Симфония разбитых

      Мужчина в инвалидном кресле смотрел перед собой, правой рукой он крутил по кругу чашку с зеленым чаем. Его брови были сведены к переносице, нижняя губа плотно прижата к верхней, свидетельствуя о тяжелых мыслях, что не давали ему покоя. Кадр за кадром перед глазами мелькали картины прошлого, и с каждым последующим его лицо приобретало еще более хмурый вид.       Раздался стук в дверь, и в комнату вошел молодой юноша, внешне похожий на мужчину. Их взгляды пересеклись. По необычно серьезному выражению лица своего ученика Майто Гай понял, что случилось что-то не по плану.       — АНБУ зашевелились, — Ли присел на стул напротив сенсея.       — В последнее время слишком неспокойно. Это может навести панику среди населения, люди до сих пор возбуждены после войны, — мужчина сделал глоток успевшего остыть чая.       — Это не все. Хокаге ведет свою игру, он выставил вокруг Какаши-сенсея своих людей, — парень скрестил руки на груди, — Гай-сенсей, вы же в Совете…       — Я советчик, а не правитель, Ли, — губы мужчины растянулись в слабой улыбке. — Как там Какаши?       — Говорят, он пришел в себя.       — А Сакура?       — Утром была в своем баре, — тень презрения отразилась на лице Ли.       — Мой ученик, никогда не поступай как они, — серьезный тон сенсея заставил напрячься его ученика. — Никогда не теряй силу юности.       — Конечно, Гай-сенсей!       Парень резко встал, опрокидывая стул, и приставил руку к голове, отдавая честь. Это действие вызвало у Майто Гая волну нежности и отеческой заботы. Он развернул колеса коляски и направился к выходу, собираясь проводить ученика. Но тихий голос Ли заставил его остановиться:       — Это еще не все, сенсей. Информация не подтверждена, но Цунаде уходит из деревни.

***

      Она сидела на корточках рядом с дверью в палату. Слышались негромкие разговоры: врачи снимали показания приборов, что-то спрашивали у пациента. Из палаты то и дело выбегали медсестры и забегали обратно, неся растворы, бланки и оборудование. Сакура смотрела на все это с ноющей тоской, невыносимо кололо в области левых ребер, и она делала вдох через раз, лишь изредка выдыхая. Когда из палаты Какаши вышла Шизуне, то она не сразу заметила Харуно, поочередно раздавая задания для младшего персонала.       — Шизуне-сан, — голос Сакуры был тихий, она смотрела полным надежды взглядом на старшую подругу.       — Сакура? — женщина была удивлена, она сложила руки в карманы своего халата.       Харуно медленно, опираясь на стену, встала на ноги. Колени подкашивало, поэтому она продолжала рукой держаться за косяк двери. Они не делали шагов на встречу, более того, лицо Шизуне стало непроницаемым, будто она надела фарфоровую маску. Сакура заметила это изменение в поведении, пальцы свободной руки сжались в кулак, в горле стал ком.       — Как… Как он? — девушке пришлось прокашляться, чтобы избавиться о хрипоты в голосе.       — Сознание ясное, показатели пока стабильны. Мы не можем оценить объем активных и пассивных движений, но, судя по его каналам чакры, перспективы не красочные. Нам пришлось увеличить дозу морфия, поэтому скоро он заснет. У тебя мало времени.       Женщина обвела фигуру девушки взглядом и после короткого «спасибо» удалилась. Сакура знала, что отношение к ней не улучшилось, что они, товарищи, растят в своих сердцах поле презрения и огорождают его забором недопонимания. Она их не винит, уже никого не винит. Харуно лишь пару мгновений смотрит в спину удаляющейся Шизуне и заходит в палату.       С первого взгляда понятно, что учителю понадобится долгая реабилитация, но Сакура уверена, что травмы заживут. Она осматривает мужское тело, каждый сантиметр которого покрывают бинты, к нему подключена капельница, назальная канюля подает кислород. Девушка вдруг понимает, что впервые видит учителя без маски: у него тонкие губы и родинка на щеке. Маленькая, но она вызывает у девушки прилив нежности. Все те опасения, что не давали ей дышать, отступили, а на глаза навернулись слезы облегчения.       — Сенсей, помните, когда мы были командой №7, наша троица пыталась снять с вас маску? — Сакура пыталась придать голосу больше радости, она пододвинула к кровати табурет и села на него. — Вы тогда еще показали нам вторую маску. Для нас это было шоком, мы столько планов придумали. Сейчас я понимаю, что вы видели нас насквозь. Какаши-сенсей, видите ли вы меня сейчас?       Какаши было тяжело сосредоточиться на девушке, его разум еще не до конца прояснился. Затуманенным взглядом он всматривался в лицо ученицы, по щекам которой текли слезы. Он хотел бы их стереть, но все еще не чувствовал своего тела. Сил хватило на слабый кивок. Харуно осторожно взяла его за руку, а потом и вовсе упала на колени и уткнулась лбом в накрахмаленную простыню.       — Сенсей, вы же знаете, как сильно я любила Саске. Вы знаете, что я считала Наруто своим братом.       Она вскинула голову и посмотрела мужчине в глаза уверенным, жестким взглядом, будто решалась на самые важные слова в своей жизни. Она нервничала и непроизвольно гладила его руку.       — Я так счастлива, что вы очнулись. Там на поляне вы умирали у меня на руках, — девушка проглотила вязкую слюну. — Сенсей, вы — мой последний член семьи, седьмой команды. Если бы вы погибли, я бы этого не пережила.       Какаши старался внимательно слушать, но его сознание постепенно помутнялось из-за действия обезболивающего.       — Я бы тоже умерла, учитель, — Сакура делает глубокий, судорожный вдох и на выдохе произносит: — Теперь я обременяю вас своей жизнью. Какаши, я хочу снова начать жить.       Если бы Хатаке мог заплакать, он бы не постеснялся ничьего присутствия. Он смотрел на девушку, такую же, как он сам, сожженную воспоминаниями. И, возможно, это бремя, что она на него наложила, поможет ему расправить плечи. Он бы хотел улыбнуться ей, но сознание медленно его покинуло.       — Теперь спите спокойно, Какаши-сенсей, — это было последнее, что он услышал.       Веки налились свинцом и мужчина провалился в сон, в котором ему приснилось прошлое, наполненное солнечным светом.

***

      Когда Сакура вышла из палаты и тихо прикрыла дверь, ее окликнула молоденькая медсестра:       — Сакура-сан, вас просит подойти к себе Шизуне-сама, — сказав это, она пошла дальше проверять пациентов.       Розоволосая удивленно посмотрела в спину удаляющейся медсестре. Она не ожидала, что Шизуне сама ее позовет. Ладонью Сакура стерла уже начавшие высыхать дорожки от слез, похлопала по щекам и быстрым шагом направилась в сторону кабинета главного врача.       Она коротко постучала в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошла, удивленно замирая на пороге. В комнате царила напряженная атмосфера, воздух слегка подрагивал из-за высокой концентрации чакры. Казалось, что Шизуне не обратила на вошедшую никакого внимания. Она устремила свой гневный взгляд на женщину, что расслабленно сидела перед ней. Сакура с уверенностью могла сказать, что наигранно, так как пальцы блондинки слегка подрагивали.       — Проходи, Сакура, — отсутствующе приказала Цунаде.       Харуно почувствовала желание закрыть дверь с другой стороны, ибо участвовать в назревающей ссоре ей хотелось меньше всего. Еще раз обведя присутствующих взглядом, после глубокого вдоха она сделала уверенный шаг вперед. Дверь за ее спиной захлопнулась, отрезая пути к отступлению.