Ты - мой наркотик

      Мы никогда не ценим время, проведенное с дорогими для нас людьми, чаще всего собственноручно разрушая свое счастье.       После смерти матери, отношения с отцом, которые и до этого были сложными, окончательно испортились, что в общем-то не удивительно. В день своего шестилетия меня заперли в поместье, строго настрого запретив какое-либо общение со сверстниками. Нанимая огромное количество репетиторов, он требовал наилучших результатов, а за неповиновением следовало жестокое наказание.       Единственный человек, который по-настоящему любил и заступался за меня - была мама. Но после ее смерти все изменилось. Отец полностью отдался работе, напрочь позабыв о своем единственном сыне, и через месяц после трагедии, он просто избавился от меня, как от проблемы, засунув в школу-интернат в Лондоне. И даже сейчас, когда мне уже семнадцать, наши отношения не наладились, можно сказать даже ухудшились. В последний раз я видел отца восемь лет назад, перед отъездом в Японию. Мне никогда не приходилось скрывать свою неприязнь к нему, так как это было понятно даже слепому, ведь именно он разрушил нашу семью. Еще до смерти матери отец отправил сестру в Америку и сейчас я, ее брат-близнец не помню даже ее лица. Отец всегда говорил, что я - будущий наследник компании и мне не нужны какие-либо привязанности к людям, и это относилось так же и к родной сестре. После моей попытке вразумить его, он отправил Юки в другую страну. После всего этого, я никак не мог подумать, что буду сожалеть о том, что вовремя не поговорил с ним.        -Ваш отец, Куроко Эйджи, скончался три дня назад от рака легких. Примите мои искренние соболезнования.- фраза эхом отдавалась в голове, заставляя болезненно поморщиться и вздернуть плечами.        Послышался треск стекла. От сильного сдавливания, бокал с коньяком, который я держал в руках, треснул, и осколки неприятно впились в кожу, оставляя на ней неглубокие раны, а жидкость, которая до этого была в сосуде, дискомфортно обжигала ранки.

Днем ранее...

      Холодный воздух заполнял легкие, вызывая неприятный кашель. Дождевые капли, тарабанящие по крышам домов, давили на нервы. Идя по уже знакомому маршруту, я думал о прошлом. Убийца моей матери сбежал до того, как его кто-либо заметил и до сих пор разгуливает на свободе.       Резкий порыв ветра заставил поежиться. Черт, всё-таки стоило одеть куртку. За пол часа я продрог до костей, но домой возвращаться не хочется.       Центральный парк в это время суток полностью опустел, и в гробовой тишине был отчетливо слышен каждый шорох. Оголенные ветки деревьев покачивались от мощных порывов ветра, и казалось будто это вовсе не ветки, а трухлявые костлявые руки, тянущиеся ко мне. Пожелтевшая трава шелестела от каждого моего шага, придавая обстановке более устрашающий вид.       Делая размерные шаги к отдаленной скамейке у небольшого озера, всматривался в отражение серебристой луны на водной глади. Когда до лавочки остался всего метр, я почувствовал вибрацию своего мобильника в левом кармане джинс.        -Куроко Тецуя слушает.- холодно проговорил я.- Которо-сан? Нет, не разбудили. Да, могу. Завтра в моей квартире. До встречи.        Сбросив вызов, я и не заметил, как сжал телефон, случайно раздавив его. Что же такого случилось, что обо мне вдруг вспомнили? Восемь лет значит не нужен был, а тут бац, и понадобился! Черт! Откинув остатки телефона в сторону, я протяжно завыл, ударив кулаком по старому дубу, так кстати оказавшегося рядом со мной. Чертов отец!       " Успокойся! Ведешь себя как тряпка!"       Тряпка? Ты прав, но черт возьми, почему именно сейчас? Сейчас, а не восемь лет назад, когда мне нужен был отец! Почему? Почему, когда мне нужна была поддержка его не было рядом?       Сбившееся дыхание никак не могло придти в норму, как и учащенный пульс сердца, ощутимо бившегося об ребра, норовив вот-вот выпрыгнуть из груди. Облокотившись об дерево, которое я недавно приложил своим кулаком, всматриваясь в трясущиеся ладони. Начавшаяся истерика потихоньку отступала, и дрожавшие руки постепенно пришли в норму. Буквально через три минуты от припадка не осталось и следа, и вернув себе трезвость рассудка, я продолжил свой путь к озеру.        -Спасибо.       "Да на здоровье! А то у тебя и так психическое отклонение уже имеется, а ещё больший шизофреник мне не нужен!"- ехидно проговорил этот наглый придурок.

***

      Несмотря на то, что сегодня выходной, я встал довольно рано. Сладко потянувшись, взял с тумбочки свои часы, которые Сатсуки подарила мне на прошлый день рождение, и увидев, что стрелки показывали только шесть утра, решил, что можно устроить небольшую пробежку. Впринципи, это уже вошло у меня в привычку, так как Рико очень "тонко" намекнула, что побегать по выходным полезно для поддержки формы. Переодевание не заняло у меня много времени, так что буквально через четыре минуты я бежал по обычному маршруту в городском парке, слушая музыку на своём плеере.

***

      Прохладный ветер приятно обдувал разгоряченную кожу, по которой медленно стекали капельки бесцветного пота. Сейчас в Токио только начало светать, но даже этого хватило, чтобы видеть дорогу и не спотыкаться на каждой неровности.        -Куроко-сан?- осознав, что это моя фамилия, медленно поворачиваю голову в сторону потревожившего меня человека.       Строгий и элегантный костюм, сидевший на мужчине как влитой, дорогие лакированные туфли и черные волосы, зачесанные назад.        -Которо-сан? Мы же на 10:00 договаривались .- мой голос, сбившийся от пробежки, был едва слышен из-за свиста ветра.       Если честно, сейчас мне даже немного стыдно стало. Он, аристократично поправив очки, прожигающим взглядом осматривал мою одежду. Ветровка за время пробежки настолько взмокла, что ее можно уже выжимать, а про волосы я вообще промолчу.        -Сейчас 9:45.       Что...? Но я же только недавно вышел из квартиры! Я не мог чисто физически бегать два с половиной часа без перерыва! Или мог...?        -Эмм... Пойдемте. Вы же хотели о чем-то поговорить?        -Да. Мне нужно поговорить о вашем отце.       Еле передвигая ноги по лестнице, я находу искал ключи, пытаясь при этом не упасть и не пропахать парочку ступенек своим носом. Идущий сзади меня человек, небрежно поправляя очки, всем своим видом показывал, что ему не нравится до чего я докатился. Устало закатив глаза и фыркнув, как и в прошлые наши встречи, я наконец откопал ключи и уже через пару секунд замочная скважина щелкнула. Со скрипом дверь открылась, впуская меня и моего гостя в скромную трехкомнатную квартирку начинающего психа в центре города.       Адвокат, скинув обувь, выжидающи посмотрел на меня, и я в свою очередь, попросив его посидеть на кухне, пошел в ванную и, наспех приняв освежающий прохладный душ, вышел уже в чистой одежде. Удобно устроившись на стуле, я рассматривал бокал с янтарно-коричневой жидкостью и саму бутылку коньяка, до этого учтиво вытащенную из его портфеля. Иронично изогнув бровь и усмехнувшись, я аристократично взял бокал в руки и, отхлебнув его содержимого, довольно равурчал. "Hennessy Beauté du Siècle", одна бутылка из коллекции моего отца, кстати, цена соответствует вкусу, который к слову ничего так. Видимо разговор действительно серьезный, раз уж Которо, никогда непьющий, притащил Мне, ребенку как он выразился, коньяк.        -Как тебе живется в Японии?- все же мужчина решил первым прервать тишину.        -Ответ тот же, что и три года назад. Хорошо. Вы же, наверное, приехали из Англии не для того, чтобы поинтересоваться как у меня дела, так что говорите начистоту. Что с моим отцом?- не люблю тянут кота за хвост и чем скорее я узнаю что он на этот раз хочет, тем лучше.       Мужчина тяжело вздохнул и, помолчав с минуту, собрался с мыслью и четко проговорил:        -Ваш отец, Куроко Эйджи, скончался три дня назад от рака легких. Примите мои искренние соболезнования.