрлась, и его стали считать обычным демоном, так, ни рыба, ни мясо. И слава Владыке… Про его Силу забыли. Дженсен, говоря на древнем языке, был вхож в атмосферу, умел управлять погодой и пользовался Силой преимущественно для этого. Странные правила, касающиеся жизни полукровок, стали действовать недавно. Полукровки и сейчас рождались на свет. Но сила их была в разы меньше. Трусливые мелкие пакостники, которые либо ничего не знали о своём происхождении, либо метались всю жизнь в тщетных потугах угодить демоническому сообществу. Их стали считать недодемонами с человеческими привычками. И Дженсена за давностью лет приравняли к ним. Вот это было хреново. Мало кто помнил, что Дженсен был полукровкой. Но этот «мало кто» не так давно выполз на свет божий и сделал своё знание достоянием общественности. Отсюда потеря статуса, уважения и дурацкие налоги, которые призваны были поставить Дженсена Росса Эклза на место. Ещё существовала обременительная обязанность посещать все судебные процессы по лишению демонической сущности. Дженсена иногда не покидала дурная мысль, что эту обязанность придумали только для него, потому что другие приглашённые присутствовали не всегда. На всех Девяти Слоях периодически находился отступник, у которого хватало ума нарушить какой-нибудь закон. Случаи были разные, нарочно не придумаешь, у демонов иногда происходил сдвиг по фазе, и тогда – держись, человечество. Демонов судили строго. Устраивали разбор полётов, вытаскивали грязное бельё и копались в нём с удовольствием. Эклз отсиживал эти мероприятия с закрытыми глазами где-нибудь на последнем ряду амфитеатра, одновременно создавая тайфун в северо-западной части Тихого океана или разгоняя тучи над Ванкувером, в зависимости от настроения. Лица подсудимых чаще всего не запоминал вовсе. Но были такие случаи, которые он слушал от начала до конца. Дела влюбленных в людей демонов занимали его всегда. Судьба отца не давала покоя даже спустя столько веков. Раньше таких процессов было немного. За последнюю сотню лет их количество резко возросло. Три из них Дженсен помнил дословно. Советский Союз, город Припять, демон высшего уровня влюблён по самые уши и забыл об осторожности. В том секторе нет никаких вулканов, землетрясение и цунами сделать просто невозможно. Вышли из положения: разрушение четвёртого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции произошло 26 апреля 1986 года. Покинутый город - вечная память влюблённым. Дженсен заставлял дожди плакать там неделями. Япония, город Минамисома префектуры Фукусима, демоница потеряла контроль над собой и не смогла уберечь избранника. 11 марта 2011 года цунами слизало побережье Японии своим широким языком. Эклз посылал тёплый ветер целовать нагретые солнцем стены пустых и разрушенных домов. Иран, северные провинции. Демон из Пятого Слоя не устоял перед обаянием юного и большеглазого пастуха, ответившего ему взаимностью. Мощное землетрясение в августе 2012 уничтожило 12 населенных пунктов. Белый снег покрывал саваном эти места, когда Дженсен вспоминал лицо несчастного, уже лишившегося демонской сущности. Он упал в проходе между рядами амфитеатра и, ничего не видя, вероятно, сойдя с ума к тому моменту, шептал: «Ты – моё солнце…». Эклз не мог забыть его безумные глаза. Показательную порку с лишением сущности устраивали только для влюблённых демонов. К полукровкам относились проще. Допускали, что человеческое в них ничего хорошего не несёт. Хилые мутанты, взять с них нечего. Сила у них малая, никому не нужна. Наказывали только их избранников, полагая, что такое наказание доставит наибольшие муки подсудимому. Тут Дженсен бы поспорил. Полукровки влюблялись очень редко. За два последних века такой случай был всего один. Может, измельчавшие душой потомки демонов не способны нести такой крест? Может, не хватало ещё чего? Хрен поймёшь… Дженсен их жалел. Правда, недоумевал при этом, как можно было допустить такое. Как получается влюбиться в человека, жалкого в своих попытках счастливо прожить короткую и странную жизнь? К людям Эклз относился по-разному. Их беззащитность и доверчивость его удивляла. Не умея заглянуть в суть вещей, они умудрялись жить и радоваться жизни. Некоторых хотелось защитить, некоторым – дать пинка, а некоторых обнять и ласково спросить: «Как ты живёшь, без мозгов-то?». Дженсен улыбнулся, вспомнив бестолкового и весёлого лифтёра в своём подъезде. Как таким разрушать жизнь? Сразу пришли на ум дурацкие требования со слезинками девственниц. Вот ведь черти полосатые! Долго думали, как достать Эклза. Дженсен зло тряхнул головой и сжал кулаки в карманах. Тут же в грозовом небе полыхнула молния, разрезая небосвод до самого горизонта, и раздался оглушительный гром. Хотелось взмыть туда, в самый эпицентр сумасшедшей бури и … За спиной раздалось басовитое «Ой», кто-то протопал несколько шагов и, похоже, упал или уронил нечто тяжёлое. Дженсен обернулся. Чудеса! Надо же, или совсем без чутья, или великий пофигист, идти на таком расстоянии от демона в дурном расположении духа. Да его сейчас вполне ощутимой волной должно откидывать подальше. Что не так? Растерянный парень сидел на земле и горестно разглядывал рваную дыру на колене, сквозь лохмотья джинсов щедро просачивались капли крови. Рядом валялся объёмный пакет, из которого текли наружу струйки молока. - Сам поднимешься? – не было никакого желания подходить и помогать. Раненный осторожно подогнул здоровую ногу, начал подниматься и тут же со стоном сел обратно. - У меня эта коленка убитая, летом только реабилитацию после травмы проходил и опять, - парень поморщился, – на ровном месте свалился! Ага, нашёл ровное место. Эклз шагнул поближе, присел на корточки. Да, колено выглядело отвратительно, уже начинало отекать и наливаться синевой. - Сиди, я такси вызову. Дженсен чертыхнулся и набрал номер такси. Угораздило же. Такая гроза шикарная, а он тут нянчится. А этот ещё руками машет и бормочет, что сам дойдёт. - Пойдём потихоньку, тут недалеко калитка есть. Через десять минут машина подъедет. Парень оказался тяжёлым и неожиданно большим, зашипел от боли. Дженсен помог ему подняться и подставил плечо, поддерживая равновесие. - Теперь прыгай. - Подожди, надо пакет забрать. Мерлиновы тапочки, за что это ему! Дженсен убедился, что здоровяк не свалится снова, и занялся пакетом. Пластиковая бутылка с молоком лопнула по шву, и всё содержимое пакета было щедро залито. Бумажный сверток с булочками из пекарни Даниш промок насквозь, упаковка собачьего корма пока держалась. Эклз поднял глаза на позеленевшего парня. Спросить или сразу выбросить в ближайшую урну? - Подожди, можно переложить, - вот ведь беспокойное хозяйство, достал из кармана свернутый пакет и протянул Дженсену. – Сэди эти булочки за секунду слопает. Эклз спорить не стал. Переложил мокрый свёрток и собачий корм в другой пакет, старый с молоком выбросил в урну и снова подставил плечо. Парень пытался опираться на поврежденную ногу, тихо мычал, но прыгал. - Я тебя знаю, - надо же, от боли бисеринки пота над верхней губой, а разговаривает. – Ты Дженсен Эклз, «Тёмный ангел», «Тайны Смолвиля». Твой Алек классный! Ого! Повезло на поклонника нарваться. Дженсен кивнул, но отвечать не стал. - А я Джаред Падалеки, «Девочки Гилмор». Да прыгай ты молча! Пришлось опять кивнуть и лихорадочно вспоминать сериал про девочек. Ну да, лицо знакомое, наверное, не раз сталкивались на каких-нибудь мероприятиях. Уф, допрыгали, слава Владыке! Машина уже ждала с распахнутой дверцей. Дженсен помог несчастному усесться и рассчитался с водителем. - Пожалуйста, в ближайшую больницу. - Нет, нет, я в больницу не поеду. Мне нужно к моему врачу, созвонюсь и тогда… - лицо у Джареда белело на глазах, держать согнутой ногу было совсем невыносимо. Дженсен выругался про себя. - Давай убедимся, что до завтра можно подождать, - Эклз сел на переднее сиденье. – В больницу. В больнице бедолагу сразу положили на каталку и увезли в смотровую. Дженсена просили посидеть на диванчике. На улицы города обрушился ливень, а Эклз сидел как привязанный. Через час, да что он вообще тут забыл, за ним пришла медсестра, отвела в палату. Джаред лежал на кровати, ногу ему подняли выше головы. От него так и веяло тоской и обидой. Дженсен опустился на краешек стула. - Очень плохо? – кивнул на загипсованную ногу. - Неполный разрыв связок. Выкачали кровь из сустава, ввели обезболивающее. Сустав стабилен, разрыва мениска нет, поэтому операция не требуется. Фиксация гипсовой повязкой на четыре недели, а потом курс восстановления: физиотерапия, массаж и лечебная гимнастика. Засада... Джаред попыхтел, положил ногу поудобнее, увидел пакет в руках у Дженсена. - Слушай, мне страшно неловко, но ты можешь собаку покормить? И погулять с ней, - смущенно пожал плечами, - наглею, конечно, утром и вечером. Прости, но у меня здесь никого, а мне три дня так лежать, пока отёк не пройдёт. Эклз скользнул взглядом по сведённым бровям, опущенным уголкам губ и кивнул. Джаред тут же оживился, показал на джинсы, висевшие на стуле: - Там ключи в кармане. На брелке - адрес. Сэди спокойная, не бойся. Она гулять любит, а мне вечно некогда. Спасибо тебе, - и улыбнулся. Дженсен поспешно отвернулся. Улыбка была слишком солнечной, не для демона, который стал причиной всех событий. *** Сэди встретила его глухим тихим рычанием. Собаки обычно чувствовали демонов издалека, старались обходить стороной. А тут демон припёрся к ней и стоит в прихожей. Дженсен потоптался на пороге, показал собаке пакет и сказал: - Джаред в больнице. Попросил покормить тебя и отвести на прогулку. Сэди перестала рычать, осторожно подошла, обнюхала пакет и ноги Дженсена. Или она поняла его слова, или уловила запах Джареда, но согласно фыркнула и несколько раз вильнула хвостом. Потом залезла мордой на полку под вешалкой и вытащила поводок. Принесла его Эклзу, наклонила голову. Дженсен защелкнул карабин на ошейнике, и собака повела его гулять. Сэди спокойно трусила рядом, не натягивала поводок, не шарахалась от машин. В парке стояла столбом, пока Дженсен не отцепил поводок. Эклз с опозданием понял, что собака может запросто удрать, но Сэди сделала свои дела, попрыгала по лужайке, обнюхала все деревья и послушно пришла к нему. Надо же, умница. Дженсен осторожно погладил теплую спину. Собака вздрогнула, помедлила и прислонилась боком к его ногам. Дома Сэди проследила, чтобы он снял ботинки, показала ему кухню. Как и сказал Джаред, булочки, раскисшие от молока, проглотила за несколько мгновений. Облизнулась, повиляла Дженсену хвостом и отправилась в спальню. Устроилась на свёрнутом в углу одеяле и выжидающе уставилась на Эклза. - Мне пора, Сэди, уже поздно, - Дженсен шагнул к двери, - я завтра утром приду. Сэди удивленно вскинула голову и посмотрела на кровать. Не привыкла ночевать одна, понял Дженсен. - Но я есть хочу, - Дженсен виновато улыбнулся, - мне надо в душ, и футболку бы неплохо сменить. Сэди вскочила, звонко гавкнула и понеслась обратно на кухню. Заставила его открыть холодильник, демонстративно понюхала сковородку с... Дженсен поднял крышку. Так, котлеты. Хм, а Джаред умеет готовить. Потом отвела его к шкафу, открыла носом дверцу и стащила зубами с полки чистую футболку. Дженсен удивленно посмотрел на собаку: - Сэди, - она навострила уши, - ты точно собака? Эклз под чутким руководством Сэди съел три котлеты, заварил себе чай и даже нашёл в шкафу печенье. Поделился с Сэди. Принял душ и с наслаждением вытянулся на кровати. Сэди, убедившись, что теперь-то он точно никуда не денется, свернулась на своём одеяле. Дженсен вдохнул запах Джареда с подушек. Чёрт возьми, а он приятно пахнет! - Доброй ночи, Сэди! Собака повозилась в ответ. Через пять минут Эклз спал. А над городом шёл тихий дождь. Он стучал в окна и дарил спокойные сны. Дженсену снились ямочки на щеках Джареда. Джаред видел во сне глаза Дженсена. Всё уже случилось. С утра Дженсен погулял с Сэди, насыпал ей в миску сухой корм, налил чистой воды и... погряз в делах. Опомнился, когда вечером добрёл до своей квартиры. Чертыхнулся и рванул к Сэди. Та ждала его в прихожей с поводком в зубах. До парка не дошла, присела у ближайшего дерева, терпеть уже не могла. Дженсен оглянулся, улица пуста, сумерки, и щёлкнул пальцами. Все следы преступления под деревом тут же исчезли. Потом они заказали пиццу и слопали её вдвоём. Конечно, это неправильно - кормить собаку чем попало, но Сэди была довольна. Дженсен после недолгих размышлений взял себе джинсы из шкафа. Подумаешь, подвернуть немного, сойдёт. Спал он без снов. Над городом мерцали звёзды. Джаред ворочался во сне, нога болела, и ему снилась голодная и брошенная Сэди. Назавтра Дженсен выгулял Сэди и через час обнаружил себя перед входом в больницу с кофе и свежими круассанами в руках. Удивленно огляделся, но не сбежал. У Джареда камень с души свалился, когда он увидел Дженсена на пороге своей палаты. И да, он любит круассаны с джемом, откуда Дженсен узнал. Эклз пожал плечами. Какая разница! Просто он ещё раз хотел увидеть эту улыбку. На следующий день Эклз ни с того ни с сего поплёлся выяснять у врача, обязательно ли нужен гипс на такое долгое время. Получил ответ, что если есть деньги, то лучше заменить гипсовую повязку на жёсткий ортез. Тогда можно раньше начать лечебную гимнастику под руководством реабилитолога. Массаж и физиопроцедуры хорошо бы проводить дома, если хватит терпения. Отёк уже почти полностью прошёл, и мистера Падалеки завтра можно отвезти домой. Дженсен выслушал восхищения про заботливого старшего брата. Хищно усмехнулся. Доктору не нужно знать, что Дженсен слышит каждую глупую мысль в его голове. И про геев тоже. А также ему не надо знать и то, что Эклз может перекусить ему горло на раз-два. Доктор задрожал и уполз к себе в кабинет. Дженсен купил и привёз ортез в этот же день после обеда. Джаред стал похож на робокопа. С наслаждением чесался, ведь гипс - это гадский компресс, интересно, сколько стоит это чудо техники. Дженсен думал, что постарается сделать так, чтобы Джаред не узнал никогда: его годового дохода не хватит на эту безделушку. Осмелился подойти поближе и был тут же схвачен за руку чуть повыше локтя. Отшатнулся, напугав Джареда, пробормотал, что приедет завтра к десяти и увезёт его домой. Удрал так поспешно, что даже забыл попрощаться. На руке ещё долго горел след чужой ладони. Дженсен трогал его и улыбался. Над городом дул тёплый ветер, пахло морем. Сэди уже давно спала, а Эклз не смог уснуть и стал осваивать стиральную машину. Чистые футболки закончились, да и джинсы надо было вернуть. Конечно, у Дженсена имелся автомобиль, но он им редко пользовался. Зачем, если можешь взмыть в небо в любой момент? С утра пришлось ехать в автосервис и приводить мотор и колёса в порядок. Еле успел к десяти. Джаред сидел на кровати и пытался натянуть джинсы. Дженсен принёс ему свободные шорты и трость, которую он нашёл у Джареда в кладовке. Сразу договорился с персоналом, что будет привозить мистера Падалеки на массаж и лечебную гимнастику с понедельника к девяти. До стоянки пришлось идти в обнимку. Эклз пригвоздил взглядом доктора, наблюдавшего за ними из окна. Тот подавился кофе и спрятался за шторкой. Сэди облизала обоих. Потом Джаред оценил ещё одно преимущество ортеза - в нём можно было мыться. Дженсен взял с него обещание, что он будет лежать целый день, обложил его по периметру кровати бананами, булочками, свежими бифштексами, сам ночью жарил, молоком и книжками, ушёл до вечера. Вечером гулял с Сэди два часа. Когда они вернулись, Джаред спал, неловко вывернув ногу в ортезе. Дженсен прокрался в спальню, убрал остатки еды и сбежал. Погода над Атлантикой давно требовала более детального подхода: Эклз устроил шторм и вымок до нитки. Дома содрал мокрую одежду и уснул, едва коснувшись щекой подушки. На изнанке век стал проявляться знакомый образ: вихры, ямочки на щеках и солнечная улыбка. Беги, Дженсен... Но Эклз спал. Так и было следующие три дня. Утром - прогулка с Сэди, кофе, круассаны и обед из ближайшего кафе. Вечером - ужин из итальянского ресторана, прогулка с Сэди и шторм. Когда Дженсен разнес в щепки побережье Калифорнии, стало ясно, что от себя убегать бесполезно. Он вернулся к Джареду, долго стоял под душем и лёг спать на краешке кровати, замотавшись в плед. Пробуждение было просто восхитительным. Ортез острым краем давил на утренний стояк, потому что Джаред закинул на живот Дженсена ногу. Тяжёлая рука Джареда лежала поперёк груди, а сам он сладко сопел Дженсену в ухо. Эклз выполз из-под колена, погладил руку и снова сбежал. К девяти отвёз Джареда в больницу на процедуры. Падалеки нашёл старые широкие джинсы и выглядел почти нормально, если не считать немного согнутую ногу. Дженсен проводил его до кабинета реабилитолога и пошёл ждать в машину. Проанализировал своё состояние: дыбом встало всё - волосы, член и ментальная шерсть на загривке - только от одного изгиба спины и джинсовой задницы в шлице чёрного короткого пальто. После массажа и лечебной гимнастики Джаред спал почти весь день. Его хитрость Дженсен оценил только ночью. Гроза над Остином в Техасе удалась, молнии были бесподобны, и Дженсен наэлектризовался так, что светился в темноте. Его немного потряхивало, он стоял в облаке горячего пара в душевой кабине, пока не перестало зудеть под кожей. С наслаждением съел остатки курицы с сыром. Едва слышно завернулся в свой плед и стал проваливаться в сон. И тут же был атакован выспавшимся Джаредом. Нога в ортезе мешала нормально двигаться, но этим коленом было очень удобно прижимать Дженсена к кровати. Эклз боялся навредить и сразу перестал выдираться. Лежал, как дурак млел от мягких губ и ласковых рук, хотя ему совсем не ласковым голосом выговаривали, что какого хрена он избегает Джареда, пропадает по ночам и прячется за хмурыми взглядами. Ведь Джею, а Дженсен - это тоже Джей, ладно, Большому Джею надоело уже такое отношение. Дженсен не шевелился, пока ладонь Джареда не скользнула под резинку трусов и не завладела его членом. Тогда Эклз одной рукой обхватил Джея за шею и немного сжал, совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать его рваное дыхание, его бешеный пульс. Джаред дёрнулся и замер. Закрыл глаза, лишь только сердце гулко стучало под рёбрами. Дженсен опомнился, нельзя пугать, ослабил хватку, притянул к себе и поцеловал, от нежности в грудной клетке стало горячо. Вот оно - гибельное, запретное, то самое чувство, настигло, захватило всё его сознание, смешно и страшно одновременно - получилось влюбиться. Остановиться теперь не получится. А смешно – вспомнил, как надо целоваться. - Дженсен, а у тебя глаза светятся. Зелёные... - Не бойся, - большими пальцами провёл по удивленно поднятым бровям, коснулся губ. Кому теперь молиться? - Я не боюсь. Ты - оборотень? - Нет, - и чёрт возьми, это правда. Как будто кроме оборотней бояться некого! – Нет… Не дать опомниться, не дать осмыслить сказанное, понять, как разложить, чтобы не задеть больное колено, держать себя в руках, вести себя как человек, а не как демон без тормозов. Дженсен справился. Здесь нельзя торопиться. Это он помнил. В крови разбегалось дикое желание. У него лет сто никого не было, секс – странная штука, если ты - демон. Люди - слабы, демоны – ужасные создания, бред - хотеть чужое тело, если можно снять напряжение бурей в Тихом океане. Рухнуть вместе с молнией с заоблачных высот куда лучше, чем испытывать несколько секунд оргазмические судороги. Сейчас же стояло так, что хотелось выть и кусаться. Стояло на человека. На родного человека. Дженсен выдохнул. Закрыл глаза. Так. Поцелуи. Пф... Да запросто. Коснуться губами, втянуть кожу между зубов, дотронуться языком. Голова кружится. И запах Джареда, как на подушках: на шее – с примесью туалетной воды, губы – с легким привкусом зубной пасты и чипсов, живот пахнет совсем ярко, резко - по-настоящему. Дженсен вернулся к губам, мимо сосков, лизнуть, прикусить, уткнуться носом под подбородок. Тут ощущается пульс, кончиками пальцев почувствовать биение жизни, так легко прервать эту жизнь, прижать посильнее, и так трудно защитить... - Дженсен? - М? - Ты там живой? - Да. - Я тебе ... не нравлюсь? - Почему? - Ты уже минут десять не шевелишься. - У меня просто ... давно никого не было, - Дженсен проглотил готовые сорваться слова про сто лет. - Очень давно. Джаред хихикнул: - Недели три? Ты себя в зеркало видел? - Ну видел! - это уже обиженным голосом. - И что? - Да тебе только вот так сделать, - Джаред изобразил готового к поцелую Дженсена, выпятил губы, прищурил глаза, - на тебя сразу человек десять кинутся. Дженсен не сдержался, фыркнул от смеха, уселся Джареду на живот, упёрся руками в грудь. - Не кинутся. - Кинутся. Я бы кинулся, - Джаред вздохнул, поёрзал, провёл пальцами Дженсену по бёдрам, скользнул выше по спине, - ты только не смейся. Ты странный. Люди такие не бывают. То молчишь, то как посмотришь, у меня аж сердце выпрыгивает. И губы... - Что губы? Джаред покраснел: - Минетные губы, - судорожно проглотил комок в горле, его член дёрнулся и упёрся Дженсену точно между ягодиц. - Прости, я... У меня сейчас яйца лопнут. - Я не умею делать минет. Джаред застонал: - О Господибоже, ты это та-а-ак говоришь... Да я только от этих слов сейчас кончу. Его член снова вздрогнул, а живот непроизвольно втянулся. Дженсен наклонился и накрыл губами рот Джея. - Это так же как целоваться, - Джаред отстранился. - Ты меня разыгрываешь! Пришлось строить из себя героя-любовника. Дженсен выпутал Джея из трусов, подтянул на край кровати. Демон-искуситель называется. Как бы не кончить от одного только вида лежащего на животе члена и раскинутых ног. Надо было хоть порнушку глянуть... Дженсен зажмурился и лизнул головку, выступившая капля смазки солоноватая, но всё равно на вкус - Джаред. Осмелел, обхватил губами, провел языком вокруг венчика. Джей охнул, качнулся навстречу. Эклз, осторожно убирая зубы, пропустил член в горло, неглубоко вышло, никогда не думал, что это так заводит. Чуть с силой обратно, не рассчитал, получился чмокающий, порнушный звук, ох ты ж… Вкруговую губами, лизнуть широко вдоль ствола до мошонки, чуть придержать пальцами. Дженсен увлёкся, никогда не думал, что минет так вставляет. Почти как шторм. Вниз губами, вверх с нажимом, одно сосущее движение, язык вокруг головки, и повторить. Дженсен поднял глаза на Джареда. Тот запрокинул голову, хватался руками за простынь, за плечи Дженсена: - Не смотри на меня. Я сейчас… и от твоего взгляда, - Дженсен не ожидал, мягкая пульсация и вкус спермы на языке – хватило, чтобы застонать, обхватить свой член и кончить в трусы. Да кто бы выдержал? В ушах гудело, словно после хорошей грозы. А ведь ещё никто не трахался. Джаред рывком поднял его выше, дотянулся поцеловать, смял саднящие губы, вторгся в рот языком, уложил на себя, обнял и чмокнул в макушку. - В душ пойдёшь? Дженсен кивнул. - Иди. Когда Эклз вернулся, Джей спал. Похоже, он просто закрыл глаза и уснул сразу после его ухода. Дженсен укрыл его пледом и пошёл на кухню пить чай. Слишком всё ярко. На пустыню Гоби обрушилась сухая гроза. Секс – это почти как молния. Если правильно выбрать партнёра. *** От Марка Шеппарда ничего не скроешь: - Осторожно, Дженни, от тебя любовью пахнет за двадцать тысяч километров, - и это совсем без улыбки. – Кто у тебя случился? Дженсену хотелось огрызнуться, но с Шеппардом лучше не играть: - Человек. - Надеюсь, не серьёзно? – взгляд Шеппарда проникал в мысли. Дженсен промолчал. - Дженни, остановись! - Я справлюсь, Марк. - Ты слишком самонадеян. Пожалей человека. - Демоны не жалеют. Марк взбеленился: - Дженни, ты нормальный? Это смерть для вас двоих! Себя не жалко, хоть его убереги. Дженсен вздрогнул: - Это выше моих сил. - Да что ты знаешь о своих силах? Что ты знаешь? – Марк готов был ударить его. – Иди ты… И Дженсен ушёл. В эту ночь Турцию занесло снегом. Дворники Стамбула боролись с сугробами. Джаред спал один. Но Сэди дождалась Дженсена. Правда, гуляли они недолго - до ближайшего газона. - Прости, Сэди. Я утром приду. Эклз выдержал пять дней. Прогулка с Сэди, завтрак, больница, обед, заранее заказанный ужин, поздняя прогулка с Сэди, снег на побережье Индии. Или град. В пятницу - циклон на Курилах. В субботу забыл, что у реабилитолога приёма нет - выходной. Наверное, у него было испуганное лицо. Джаред в этот день смеялся и заказал на ужин китайскую еду. Вечером Дженсен не смог уйти - уснул в кресле. И никакого снега. *** В следующий раз Дженсен долго тормозил, кто… ну… Целовал, прижимался и тормозил. Впервые в жизни хотелось принадлежать. Отдавать, а не брать. Джаред понял всё совсем не так. Достал из-под подушки смазку и презерватив: - Можно сразу, я готовился, - развёл ноги. Дженсен поперхнулся: - Я… Не так… - Я понял. Но я не смогу, нога не даст, - обхватил коленками за бёдра. – Давай, я хочу. Дженсен запутался в пальцах, в презервативе, в собственных ощущениях. Собрал себя в кучу. Подразнил немного, чуть не умер от перевозбуждения. Выдохнул, толкнулся, сцеловал тихие стоны, повёл назад бёдрами, застонал сам, почти упал сверху. - Я долго не выдержу, - признался вслед за молниями в голове. - Если будешь так стонать, то я тоже, - это сказано с мутным взглядом куда-то за спину. Всего несколько минут таких тягучих движений, сладких стонов, и Джей замер, сжал его изнутри. Дженсен впитывал кончающего Джареда: подрагивающие мышцы живота, капли спермы, мерцающие на груди, рваные вдохи, его ладони на пояснице. Не останавливался, пока не взорвался от вспышки. Джей держал его, вывернутого сумасшедшим оргазмом, поцеловал искусанные губы: - Эй, дыши, уже можно. Дженсен вышептал неожиданно, вспомнил горячечный бред того чокнутого: - Ты - моё солнце... Джей задохнулся, удивленно-радостно заглядывая своими раскосыми глазами ему в лицо. Эклз смутился и зарылся носом в волосы Джареда: - Глупо, да? - Что ты! Это так... - задышал шумно, обнял, впечатался лбом в ключицу. - Знаешь, у каждого - своё солнце. У моего - зелёные глаза. В эту ночь северное сияние расцвело почти на экваторе. Куба ошалела, Мексика суеверно скрестила пальцы. Дженсен улыбался во сне. Ещё две недели он избегал Шеппарда. Был с Джаредом каждую секунду. Ортез сняли на пять дней раньше. Теперь они гуляли по вечерам в парке. Во всём мире не было гроз десять дней. Ни одной молнии, шутка ли? Безмятежное голубое небо и кудрявые белые облака. Ну что ж, бывает. Дженсен не дал убрать ортез на дальнюю полку. Разглядывал освободившуюся от устройства коленку, тихо смеялся: - Я думал, что у меня без ортеза не встанет. Как только Джаред стал без опаски сгибать ногу, Дженсен дождался. Простые слова: "Я хочу тебя", а сколько эмоций. И рука на бедре обжигает даже через джинсы. Он принимал без боли три пальца, задерживался под душем, смех и грех – демон-девственник. Кому расскажи… Да кому это надо слышать? Нашёл у себя простату, намыленные пальцы и правильные движения, никогда не знал, что может кончить без рук. Но к риммингу его жизнь не готовила. Дженсен тихо всхлипывал, жаркий язык Джареда не оставлял ему шансов, а место между поджавшимися яйцами и анусом было настолько чувствительным, что вместо стонов из горла вырывался хрип. Потом хотелось убраться подальше от пальцев Джея, внутри на каждое их движение всё ныло и требовало большего. - Дженс? - Мгм? - никаких других звуков он издавать не мог. Хотя нет, перед этим пытался хрипеть. - Не молчи. Вдруг тебе больно или неприятно, и я только зря стараюсь. - Мне… Я… Да трахни меня уже! – застонал в голос, коленно-локтевая позиция – не самая удобная, не видно лица, ни прижаться, ни обнять, но горячие ладони на лопатках заводят не меньше. Дженсен многое отдал бы, чтобы всё увидеть. Упругий налитой член, подрагивающий в нетерпении, головка, блестящая от смазки, мягко сминала вход, раскрывала, растягивала, каждое движение бёдер Джареда отдавалось дрожью в ногах, в спине. Джей быстро подобрал нужный угол проникновения, не давал уползти, насаживал, впивался пальцами в бока. Кажется, Дженсен кричал. Ослабевшие ноги не выдержали, разъехались, поясницу и мышцы от плеч до задницы прошило наслаждением, он пытался подняться. Над Кордильерами плясали шаровые молнии. Шаман сошёл с ума, записывая это событие в летописи племени. *** Всё кончилось в один момент. Ничего особенного. Сам виноват. Дженсену всегда было непонятно, как вычисляют влюбленных, неужели демон не может скрыть свои чувства. Ведь у него же получалось до настоящего момента. Оказалось, что достаточно поймать миг единения душ, губами собрать стоны и сказать одно слово: - Люблю… Вдруг стало темно, разум погас. Пустота... Очнулся Дженсен на суде. За жалкие десять минут решили их судьбу. Марк весь процесс держал его за шкирку, обложил заклятиями, чтобы Сила не просочилась, не выдала. Улыбался, щерился всем подряд: дурак, дурак мой воспитанник, с дурака какой спрос! Дженсен губу прокусил, силился хоть пальцем шевельнуть, не мог даже моргать, глаза сухие, словно песком засыпанные. Душа – надвое. Шеппарда обязали присматривать за исполнением приговора, опять прогнулся под кого-то ради Дженсена, устроил всё наилучшим образом. Стеклянная тюрьма Джареда, полностью копирующая его комнату, как раз поместилась в квартире Марка. После суда первое, что пришло в голову: - Сэди... Нашёл. В парке пряталась. Привёл к Марку. Даже есть не стала, забилась под кресло. Америку заметало. Все погодные службы хором говорили, что таких морозов не было за всю историю наблюдения погоды. Дженсен устало опустился на диван. Шеппард стёр с физиономии вечную усмешку: - Чувак, ты еще не понял? Этот ад не для него. Он целиком и полностью для тебя. Видеть, как Джей просыпается день за днём в одиночестве - первую неделю после того, как ты его бросил. А потом эта неделя начинается сначала. Нельзя дотронуться, нельзя успокоить, нельзя сказать, что любишь. И эта пытка бесконечна. Заметь, тебя никто здесь не держит. Ты сам не уходишь. И не уйдёшь. Сдохнешь под этой дверью. В один час с ним, - Марк ткнул пальцем в сторону стеклянной стены. - Здесь время не лечит, вот в чём прикол. Дженсена повело. Губы задрожали, искривились яростной дугой, заскрежетал зубами, того гляди, вцепится Марку в горло. Шеппард замахал на него руками: - Хватит, Дженни, раньше надо было думать, сразу бежать на Юпитер и прятаться под камнем. Я тебя предупреждал. Эклз тяжело глянул исподлобья, прохрипел: - Помоги. Возьми всё, что нужно. Только вытащи его отсюда. Марк покачал головой: - Смерти моей хочешь? Ты просто не представляешь, что могут попросить за это одолжение. Лицо Дженсена потеряло всё человеческое. С таким лицом начинают Апокалипсис. Шеппард почти испугался. - Ладно, ладно, Дженни, будь по-твоему. Сделаю всё, от меня зависящее. Это займёт около недели. *** Шеппарда не было десять дней. Эклз уже на стену лез, наблюдая, как Джей сохнет от тоски. Марк приполз под утро и упал в своё кресло. - Сначала накорми меня, потом слово буду молвить, - даже в такой ситуации чёртов демон шутил. - Не томи, успеешь, всё равно сначала в душ понесёшься, - Дженсен протянул ему кофе и сцепил руки на груди. Сердце упало в левую пятку и билось под щиколоткой. Марк выхлебал кофе одним глотком и фыркнул: - Ну и гадость, - снял ботинки и сложил ноги на стол. – Поздравляю, Дженни, выход есть. Но он не лучше входа. Цена слишком высока. Думай головой, а не... чем ты там последнее время думал. Я выторговал для вас всё, что мог. От Джареда – память: вся его память о тебе, вся его любовь, все его мысли. И это он ещё дёшево отделался, поверь мне на слово. От тебя – демоническая сущность и вся Сила. Нашлись желающие. Никаких полётов, никаких купаний в молниях и фантастических гроз, Эклз! Никакой вечной жизни, но бонус – ты можешь выбрать возраст, в котором остановишься и будешь стареть Шеппард уселся поудобнее, довольно усмехнулся: - И похоже, моя жизнь и Сила тоже попадут под раздачу. Засветился я. Уже зашевелились те, кто интересовался, каким образом ребёнок-полудемон получил Силу и Вечную Жизнь. - Не надо, Марк. Я найду другой путь. - Насрать. Достали они меня своими правилами. Ты мне как сын, Дженни. Обещай мне одно - ты очень, очень хорошо подумаешь. - Я согласен. - Ты очень хоро... - Я согласен, Шеппард, я думал достаточно. - Дай мне немного времени. И пока я делаю возможным ваше освобождение, постарайся устроить будущую жизнь. Продумай все мелочи. Сотри все упоминания о ваших встречах где только сможешь. Даже у псины в голове, - Сэди жалобно заскулила. - Верни Джареду Падалеки его мир. Дженсен вернул. На прощание устроил светопреставление в Атлантике. Небеса три дня полыхали так, что старейшины на островах ждали конец света. Но пронесло, даже шторма не было. Пустяки, унылые дожди моросили неделю, ветер завывал в скалах. Дженсен отыскал Крипке. Его задумка сериала про двух братьев Винчестеров давно пылилась в столе. Эклз умел убеждать. Подходящие кандидатуры на роли Дина и Сэма были единственными. Это не обсуждалось. Эрик забыл об их встрече этим же вечером. Съемки были профинансированы неизвестным. Крипке благодарил Бога за выпавший шанс. Дженсен всю ночь смотрел на спящего Джареда. Прощался. Джея и его память забрали утром. Его лицо в миг просветлело. Дженсен знал, что он спокойно проснётся в своей квартире и поведёт Сэди на прогулку. В его жизни не было никаких демонов. Никогда. В полдень его пригласят на пробы к Эрику Крипке. Удачи, Большой Джей! Шеппард не подвёл. Явился, измотанный и постаревший. Обнял Дженсена, вдавил кулак в скулу. - Сущность изымут сейчас. Потянуло возле сердца, резануло острой, тонкой болью, скрутило судорогой. И отпустило. Свободен. Марк растирал ладонью левую сторону груди. - Слушай, а в том сериале будет место для меня? Хитрый бывший демон может сыграть кого угодно. Дженсен кивнул. Сериал обещал весёлую жизнь ещё лет восемь, не меньше. Шеппард посопел, пожал плечами. - Всё будет хорошо. Вспомни талантливого беса Габриэля Гарсия Маркеса. Как он там говорил? «Если ты любишь что-то – отпусти, если оно твоё, то обязательно вернется, если нет – то никогда твоим и не было». Золотые слова. Особенно в вашем случае. Пусть Джей будет счастлив без тебя. Или с тобой. Как получится. Легко сказать. Дженсен молчал. Марк кинул в него газетой: - Эклз, завтра пробы. Давай, Дженни, спокойствие, только спокойствие. Это он, это всё же он. Забывший, заблудший, никогда не знавший тебя, но это он – твой Джей. Дженсен никогда в жизни так не волновался, как в тот момент, когда пожал руку Джареду Тристану Падалеки. - Привет! - от знакомой улыбки едва не помутился рассудок. И одновременно: - Я - Джей! Оба рассмеялись. Дженсен - с облегчением, а Джаред почему-то был невероятно счастлив, видя его улыбку. *** И снова: - Ты – моё солнце… Уже десять лет прошло. Они всего лишь люди. В жизни столько соблазнов. Оба простили друг другу жён и рады детям. Они рядом - бывший демон и его человек. Они счастливы. Не верите? Просто загляните в глаза Дженсену Россу Эклзу.