Учитель

yusuke tsutsumi – flowers on the shore Какаши всегда искренне восхищался Минато. Учитель не боялся трудностей, умел быстро найти решение из самых сложных и, казалось бы, нерешаемых дел, а также всегда мог найти подход к любому человеку. Честно говоря, он даже немного ему завидовал, хоть никогда этого и не показывал. Когда он лишился всей своей команды – обвиняя в этом исключительно себя, ведь он сначала не смог спасти Обито, а потом не уберёг Рин – Минато за ним довольно долго наблюдал. Какаши брал самые тяжёлые задания в АНБУ, словно ища смертельный удар, который наконец избавит его от этой назойливой боли в душе. А потом поговорил с Третьим Хокаге, и тот заявил, что для Какаши избрано «особое задание», о котором ему сообщит Минато. Честно сказать, Хатаке даже воодушевился, с радостью направившись к бывшему учителю. - Я прошу тебя присматривать за Кушиной. Она ждёт ребёнка, и я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, - Намикадзе улыбнулся и рассеянно взъерошил волосы на затылке – таким привычным для всех его знакомых жестом. Улыбка учителя действовала безотказно. Какаши, если так о нём можно было сказать, практически таял от неё. Вот и сейчас он убедился, что сердце ещё не до конца покрылось коркой льда, как ему могло сначала показаться. Честно сказать, Хатаке не хотел брать эту «миссию». Он боялся её провалить – как провалил свою обязанность защитить Обито и Рин. Но Минато с надеждой смотрел на него, и Какаши пришлось согласиться. С тех пор он неотступно следовал за женой своего учителя, став буквально её тенью. Иногда он следил и за ними обоими – Минато и Кушиной. В какой-то степени он завидовал им, потому что между ними было такое ощущение безмятежного, нерушимого счастья, о котором он мог только мечтать – ведь люди, которые могли ему такое ощущение подарить, из жизни уже давно ушли, и Какаши только и мог, что навещать их могилы. Какаши всегда искренне восхищался своим учителем, не понимая, как тот всегда может казаться таким счастливым. И не замечал, как восхищение становится чем-то другим, более весомым, болью отдающимся в груди. Не замечал, когда учитель стал ему сниться по ночам, причём в его снах не было ничего предосудительного – Минато просто улыбался ему – так неповторимо, как умел только он один. Какаши не задвинул на задний план жену своего учителя, однако всё больше наблюдал за ними вместе – в основном, конечно, за Минато, который с любовью гладил растущий животик Кушины, развлекал её за обедом… и понимал, что ему тоже хочется владеть вниманием Хокаге так же, как это делала она. Но он не смел становиться чем-то большим, чем просто тень. Ведь он должен оберегать Кушину, и ни в коем случае не должен провалить это задание. *** Тихая, спокойная музыка навевает на душу ощущение умиротворения. В любое другое время Какаши наслаждался бы этой музыкой, но теперь она вызывает только желание разрыдаться навзрыд. Хатаке не плакал с тех самых пор, как Рин подставилась под его удар, и он не заплакал и сейчас, однако на душе было горько. На небольшом постаменте стоял гроб, на котором была фотография красноволосой женщины – счастливо улыбающейся, с надеждой глядевшей в будущее. Перед гробом стоял Минато, и он впервые на памяти Какаши не скрывал своих слёз, держа холодную руку своей мёртвой жены. Хатаке проклинал себя за то, что не смог уберечь Узумаки, предпочитая сначала спасти её маленького ребёнка. Он понимал, что такое чувство и такие мысли – очень неоднозначны, и его выбор был сложным, но Кушина в тот день сама надавила на него, прикрикнув: «Спасай сына! Потом, если сможешь, вытащишь отсюда меня. А если нет… позаботься о моём муже и о Наруто». Минато в утро похорон подошёл к своему ученику и тихо сказал, что ни в чём его не винит, и что сам он сделал такой же выбор. И Какаши искренне не понимал: как он может его не винить? Какаши не смог спасти его жену, хотя должен был… но учитель не лгал, и Хатаке в который раз восхитился им, только теперь это восхищение было с примесью скорби. Ребёнок Кушины был похож на Минато один в один. И, кажется, он перенял какую-то часть его характера, хотя, несомненно, активность его криков была позаимствована у Кушины. Она была такой же энергичной и так же громко разговаривала. Её сын наверняка будет шумным. Наконец Намикадзе отошёл от гроба, утирая лицо рукавом, и взглянул на Какаши. Тот опустил глаза, чувствуя, как тоска овладевает его сердцем. *** С того момента прошло уже три года. Какаши старался держаться подальше от Минато, таким образом негласно признавая свою вину в потере Кушины, но Намикадзе почему-то сам находил его, подолгу разговаривая со своим учеником и иногда вызывая его на спарринги. После небольших дуэлей между собой они шли к Хокаге домой, где маленький Наруто, уже резво бегающий, сносил всё на своём пути. Какаши был прав в предположении про его энергичность – этим он был похож на свою мать. Конечно же, первым словом Наруто было слово «папа». Какаши в последнее время стал у них более частым гостем, потому сын Минато упорно стал называть его «дядей», а Хатаке чувствовал себя так неудобно в этот момент, хотя сам Хокаге смеялся во весь голос, ничего не стесняясь. Какаши искренне восхищался выдержкой своего учителя. Смерть жены сломала бы его самого окончательно, а Намикадзе сумел выбраться из всего этого, управляя деревней, воспитывая сына и помогая ещё и некоторым генинам разбираться в непонятных техниках. Какаши не понимал, как учитель может так просто вернуться к жизни, где нет Кушины. Впрочем, ответ на этот вопрос он нашёл уже довольно скоро, случайно застав Минато в одном из баров, где подавали саке. Хокаге пил – и явно уже не первую порцию, поскольку не увидел Какаши, который устыдился отчего-то, увидев учителя в таком состоянии. Тогда он понял, что учитель до бесконечности одинок, и никто ему не может помочь совладать с его горем, даже сын. Боль в сердце за учителя изнуряла, и Какаши всё чаще стал за ним следить. Его походы в бар были довольно часты – даже непозволительно часты, - но утром он был как новенький, снова улыбаясь всем желающим. Из-за этого Хатаке действительно стал отдаляться от Минато, потеряв вдруг к нему всякое уважение. Намикадзе искал контакта с ним безуспешно, так как Какаши всегда был на шаг впереди, умело определяя, когда Минато в очередной раз решит поговорить. *** Сарутоби нашёл Какаши в парке, равнодушно разглядывающим облака. - Любишь любоваться небом? – спросил Третий Хокаге, усаживаясь рядом на лавочку. - Для чего вы сюда пришли? – поинтересовался Какаши сухо, даже не взглянув на него. - Я хотел бы с тобой поговорить по поводу Минато. Почему ты от него так отдалился? Ведь он в тебе находил единственное утешение. Даже расцветал как будто, когда с тобой пообщается. - И после ходил напиваться в бар. Я потерял к нему всякое уважение, когда увидел, как равнодушно он поступал с сыном, напиваясь вдрызг. Мой учитель, наверное, погиб вместе с Кушиной. - Ты никогда не пробовал поставить себя на его место? – Сарутоби вздохнул. – Да, ты понимаешь его чувства, поскольку потерял товарищей, но Минато потерял свою жену, остался с сыном, которого боится воспитать неправильно, к тому же, ему нужно управлять деревней, отбросив всякие чувства, которые, несомненно, обрушиваются на него, как только он покидает Резиденцию. Он ни с кем не мог поделиться своим горем, поскольку для сына он должен оставаться сильным, а окружающим будет сложно его понять, да и Хокаге-размазня никому не нужен. Но у него был ты, он всегда сам находил тебя и шёл на контакт. И – могу поклясться тебе – после этого он явно чувствовал себя гораздо легче, улыбался и активнее веселился с сыном. Но теперь ты избегаешь его, он не понимает почему, и скоро совсем потеряет себя. Не глупи, Какаши, ты же и сам не хочешь его оставлять, - старик проницательно улыбнулся. – Ведь мы все можем оступиться, главное, чтобы рядом был человек, который тебе вовремя подаст руку… *** Стук в дверь отвлёк Минато от чтения книги. Сегодня он решил всё-таки остаться дома, а не идти гулять по ночной Конохе и, уложив сына спать, решил почитать немного перед тем, как ложиться самому. Он удивился, но отложил книгу и пошёл открывать. Кому он мог понадобиться так поздно ночью? Неужели в деревне случилось что-то срочное? Открыв дверь, он увидел перед собой Какаши. Тот выглядел виноватым, глядя куда-то в сторону, отчего то на его щеках был румянец. Минато не выдержал и улыбнулся. Словно в былые времена – ученик в чём-то виноват и пришёл признаваться в этом учителю. - Что случилось, Какаши? – улыбка всё никак не сходила с лица. - Позвольте избавить вас от одиночества, учитель, - прошептал тот.