Немного о супергеройстве

Кёнсу безбожно ревновал Чонина. Хотя он понимал, что это глупо, но каждый раз, когда он видел Чонина, укутавшегося в плащ Бэтмэна и в окружении всякого супергеройского стаффа, Кёнсу мечтал сдохнуть, но только не ощущать внутри неприятный комок, который двойным узлом тянул парня ко дну. Вообще, всё начиналось довольно безобидно. Однажды вечером пятницы Чонин предложил вместо привычного «Властелина колец», реплики которого Чонин знал наизусть (в особенности шутки Гимли — Ким обожал произносить их одновременно с гномом), посмотреть Бэтмэна. Мол, Чанёль ему сказал, что чувак в чёрной маске будет покруче эльфа со стрелами. Это неебически задело эго Кёнсу, и он просто обязан был посмотреть и потом приводить тысячу и одно доказательство в пользу Леголаса и остальных. Первый просмотр Бэтмэна ожидаемо начался невинными, девственно-чистыми поглаживаниями по коленке и закончился скачками покрывшимся красными пятнами по всему телу Кёнсу на толстом члене расплывающегося от удовольствия Чонина. Но в следующую пятницу Чонин снова включил Бэтмэна, захватив с собой несколько больших пачек чипсов и холодный вкусный Гиннеса. Что-то уже тогда подозрительно зашевелилось шестое чувство До, потому что когда он ну совсем беспалевно сексуально разлил на себя пиво, Чонин не обратил на него никакого внимания. Полностью, просто целиком не обратил, и это растоптало самооценку Кёнсу на ближайшие несколько лет. Утром Кёнсу приготовил Чонину омлет, обильно приправленный солью и сахаром, а в кофе щедро добавил уксус. Чонин успокоился, и уже следующий семейный просмотр всё того же Бэтмэна сопровождался громкими шлепками и вылизывании клубничного мороженого друг на друге. Кёнсу чувствовал себя негласным победителем, асом, королём и просто богом, пока в какой-то из холодных дней ноября Чонин не притащился домой с костюмом Женщины-кошки. — Надевай, сучечка, будем тебя бэтмэнить! - огласил он с порога их спальни, и До требует Киму Оскар за самую тупую улыбку. — Ты, блять, в конец ебанулся, дебил конченный. Кёнсу реально не ожидал такой подставы, даже мысли не допуская, что Ким дойдёт до такого. Он что, какая-то баба шаловливая, которая любит все эти шуры-муры с переодеваниями в постели? Как семейная пара со стажем свыше двадцати лет, для которых предел их сексуальных желаний — игра в морской бой. Кёнсу чуть не стошнило, настолько это было не для них. Но костюм всё же надел (просто стало очень жалко Чонина, потому что тот ныл у его ног слишком жалобно), и, признаться, сидел костюм на До охуенно. Чёрный латекс красиво обтягивал худые ноги Кенсу и потрясно гармонировал с бледным цветом кожи. До стоял перед высоким зеркалом, осматривая себя со всех сторон и жалея, что не родился девочкой. — Ох, боже мой, спасибо, — прошептал Чонин на ухо Кёнсу, обвивая талию и прижимаясь чувствительным стояком к заднице. В такой душеволнительный момент До заставил себя не обращать внимания, что уже на голом Чонине был один лишь плащ с жёлтой эмблемой, ну, вы сами знаете кого. — Пожалуйста, сука, — сквозь зубы произнёс Су, сжимая в ладонях элегатный хлыст и звонко шлёпая им по линолеуму. Через некоторое время Кёнсу заебался (также До заебался быть выебанным в костюме латексной кошечки, это задевало всё его мужское естество и тормошило во всех смыслах всё ещё не зажившие раны). Если раньше это было ну ладно, пусть ночами читает эти комиксы, то теперь это что-то между нахрена тебе эти тупые-тупые-тупые мультики? и ты что, блять, дрочишь на этого мужика в трусах?. Кенсу злился, негодовал, а это по определению не хорошо. Кёнсу привык, что всё своё свободное время Чонин уделял ему, выцеловывая его лодыжки, бёдра и рёбра, от чего До откровенно тёк. Кёнсу не хотел признаваться, но он мысленно возвышался к облакам, попадая билетом в один конец прямиком в зелёный рай, когда Ким раскидывал алые лепестки такой романтичной розы по их чёрной простыне и ночь напролёт признавался в любви до рассвета. А потом случился ебливый Бэтмэн, а вместе с ним — его плакаты по всему дому, осты на будильник, и даже символ летучей, мать её, мыши над входной дверью. Кёнсу иногда казалось, что когда позвонят в дверной звонок, вместо привычной трели будет что-то из арсенала этого глупого мужика в маске. Но До готов был смириться с этим всем (ведь он, где-то в глубине души, под толщей красивого сарказма и щепотки иронии был достаточно толерантным и уважающим чужие хуивкусы), если бы не то, что произошло как-то на удивление тёплым январским утром за завтраком. Это был последний звоночек, оповещающий, что пора сворачивать супергеройскую лавочку. Они сидели за круглым столом напротив друг друга, завтракая яичницой, тостами, беконом и апельсиновым соком (прошу заметить, без мякоти). Стол был накрыт белой скатертью, приятно пахнущей лавандой, а по середине стояла ваза с тюльпанами. Казалось, словно они снимали сцену для какого-то сопливого фильма для домохозяек, и это выглядело бы именно так — романтично, мило и по-семейному, если бы совсем не милые и далёкие от розовых надежд следы спермы под столом. Рассвет выдался удачным. — Передай мне соль, — попросил Кёнсу. Месяц назад он поспорил с недалеким Паком, что продержится без соли до конца весны. До выдержал только два дня, потому что еда без соли — не еда. И когда Чонин передавал её через стол, Кёнсу, едва сдерживая истерический смех, произнёс: — Только эльфу не говори. Обычно Чонина распирало от такой классической, всегда у них в тренде, шутки. Ведь это было так чертовски тонко, тоньше нитки, и даже тоньше того, что тоньше нитки. Это было первоклассным лекарством от любого рода затяжных депрессий, от осенней меланхолии или даже ссор и обид, от которых порой не спасал даже умопомрачительный секс. Но Чонин лишь саркатично изогнул бровь, невозмутимо обмакивая в желток подгоревший (как, чувствовал До, и их отношения) тост. Кёнсу как будто предали, втоптав в грязь что-то очень важное и родное. — Приятель, ты точно Чонин? — Ну да, — ответил Ким, пожимая плечами и набивая щёки разом ставшей невкусной глазуньей. — А что, что-то не так? Кёнсу? Кёнсу не ответил, с шумом отодвигая стул, поднимаясь и на ходу бросая смазанное: — Вымоешь сегодня пол во всём доме. — Но... детка... малыш, я ведь... — Языком вылижешь каждый сантиметр этого грёбанного пола. И только попробуй филонить. Кёнсу строил план мести. Он точно не мог сказать за что, почему и вообще как, но что-то подсказывало, что он должен этим заниматься. Кёнсу уважал интересы своего красивого долбоёба, но он понимал, что не сможет жить под одной крышей с тем, кто в пятничный вечер предпочитает смотреть что-то, кроме хоббитов, эльфов и прочих детей дядюшки Толкина. Глупо, но это же Кёнсу. До виделся с Чанёлем в захудалом баре на окраине города, вежливо просил убедить Чонина в идее слившегося неудачника Бэтмэна, но тот отказался, громко смеясь и бася лол, чувак, твои властелины колечек соснули, да? И это было обидно даже для такого необидчивого, как До. Кёнсу даже пытался говорить с Чонином, почти умоляя — в первый раз за их отношения! - его немного уменьшить свою зависимость к сочетанию чёрного и жёлтого. Но Ким был слишком занят, бегая по дому в тёмном плаще и нацепив на рожу самодельную маску. В тот же вечер Кёнсу выбросил на свалку костюм Женщины-кошки со всем прилагающимся, а на возмущенный скулёж Чонина ответил: — Ещё один херов костюм для душеебательных игр в постели, и я сваливаю из этого косплей-притона! Чонин погрустнел, утёр слёзки и поставил по четвёртому кругу на планшете какой-то смешной момент с Робином, укутавшись в одеяло и потягивая из большой кружки горячий шоколад. Зимой. Вот же ванильное блядство, шептал Кенсу, бившись головой об стенку. А потом До решил не мучиться и обрубить всё на корню — эффектно, надолго и без видимых последствий. Утром четверга он проводил Чонина на работу, подозрительно мило улыбаясь ему в ответ. Чонин — дурак, и он не распознал бы такого очевидного подвоха, даже если бы у Кенсу на лбу было выведено красным откровенное наебалово киса, по возвращению домой тебя ждет пиздец :). Кёнсу нравилась в нём такая простота и наивность, ловко лавируя этим в свою пользу. То есть в их, конечно же, пользу, во имя их отношений, и только. Придя домой, Чонин вместо радости приятного ожидания тёплой встречи просто охуел. Вместо плакатов с Бэтмэном стены были обклеены злоебучим Джокером. Для Чонина это был удар ниже пояса — слишком грязный и подлый шаг даже для такого засранца, как Кёнсу. Ким получал инфаркт за инфарктом с каждым шагом, видя, как его супергеройское убежище превратилось в фиолетово-зелёное пристанище безумной фанючки Джокера. Дом буквально пропитался злодейством. Но настоящим ножом в спину послужили игральные карты на их кровати вместо привычных лепестков роз. Чонин захныкал, как маленький ребенок. — Милый Чонинни, пришёл час расплаты, — раздался вкрадчивый низкий шёпот за спиной. Ким повернулся и увидел Кёнсу, - ох, Иисусе, - Кёнсу, словно окунувший лицо в миску с мукой, а потом накрасив губы всеми яркими помадами на свете. Это было чёртово пришествие нового Джокера, от которого в ужасе дрожали коленки у всех ребят из team Batman. Что-то вереща о господе, спутанных волосах и зелёной жилетке, Чонин выбежал из дома. Кёнсу был чертовски доволен собой, именно теперь чувствуя себя полноценным богом, королём, асом и просто профессионалом в любых делах, касающихся Чонина. Иногда казалось, что он стал бы хорошей женой, родись он без хуя между ног.

***

В доме воцарилась умиротворённая идиллия. У них всё было прекрасно. Просто чудесно, и настолько чудесно, что хотелось остановить время и насладиться искрящимся счастьем по венам ещё немножко. Кёнсу носил Чонину завтраки в постель, будя мелкими поцелуями вдоль позвоночника, а Чонин возвращался домой с бутылкой хорошего качественного вина, и вместе они занимались дегустацией алкоголя рот в рот. Чанёль даже в шутку назвал их ебанутыми женатиками, когда Ким ему по секрету рассказал, что собирается праздновать ровно три месяца без ссор, слёз, обид и чего-то там ещё. А Кёнсу в свою очередь доставал тайную шкатулку под кроватью, нанося лёгкий девчачий марафет перед прибытием Чонина, о котором глупый дурачок Чонин всё никак не мог догадаться. В пятницу они смотрели их любимый фильм, а шутка про только не говори эльфу снова вызывала дикий ржач у обоих. Всё вернулось на круги своя. Однажды Кёнсу вернулся с магазина, держа в руках огромные пакеты с вредной пищей и несколькими бутылками холодного Гиннеса (пятница же). До невольно уронил покупки, когда увидел Чонина за просмотром Человека-Паука. Тот повернулся и с дебильной улыбкой сказал что-то вроде мне Чанёль посоветовал, сказал, что даже круче Бэтмэна.