Нить жизни

♪ Makoto Yoshimori - E no naka no shōjo ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Binzume no tenshi ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Futari no dōkei ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Oisugaru Kako wo Mitsumete ♪ Слабый лунный свет пробивается через не до конца задёрнутые шторы, неясно освещая два тела на кровати. Сердце каждого из них бешено колотится, в висках пульсирует, а разум не хочет возвращаться. Шизуо удивлённо распахивает глаза, когда Изая касается его губ своими, и просто застывает, не желая понимать, что происходит. Проходят долгие секунды прежде, чем Хейваджима закрывает глаза и начинает неуверенно отвечать на поцелуй, вызывая у информатора приглушённый стон. Этот звук эхом отдаётся в голове Хейваджимы, возвращая к реальности и заставляя осознать, наконец, происходящее. Он тут же отстраняется, тяжело дыша и скидывая информатора на пол. — Разве я не говорил тебе свалить с моей кровати?! — зло шипит Шизуо и отворачивается, вновь укутываясь в одеяло. Он крепко зажмуривается, убеждая себя, что совершенно случайно ответил на поцелуй и точно так же совершенно случайно у него встал. Шизуо считает, что его реакция вполне оправдана долгим отсутствием секса и искренне верит в это, пока не вспоминает ощущение тяжести тела Орихары и его осторожный поцелуй. Хейваджима мысленно взвыл, чувствуя, что вся их ситуация с каждым часом становится всё тяжелее, как морально, так и физически. А от одной только мысли, что впереди как минимум месяц бок о бок с Орихарой, голова идёт кругом. Неизвестно, что ещё может выкинуть чокнутый информатор, пока его действия не ограничиваются здравым смыслом. — Шизу-тян, я... — З-заткнись. Изая сидит на полу, пытаясь прийти в себя и касаясь кончиками пальцев губ. До сих пор не верится, что он это сделал и, что более удивительно, Шизуо ответил на поцелуй. Занятно, что сам Хейваджима испугался своей реакции настолько, что сразу же скинул его с себя. Изая поднимает голову, глядя на отвернувшегося Шизуо. Сейчас он как никогда хочет знать, о чём думает Хейваджима. Наверняка, он смущён. Орихара усмехается этому предположению. Нет, это просто невозможно. Скорее всего, он чертовски зол теперь на информатора и вообще на весь мир. А ведь им ещё как-то решать более насущную проблему. Будет сложно разбираться в этом вместе, когда Хейваджима злится, а Изая не может до конца контролировать свои действия. Орихара поднимается с пола и, ненадолго задержав взгляд на Шизуо, выходит из комнаты на кухню. Он намеренно громко хлопает дверью, давая этим понять, что вышел и Хейваджиме уже можно расслабиться. Вышибала поднимает голову, несколько минут глядя на закрытую дверь и, не выдержав, поднимается, чтобы приоткрыть её. Делать это не очень-то хотелось, учитывая ситуацию, но привычка пересилила всякое нежелание. Затем плюхается обратно на кровать, накрываясь одеялом и переворачиваясь на спину. Шизуо поворачивает голову вправо, к окну, и смотрит на улицу через небольшой просвет между шторами. Луна медленно скрывается за облаками, пряча свой свет, и на улице окончательно темнеет. Настолько, что Хейваджима перестаёт видеть в окне хоть что-то и отворачивается, утыкаясь взглядом в потолок. В голове бьётся всего один вопрос, не дающий покоя: зачем Орихара сделал это? Если рассуждать здраво, то на ум приходит лишь предположение Шинры о том, что сейчас Изая не может полностью держать контроль над собой. Но так ли это на самом деле, Шизуо не знает, да и не хочет знать. Изая сидит на кухне, поставив локти на стол и держась руками за голову. Шизуо даже слушать его не стал. А он лишь собирался сказать, что почти вспомнил желание. Всего один поцелуй, всего пара ничтожных секунд близости пробудили что-то глубоко внутри, и теперь он уверен, что совсем скоро всё прояснится. В те несколько коротких мгновений он чувствовал, как что-то меняется внутри, ощущаясь чётче. Будь у него ещё немного времени в тот момент — он бы вспомнил, но Шизуо уже во второй раз неосознанно прерывает его на полпути. Изая опускает руки на стол, устало заметив, что начинает вновь выцветать. Только в этот раз это почему-то сопровождается увеличивающимся жжением в груди. Изая падает со стула на колени, прижимая руку к груди. Вышибала заинтересованно изучает свой потолок и, казалось, готов был провести так всю ночь, если бы не вибрирующий телефон. Включив лампу на тумбочке возле кровати, он потянулся к мобильному, лениво нажимая на кнопку ответа и даже не взглянув на имя звонящего. — Молись, чтобы это было что-то важное, иначе... — начинает Шизуо, но сонный и одновременно взволнованный голос Шинры его прерывает. — Шизуо! У нас тут проблема возникла небольшая... — нервно выдаёт Кишитани, чем-то шурша и что-то переливая на фоне. — Что может быть важнее моего сна? — И-изая... Он... Его состояние ухудшилось... — Что? — Хейваджима садится на кровати и шокировано распахивает глаза, чувствуя, как начинает колотиться сердце, а смущение от недавней сцены мгновенно исчезает. — Мы с Селти спали и... — тараторит Шинра, слегка запинаясь и сильно нервничая. — Я проснулся из-за писка аппаратуры. Когда подошёл, оказалось, что все показатели резко упали ниже среднего и Изая весь в холодном поту... — Я сейчас приеду, — сразу говорит Шизуо, даже не обдумав это толком. — Э? Зачем? Мне не особенно нужна помощь. — Я приеду, — настойчиво повторяет Шизуо, начиная раздражаться. — И не нервничай так. Не впервой такое. — Но это же Изая. Если что не так сделаю — мне крышка, когда он очнётся, — тихо бормочет доктор, продолжая чем-то шуметь. Похоже, всё-таки взял себя в руки и принялся за работу. — Просто делай свою работу, иначе не доживёшь до его выздоровления! — окончательно разозлился Хейваджима. С тихим рыком, он подрывается с кровати, натягивая брюки и свитер-пуловер. Шизуо быстро покидает комнату, первым делом идя на кухню искать Изаю, но информатора там не оказывается, как и в остальной части квартиры. — Эй, блоха, ты куда пропал? — окидывая взглядом каждый сантиметр прихожей. — Ладно. Я признаю, что слышу тебя, ясно? Отзовись, даже если ты не видим. — Шизу-тян, — слышится слабый голос Орихары, и Шизуо оборачивается, но никого не наблюдает. — Шизу-тян, ты врунишка. Почему ты им не сказал, что слышишь меня? — он пытается усмехнуться, но вместо этого закашливается. — Не захотел, — отмахивается Шизуо. — Что с тобой случилось? — изображая безучастность, интересуется Шизуо, обуваясь. — Почувствовал жжение в груди и боль в горле, а потом пропал, — сипло отвечает Изая, вновь прокашливаясь. — Чувствую себя слабым. Это как-то связано с моим телом, я прав? — продолжает Орихара, когда они уже спускаются по ступеням коридора. — Возможно. Как раз туда я и иду сейчас. — Тебе звонил Шинра? Что он сказал? — Что тебе хуже стало. — А ты почему идёшь туда? — Не твоё дело, блоха. — Как грубо, Шизу-тян, — пытается пошутить информатор, выходя следом за Шизуо на улицу. — Ты хоть телефон к уху приложи. Люди не поймут, если ты будешь вот так говорить со мной, — усмехается Изая. — Сам разберусь, ясно? — Хейваджима цыкает, но достаёт телефон. — Сейчас и людей-то особо нет. — Забавно, да? Ты меня не видишь, но слышишь мой голос. Представь, что мы сейчас далеко друг от друга и говорим по телефону... — мечтательно тянет Изая и улыбается, наблюдая за реакцией. — Иди к чёрту, — бурчит в ответ Хейваджима, но телефон не убирает. Остальная часть пути проходит в тишине. Изая чувствует себя чертовски плохо, будто из него высасывают силы капля за каплей. И всё же он изо всех сил старается не показать этого и даже, возможно, как-то успокоить Шизуо. Глядя на его взволнованное выражение лица, которое он усердно пытается скрыть за маской безразличия, сложно не попытаться как-то разрядить обстановку. Пусть и через собственную раздирающую боль. Он просто должен продолжать заставлять вышибалу злиться на него. Это ведь и есть суть их взаимоотношений — лютая ненависть, съедающая изнутри. Шизуо не имеет права волноваться о нём. Шизуо не имеет права помогать ему. Шизуо не имеет права даже думать о том, что Изая может быть для него кем-то кроме врага. Шизуо имеет право только ненавидеть, неистово разрушая собственный район в попытках добраться до него. Изая ухмыляется, прекрасно понимая, что всё уже давно перешло негласно очерченные ими границы ненависти. Он даже не помнит точно, когда наступил этот переломный момент. Момент, когда они перестали ненавидеть друг друга в настоящем смысле этого слова. И, пусть Изая совсем недавно обещал не предавать их ненависть, он знает, что они оба давно уже её предали. Совсем скоро перед глазами оказывается нужная многоэтажка. Шизуо докуривает пятую по счёту сигарету, выбрасывая бычок в урну и входя внутрь. Почему-то именно сейчас он начинает жалеть, что решил поехать. Он не знает, почему делает это. Не знает, почему сорвался среди ночи, только услышав о состоянии Изаи. Ступени кажутся бесконечными, и это раздражает не меньше, чем ощущение Орихары рядом. Что бы Шизуо ни говорил, он чувствует его присутствие и слышит его голос постоянно. В первый день ему просто-напросто казалось, что он сходит с ума. Постоянное напряжение от непривычного ощущения ужасно напрягало, а реплики Изаи выбивали из равновесия. Хотелось забиться в угол, и качаться там, схватившись за голову, словно сумасшедший, лишь бы только не слышать въевшийся в самое нутро голос. Лишь после так запомнившегося эмоционального «Шизу-тян!» Хейваджима начал подозревать, что проблема не только в нём, а предположение Селти только подтвердило это. С того момента прошло всего ничего времени, а Шизуо уже чувствует, как изменилась атмосфера их с Изаей отношений, да и всеобщая атмосфера тоже. Хейваджима с силой давит на дверной звонок до тех пор, пока дверь не распахивается, являя ему растрёпанного Шинру. — Проходи, — быстро говорит Кишитани, тут же исправляясь. — Проходите. — Где Селти? — оглядываясь, спрашивает Шизуо и идёт за Шинрой. — Ей неприятны ощущения от присутствия духа Изаи, поэтому она предпочла остаться в комнате, — тараторит доктор и берёт из уже открытого чемоданчика у дивана очередную ампулу с жидкостью. Через несколько секунд он уже вкалывает это Изае, поглядывая на параметры состояния. Шизуо замер в проходе. Ноги перестают слушаться, а в голове мутнеет, когда он видит Орихару: его чёлка прилипла ко лбу, а по лицу и вискам стекают капельки пота, грудь информатора вздымается и опускается от частого, тяжёлого дыхания. Хейваджима стоит на месте, не зная, что должен сейчас сделать. Сначала он собирается подойти, и даже делает небольшой шаг вперёд, но одёргивает себя, слегка опуская голову и отводя взгляд в сторону. Больше всего он нервничает лишь из-за того, что подумает Орихара, находящийся рядом. Шизуо вновь проклинает себя за то, что вообще пришёл сюда. Ещё несколько минут он наблюдает, как Шинра возится со шприцами и ампулами, проверяет состояние и что-то настраивает в приборах. Закончив, доктор расслаблено выдыхает, убирая чемоданчик и аптечку, а Хейваджима всё же решается подойти. Какое-то время он просто стоит над диваном, хмуро оценивая состояние Изаи, а потом придвигает стул и садится рядом. С того момента, как Изая вошёл в квартиру Шинры, он почувствовал себя ещё хуже, чем было до этого, однако на ногах он всё же устоять мог. Увидев мечущегося Хейваджиму, он не мог не улыбнуться. Сейчас Шизуо казался милее и даже скромнее, чем когда бы то ни было. Орихара сразу заметил, как изменилось лицо вышибалы, когда тот только взглянул на его тело. От его взгляда не ускользнуло и то, как Хейваджима даже собирался подойти, но передумал. Задумываясь о причинах, он сначала предположил, что это дабы не мешать Шинре работать, но смущённо отведённый взгляд говорил сам за себя. Когда Шизуо подошёл к дивану, а потом сел рядом, Орихара проделал тоже самое, только остановился он за спиной вышибалы. — Он будет в порядке, я думаю, — раздаётся голос Шинры, на что Шизуо реагирует лишь быстрым взглядом в его сторону. — Он сейчас здесь? — Шинра садится на стул возле одной из кухонных тумб и что-то чертит в большой тетради. — Да. — Ты видишь его? — Нет. — Слышишь? — вновь спрашивает Кишитани, что-то пометив на листке. — Да. — Спроси у него о его самочувствии. Меня интересует, насколько сейчас его тело близко с душой. — Он и так слышит, — бормочет Шизуо, ожидая, что Изая сейчас заговорит, но тот молчит. — Эй, блоха, к тебе обращаются. — Да, я слышу, — тихо отвечает Орихара и Хейваджима поворачивается влево, проверяя, виден ли информатор. — Скажи, что я... — он несколько раз кашляет, прежде чем продолжить. — Скажи, что я в порядке, но ощущаю себя слабее, чем раньше, во всех смыслах. — Ему хреново, — передаёт Шизуо, перефразировав. — Он так и сказал? — Я не это сказал! — в шутку возмущается Изая. Хейваджима чуть было не улыбается на детское недовольство, но вовремя останавливает себя. — Нет. Сказал, что чувствует себя слабее, — монотонно повторяет Хейваджима. — Это всё? — Да, — доктор снова что-то помечает и закрывает тетрадь, откладывая её в сторону. Когда в комнате повисает долгая тишина, Шизуо вновь возвращает всё своё внимание к Изае. Шинра решает ненадолго удалиться в кабинет, чувствуя, что сейчас нормального разговора всё равно не получится. Шизуо ещё с минуту сидит неподвижно, после чего почти невесомо касается лба Изаи, одним движением убирая пряди чёлки. Затем берёт в свои руки безвольно лежащую на краю дивана руку Изаи, несильно сжимая её. Он хочет что-то сказать, но все слова напрочь вылетают из головы. Ни одной мысли. Ничего, что могло бы как-то соответствовать обстановке. Изая вздрагивает, когда чувствует прикосновение ко лбу, но никак не комментирует это. А когда Шизуо берёт его руку в свои, он может лишь удивлённо распахнуть глаза, ошарашено глядя на Шизуо. Прикосновение успокаивает, согревает, и даже немного лечит, если можно так сказать. Одним лишь этим касанием Хейваджима разом выбил из Орихары всю боль и мелкую дрожь. Остаётся только гадать, действительно ли так действуют прикосновения Шизуо или же это просто временно отвлекло его. Однако в данный момент Изаю не особо волнует, что является причиной. Главное, что он чувствует себя много лучше, чем минуту назад. — Шизу-тян... — тихо заговаривает Орихара, заставив Хейваджиму испуганно дёрнуться и выпустить его руку. — Я уже успел забыть, что ты здесь, — не оборачиваясь, говорит Шизуо, прикрывая раздражением лёгкое смущение. — Можно я кое-что попробую? Тебе нужно встать. — Только если это не будет какой-то грязной хренью, вроде той, что ты недавно вытворил, — неохотно соглашается Шизуо, поднимаясь со стула. — Не будет. Это... — Изая подходит к Шизуо и подносит руки к его лицу, как бы дотрагиваясь, и заканчивает предложение, — ...другое. Не двигайся. Прежде, чем Шизуо успеет передумать, Изая приподнимается на носочках так, чтобы соприкасаться с ним лбами. Три дня назад, только попав в эту ситуацию, Орихара не мог свыкнуться с таким видом существования, но, достаточно приноровившись, начал обдумывать всевозможные фокусы, на которые он может быть способен в таком состоянии. Именно эта идея пришла ему в голову от воспоминаний о том, как Шизуо прошёл его насквозь. Ему было интересно, что ещё он может делать и ждал подходящего момента, на подобии этого, чтобы попросить Шизуо сделать это. Первое мгновение ничего не происходит, но стоило Изае придвинуться ближе, как в голове вспышками одно за другим начинают мелькать обрывки воспоминаний, разные по своей длительности и яркости. Меньше, чем за минуту, Изая увидел, услышал и прочувствовал на себе всю сознательную жизнь Шизуо. Последним и самым запомнившимся Изая увидел перед собой хрупкую ладонь, сжатую двумя более сильными, почувствовал сжимающую боль в груди и услышал бьющуюся в голове мысль. Самую важную, самую главную мысль: «Прошу, только не умирай, Изая»