Исцели моё сердце

*POV Аня*

      Прошло уже две недели с того дня, когда мы с Егором поцеловались и... и ничего. Просто ничего! Щукин, кажется, старательно избегает меня, а я... а что я? Я сама до конца не знаю, чего хочу. Хочу ли я быть с Егором? Чёрт, если бы об этом меня спросили ещё месяц назад, я бы, не задумываясь, ответила "конечно, хочу", но сейчас всё по-другому. Нет, мои чувства к Егору ни капельки не изменились, даже наоборот. После того поцелуя я, кажется, с каждым днём, всё больше хочу быть с ним, чувствовать его прикосновения, вкус его губ и вдыхать его мускатный, с примесью шоколада, аромат. Но за эти две недели мы с другом виделись лишь дважды, и оба раза парень, бросив короткое "Привет" и, опустив взгляд в пол, быстро скрывался из виду. И мне не хватает своего лучшего друга, не хватает его поддержки, наших дружеских посиделок, его лучезарной улыбки и бездонных голубых глаз, не хватает его ежедневных подколов и шуток, не хватает чувства, что рядом есть тот, кто в любой ситуации подставит плечо поддержки или позволит поплакаться. И сейчас я виню себя. Виню за то, что поддалась эмоциям и позволила тому мимолетному удовольствию разрушить многолетнюю дружбу. Да, я люблю Егора Щукина. Да, хочу пройти всю жизнь вместе с ним. Но если это не взаимно, я пойму. И если передо мной встанет выбор: Егор Щукин, мой лучший друг, или тот Щукин, который даже не до конца уверен, хочет быть ли со мной, я не задумываясь выберу друга. Ведь я не хочу получить парня в ущерб дружбе, не хочу потерять то, что у нас есть. Я поняла бы, если бы он сказал: "Я не хочу быть с тобой", поняла бы, если бы ещё тогда оттолкнул, но ведь парень целовал меня, целовал так, что кровь в жилах закипала, а сердце пропускало удары. Зачем? И почему сейчас он избегает меня? Неужели считает, что я не заслуживаю объяснений? Неужели думает, что я не пойму, что захочу привязать к себе того, кому я безразлична? Почему молчит? - рассуждала я, сидя в буфете ледового дворца и крутя в руках стакан с соком. Я бросила взгляд на часы: 16:20. Через десять минут у медведей закончится тренировка и Егор, вместе с остальной командой, направится домой. Я всё-таки пришла сюда, решилась спросить парня, что же происходит, решилась наконец поставить точку мыслям, которые одолевали меня эти две недели. Пусть будет больно, но я должна знать, что чувствует мой друг. Друг...хм, быть может он уже и считает меня таковым? - я криво усмехнулась собственным мыслям, а по сердцу как будто острыми когтями прошлись. Тем временем из коридора, который вел в раздевалку, начали появляться хоккеисты. Вот из-за угла вышел и тот, кого я ждала: в темно-оранжевой футболке и байке, накинутой поверх неё, в джинсах, и с сумкой через плечо Щукин неспешно шёл по коридору и разговаривал с кем-то по телефону. Сквозь говор проходящих рядом хоккеистов, я услышала обрывок разговора: "Да, я понял, любимая, скоро буду!". Сказав это, Егор отключил звонок.       Что я там говорила раньше: "лучше пусть будет больно, чем мучительное неведение"? Забудьте! Сейчас я отдала бы всё, чтобы вернуть то незнание, что так мучило меня минуту назад. Ведь я даже представить не могла, насколько больно будет потерять надежду. Надежду на то, что чувства взаимны, надежду, что не потеряла лучшего друга, надежду, что то мгновение счастья, которое я чувствовала, целуя Щукина, не последнее. Но сейчас все те чувства, что минуту назад согревали сердце, казалось, просто выжигали его изнутри. И всё то, что заставляло идти вперед, сейчас тянуло вниз, в непроглядную тьму страдания и одиночества. Какая же я дура! Одним нелепым поступком потеряла и любовь и дружбу. Но болезненнее всего обжигало то, что Щукин даже не удосужился сам мне все объяснить. Он просто повел себя со мной, как с пустым местом. Сталкиваясь взглядом со Щукиным, но он, как и последние две недели, отводит глаза. Но сейчас я как никогда хочу взглянуть в них. Не для того, чтобы, как миллионы раз назад, залюбоваться или утонуть в теплом взгляде. Я лишь хочу понять, чем заслужила такое обращение.Чувствую, как глаза наполняются влагой. Чёрт! Как же надоело быть маленькой девочкой, которая лишь рыдает и страдает. Ну уж нет! Я не заплачу! Только не здесь и не сейчас! И пусть сердце разрывается на миллион кусочков! Не позволю Щукину видеть мои слёзы.- я резко развернулась на сто восемьдесят градусов и, схватив со стула сумку, быстро направилась к выходу.       Я буквально вылетела из ледового дворца и, на ходу набросив пальто нежного персикового цвета, быстро пошла по тропинке в сторону дома. Только сейчас я дала волю чувствам и позволила слёзам политься из глаз. Я шла, не разбирая дороги, периодически спотыкаясь на ямах или налетая на прохожих. А в голове кружила одна мысль: "Быстрее, уйти, сбежать, спрятаться от всего мира! Туда, где никто не сможет меня найти, туда, где никто больше не сделает больно". И, быть может, не будь моя голова занята этим, я бы заметила компанию гопников, к которой стремительно приближалась и, скорее всего, обошла бы их десятой дорогой, но сейчас мне было не этого.. И поняла свою ошибку я слишком поздно, когда один из представителей этой самой своры крикнул что-то типа: - Ах, какая мадам! Пацаны, я знаю, кто нас сегодня развлечёт, так ведь, мадам?       Я, решив, что проигнорировать сие высказывание будет разумнее всего, лишь ускорила шаг, стараясь как можно быстрее минуть неблагополучное окружение. Однако главарь, видимо, возмутившись отсутствием ответа, догнал меня и схватил за руку. Я попыталась вырваться - бесполезно. Несмотря на отсутствие мозгов, хватка у этого индивидуума была железной. Как там говорят? Сила есть - ума не надо? Так вот это как раз про него. А гопарь тем временем продолжил: -Ну куда же ты так спешить? Разве мы с ребятами плохая компания? - он кивнул в сторону своих "ребят", а сам продолжил раздевать меня взглядом. Ну и как прикажете на это отвечать?! Скажи я правду, она ему явно не понравится. А соврать, что их компания приятнейшая на свете тоже будет себе дороже. Чёрт! Похоже, у меня талант влипать в неприятности. Просто не Аня, а тридцать три ходячих несчастья!       Однако мои рассуждения о горестной судьбе прервал до боли знакомый голос, который раздался невдалеке: -Руки убрал от неё! - сказал Щукин тоном, не терпящим возражений. Конечно, ещё минуту назад я видеть парня не хотела, но сейчас была очень рада его появлению. Я вспомнила все наши детские попаданки, вспомнила, как парень всегда вытаскивал нас из передряг и на сердце разлилось приятное тепло спокойствия. Похоже, что бы ни случилось, я всегда буду чувствовать себя в безопасности, если Егор рядом, и это уже стало чем-то вроде рефлекса. Ведь парень всю жизнь вставал на мою защиту. Да и я, похоже, как бы больно он мне не сделал, всё равно не смогу ненавидеть его. А диалог между моим спасителем и гопником тем временем продолжался: -Слышь, супермен, иди куда шёл, а мы тут сами как-нибудь разберёмся. -Я сказал, убери от неё свои грабли сейчас же! - повторил Щукин всё тем же спокойным голосом, а в глазах парня начал разгораться огонёк ярости. -Значит, не хочешь по-хорошему, да? Парни, - он обратился к остальным "пацанам", до этого с любопытством наблюдающим за диалогом, - объясните этому, - он кивнул в сторону хоккеиста, - что нечего не в свои дела лезть.       Щукин, внимательно оглядев вставшую перед ним четверку особей, не слишком далеко отошедших от приматов, лишь хмыкнул, а вот я начала волноваться. Конечно, Егора слабаком я никогда не считала, но драка один на четверых заставляла поволноваться. Один из "пацанов", резко замахнувшись, ударил Щукина, однако тот быстро увернулся и ударил того в лицо. Главарь же, наблюдая за дракой, сильнее сжал мою руку, отчего лицо перекосила гримаса боли и я вскрикнула. И тут же пожалела, ведь Егор, отвлекшись, всё-таки пропустил удар в челюсть. Однако, быстро спохватившись, отправил соперника в нокаут. Двое других хотели ударить парня с разных сторон, но тот ловко ушёл от удара одного и блокировал второго, затем зарядил одному с колена, а второго наградил хуком с правой и, чуть не пропустив удар главаря, подошедшего со спины, наградил его смачным пинком, отчего тот отлетел на несколько метров. Я наконец выдохнула. Но вот когда "главарь" начал подниматься, а в его руке блеснуло лезвие ножа, сердце, кажется, пропустило несколько ударов. Щукин же, заприметив нож, заметно напрягся и сосредоточенно смотрел на своего единственного противника. Вот "гопарь" срывается с места и быстро движется в строну Егора. Я, похоже, забываю, как дышать, а парень сосредоточенно наблюдает за клинком, ежесекундно норовящим вспороть его живот, руку или ногу, и, к моему великому счастью, успешно уклоняется от ударов. Гопник, кажется, начинает выходить из себя и, продолжая размахивать ножом направо и налево, пытается достать парня другой рукой. Вот Щукин блокирует кулак, направляющийся ему в лицо, однако слишком поздно замечает нож, движущийся в его направлении. Я крепко зажмуриваю глаза, не в силах видеть этого, а когда слышу приближающиеся шаги и чувствую, как кто-то дотрагивается до щеки, невольно вздрагиваю. Открываю глаза и вижу Егора, смотрящего на меня с теплотой и нежностью. -Ты в порядке? - он быстро оглядел меня на отсутствие повреждений, как будто это я только что дралась с пятью гопарями, и снова с заботой взглянул в глаза. Я замечаю валяющегося недалеко в бессознательном состоянии гопника, а затем взгляд падает на рукав байки парня, медленно окрашивающийся в бордовый цвет. -Я-то в полном, а вот тебе нехило досталось, - беру хоккеиста за руку и осторожно осматриваю кровоточащую рану. Порез не очень глубокий, но довольно большой. Губа парня разбита и из неё сочится кровь, а про сбитые костяшки я вообще молчу. И снова чувство вины прочно заседает в голове, ведь из-за меня парень ввязался в драку, из-за меня сейчас чувствует боль. Не проронив больше ни слова, я беру хоккеиста за здоровую руку и веду в сторону дома, до которого, к счастью, осталось несколько кварталов.

***

      Дверь одной из квартир в Подольской многоэтажке открывается и входят молодая девушка и парень. Они сбрасывают одежду и обувь и девушка быстро тянет своего спутника на кухню, где, усадив того за стол, достаёт из шкафчика аптечку. POV Аня -Такс, для начала нужно снять байку, - командую я и, когда вижу, как парень морщится от боли, попытавшись одной рукой стащить часть гардероба, перехватываю его раненую руку: осторожно! Давай помогу!       Щукин покорно принимает помощь, морщится когда я отрываю уже начавшую присыхать ткань от раны. Покончив с, похоже, отжившей своё байкой, я внимательно осматриваю рану на руке парня: довольно большой, но не очень глубокий порез, из которого течёт кровь. Кость и сухожилия, слава богу, в порядке. Достаю из аптечки перекись, бинт и, разложив всё на стерильной салфетке и уложив туда же руку парня, принимаюсь вычищать рану.Закончив с этим, я щедро поливаю её перекисью. Егор морщится и шипит, но покорно позволяет обо всем позаботиться. Я задумчиво хмыкаю, рассматривая рану. Порез, пусть и неглубокий, но будет приносить парню много дискомфорта из-за своего размера, а значит, лучше его зашить. Да и, как ни крути, но шрам на полруки - не лучшее украшение. Сообщив парню о своём намерении и получив удовлетворительный кивок в ответ, я встаю и, оставив его на минуту, возвращаюсь, таща в руках увесистый чемоданчик с красным крестом. Поблагодарив себя любимую за то, что забыла занести его вчера на работу, достаю из чемоданчика ампулы с лидокаином, шприц и хирургический набор. -Страшно? - с интересом перевожу взгляд на парня, пытаясь понять, что же твориться у него в душе, однако вместо ожидаемого страха и сомнений вижу лишь, как Щукин с неким любопытством наблюдает за каждым моим движением, а, когда парень поднимает глаза, встречаюсь с полным доверия взглядом голубых омутов и легкой улыбкой. -Нет, я ведь уже говорил, можешь делать всё, что считаешь нужным, я тебе полностью доверяю, - слова, сказанные парнем ещё тогда, в медпункте, эхом отдаются в голове и больно режут по сердцу. Я ведь тоже была готова верить ему до последнего, тоже, не задумываясь, отдала бы жизнь в его руки. Но, похоже, не судьба. Точнее, просто не моя судьба провести жизнь с тем, кому доверяешь больше, чем самому себе, с тем, кого хочешь видеть каждый день, чувствовать горячие прикосновения и жаркие поцелуи, с тем, с кем ты был бы счастлив.       Распаковываю шприц и, набрав в него содержимое ампул, мысленно прогоняю в голове все полученные за годы учёбы знания. Приблизив иглу к руке парня, на минуту замираю, собираясь с мыслями. Оказывается, куда тяжелее лечить человека, который тебе дорог, ведь страх ошибки заставляет каждую поджилку напрячься, а давно отточенные движения кажутся неуверенными и ошибочными. Бросаю взгляд на Егора: снова лишь спокойствие и доверие в его глазах, как будто даже если бы я приставила пистолет к его виску, парень бы не пошевелил ни единым мускулом. Он, кажется, верит в меня больше, чем я сама. Замечаю, что мышцы немного расслабились, а мысли в голове наконец разбрелись по своим полочкам. Похоже, его уверенности хватит на нас двоих. Невольно улыбаюсь своим мыслям и уверенно приступаю к работе. Быстро обкалываю рану обезболивающим и, втянув нитку в иглу, делаю первый стежок. Зацепить, накрутить, протянуть, завязать. Вот и первый узелок готов. Прям как в учебнике. Как бы то ни было, но руки уверенно делают давно заученные и доведенные до автоматизма движения, и это не может не радовать. Легко улыбаюсь и, подняв глаза на парня, замечаю такую же улыбку на его лице. Будто мои маленькие достижения он делит вместе со мной. Делаю ещё несколько узелков и, обрезав нитку, обрабатываю рану антисептиком и, наложив повязку, наконец выдыхаю спокойно. Самое трудное позади.

***

-Ауч! - Егор морщится, когда я дотрагиваюсь до разбитой губы кусочком бинта, - ты чего? Добить меня решила? - я понимаю, что парень шутит, но вот чувство вины снова начинает скребтись в душе бездомной кошкой. -Прости, - говорю я, всё ёщё не решаясь поднять на парня глаза. -Анька, ты чего? - Егор внимательно смотрит на меня, - я ж пошутил! -Да я не про это, - и заметив непонимающий взгляд парня, продолжаю, - я тебе весь вечер испортила. Ты сейчас должен был сидеть в какой-нибудь кафешке со своей девушкой, а вместо этого сначала влез из-за меня в драку, а теперь вот сидишь здесь, терпишь боль, а она там ждет, волнуется. К-стати, позвонил бы ей, ато потом не объяснишься. - пытаюсь улыбнуться и показать, что счастлива за друга, хоть и хочется волком выть. Видимо, получается всё-таки не очень убедительно. Парень смотрит на меня круглыми глазами, но я этого не замечаю. Лишь вижу, что он хочет что-то сказать, но перебиваю, ведь понимаю, что если остановлюсь сейчас, то потом, возможно, так и не смогу вновь решится сказать то, что собираюсь: - Подожди! Сначала дослушай, ладно? - парень нехотя кивнул и я продолжила: - Есть ещё кое-что, что я хочу сказать. Егор, ты всегда был и останешься моим лучшим другом. И я хочу, чтобы ты знал, что можешь рассказать мне, как и раньше. Я не хочу, чтобы ты избегал меня, не хочу, чтобы отводил взгляд. Я не хочу терять тебя. А по поводу того поцелуя, - к горлу подступил комок, а руки пробила мелкая дрожь. Казалось, всё тело протестовало против того, что я собиралась сказать, но я упорно продолжала, ведь выбрала сохранить дружбу, как бы тяжело и больно это ни было, - по поводу поцелуя можешь не переживать. Ведь для нас обоих он не значил ничего. -Ты правда так думаешь? - Егор вдруг поднял на меня глаза и взглянут так, что кровь похолодела в жилах, а затем хмыкнул: - что ж, значит, я ошибся, - парень опустил глаза на стол, а затем, бросив: "Мне пора", поднялся и направился в сторону выхода. Но, пройдя несколько шагов, он резко останавливается, а потом, будто решившись на что-то, разворачивается и со словами "Знаешь, а я тебе не верю", впивается в мои губы поцелуем. И снова ощущения накрывают с головой и я забываю обо всём на свете. Боже, как же я хочу вот так целовать его всю жизнь, хочу, чтобы он был только мой, мой от макушки до кончиков пальцев. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что это неправильно, что где-то в эту минуту Щукина ждёт его девушка, но я плюю на неё с высокого пенька, ведь парень сейчас целует меня. И когда в лёгких уже совсем не остаётся воздуха, нам всё-таки приходится оторваться друг от друга: -Ну вот, а говорила, ничего не значит. - парень всё так же обнимает меня, его глаза смотрят прямо в мои, а наши губы разделяют миллиметры. -А как же твоя девушка? -Ань, а ты уверена, что те гопники с тобой ничего сделать не успели? Какая еще девушка? -Твоя, - уверенно отвечаю я, - та, с которой ты ледовом по телефону разговаривал. -Так вот ты почему убежала, как будто чёрта увидела? - парень запускает руку в карман и достает мобильный, несколько раз проводит пальцем по сенсорному экрану и протягивает аппарат мне. -Зачем это? - я слегка изогнула бровь, пытаясь понять, чего же парень от меня ждёт. - Хочешь, чтобы я с твоей дамой сердца поболтала. - Щукин на это лишь закатил глаза, мол "читай". Пробегаю взглядом по экрану: список исходящих звонков, последний - мама. И до него только ребята из команды, - но я ведь слышала... - поднимаю глаза на парня и сталкиваюсь с слегка насмешливым взглядом. -Ну да. А ещё я сейчас домой приду, обниму свою "любимую" и скажу: "мамулечка, дорогая моя, я тебя так люблю". Парень явно издевался надо мной, но несмотря на это с души как будто огромный камень свалился. Так значит, просто фантазия, просто моя выдумка. Появилось желание крепко-накрепко обнять парня и никогда больше не отпускать. Что я и сделала. А Егор лишь с улыбкой обнимал меня в ответ, поглаживал по каштановым волосам и повторял: "Глупенькая моя, мне никто кроме тебя не нужен, слышишь, никто! Запомни это!"       Я подняла на него глаза и столкнулась с огромными голубыми озёрами, такими теплыми, такими родными. Не удержавшись, привстаю на носочки и снова дотрагиваюсь до таких притягательных губ своими. Снова горячий поцелуй, который сносит крышу и я просто таю от волны наслаждения, которая накрывает с головой. Вот оно, МОЁ счастье! Никому не отдам, не позволю лишить меня его.