Глаза цвета парижской грязи

Тихие улицы Парижа навевали некую тоску и отречение. Тусклый свет фонарей едва освещал самые тёмные улочки Парижа, а где-то неподалеку носились дети в лохмотьях и по уши в грязи, несмотря на то, что был уже довольно поздний час. Какие безответственные родители. Хотя, это было нормальным явлениям в те времена. Многие парижские жители погибали от естественных причин: 35% от голода, 10% от свойственного Парижу холода, а остальные 55% погибали от различного рода инфекций и смертельных вирусов. Идя по одной из самых известных улиц Парижа, светловолосый мужчина изредка осматривался, изучая такой романтичный, по словам, город, но признаться, Ал ожидал лучшего. Сам Александр был из богатой семьи, но никогда не задирал нос по этому поводу, ведь считал, что богатство - это его проклятье. Будь его воля, он отдал бы часть своего состояния бедным людям, но его столь "обожаемая" сестра всячески ему препятствовала, ведь ей хотелось жить в роскоши и сорить деньгами. После смерти всех близких, сестра пообещала себе, что не даст пропасть их огромнейшему капиталу зря. Она заведовала всеми его делами, несмотря на всяческое недовольство со стороны мужчины. Дойдя до фонаря, который, за последний час, проведенный в прогулке по городу, казался самым ярким из всех, что он видел, Ал достал портсигар и закурил. Этот едкий дым его расслаблял и отвлекал от казусов жизни. Подняв глаза, он заметил в тени фонаря небольшое объявление, которое гласило:" Приглашаем Вас посетить выставку величайшего художника, которая будет проходить 21 февраля в 18:00 возле антикварного магазина на Фобур-Сент-Оноре. Будем рады видеть Вас". Мало сказать, что это предложение заинтересовало мужчину, оно его очень обрадовало. Ведь он был влюблен в искусство, влюблён в любом его проявлении, будь это музыка, театр или живопись. Любил он это, и всё тут! Широко улыбнувшись, он потушил сигару и направился вдоль той самой улицы Фобур-Сент-Оноре, в поисках антикварного магазина. Шёл он медленно и осторожно, потому что он был в Париже впервые, и не мог знать каждый закоулок, вот и приходилось ему высматривать все номера домов и вывески. Его поиски увенчались успехом, и магазин был найден. Поэтому, подняв взгляд на указатель, он достал из кармана блокнот и записал адрес, чтобы завтра не потеряться в мрачных улочках, которые пропахли похотью и дешевой выпивкой. Положив черный блокнот в карман, мужчина тяжело выдохнул и направился вдоль домов. Он был почти уверен, что если пройти ещё пару метров тут, потом метра три после поворота, и он завернет на нужную ему улицу, поэтому осматриваясь, он пытался заметить хоть какой-либо указатель, но даже с его замечательным зрением было трудно что-то заметить, лишь небольшие клумбы да окна, в которых едва горел свет. Неожиданно вся улица наполнилась мраком, и тут же люди поспешили погасить свет в своих домах. Комендантский час? Но зачем выключать свет? Удивлению мужчины не было предела, ведь теперь он даже был не в состоянии дойти даже до ближайшей скамьи. Но спустя минуту глаза привыкли и мужчина мог свободно передвигаться, не боясь, что наткнется на уличный фонарь. Пройдя пару метров, он уже ясно видел дом, в котором остановился, но в нос ударил такой резкий удушливый запах. Благо, что в кармане у Ала был белоснежный платок, которым он и прикрыл нос. У каждого уважающего себя мужчину должен быть платок, мало ли что может случится. Дойдя уже до двери, он остановился, его как будто кто-то окликнул, но повернувшись, Ал не заметил ни единой души. Он только первый день в Париже, однако его уже преследуют странности. *** Смелые лучи аккуратно пробирались сквозь старые шторы, танцуя на лице мужчины. Ал привык всегда вставать рано, и когда он находился вдалеке от дома, полагался на матушку-природу. Шторы, которые пропускали наглые лучи никак не привлекали мужчину. Кажется их не стирали вечность. Где-то были легкие потертости, а где-то и вовсе дырки. Поднявшись с постели, мужчина открыл окно, получив хорошую порцию свежести октябрьского ветра. Его тело было идеально сложено, что несомненно привлекало прекрасный пол. Широко открыв серые глаза, мужчина заметил, что в доме напротив за ним наблюдает некая девушка, которая, как только мужчина заметил её, скрылась за шторами. День обещал удастся. Одевшись, он достал карманные часы и глянул на время. Не было ещё и полудня, так что волноваться насчет того, что он не успеет на выставку, было глупо. Весь день мужчина провел за чтением любимой книги, которую он перечитал уже раз семь, однако она нисколько не наскучила, а наоборот, иногда даже захватывала дух Александра. День клонился к вечеру, и на город постепенно опускались сумерки. Достав свой блокнот, мужчина посмотрел записи и запомнил улицу, куда ему нужно было добраться. Через десять минут он был уже на месте. Как раз ко времени открытия выставки. Здесь было полно ценителей искусства, или тех, кто выдавал себя за подобных. Многие крутили в руках, казалось, дорогие, но на деле обычные часы, иногда с небольшой гравировкой, которые наверняка оставил кто-нибудь из семейства, как память. Все выглядели зажиточно, но Ал прекрасно понимал, что это лишь маскарад, на который он сам забыл надеть костюм. Проходя по длинным коридорам и комнатам, Александр рассматривал картины, которые совершенно не радовали глаз, в соседнем зале играла музыка. Подойдя к одной весьма странной картине, мужчина попытался понять, что же изображено на ней, и каков в ней смысл, что хотел сказать художник своим искусством, но его размышление прервал громкий скрип, из-за чего мужчина обернулся. На соседней стене висела лишь одна картина. Такая одинокая. Во всех смыслах слова. И висела она на стене одна, и изображен на ней был один человек. Да и вокруг была такая атмосфера, что добавляла одиночеству картины и её жителю, грусти и какой-то обреченности, что ли. И не сразу можно было понять, отчего вокруг так серо и пасмурно. Возможно, всё вкупе давало такое восприятие: отсутствие здесь окон, серая стена и тени от неверного, мерцающего освещения, а ещё какой-то невзрачно-грязный цвет пола, может быть, из-за теней от ламп, кажущийся живым и притаившимся. Да всё тут было неясным, и сумеречно-загадочным, затемнённым. Да и фон на картине не разбавлял этого настроения. Но самыми грустными, где-то даже пустыми и притягательно-одинокими были глаза. Да там и были-то только глаза... Это было первое впечатление. Александр в то мгновение, когда обернулся, только их и увидел. Это уже потом, когда смог разорвать взгляд. Да, именно так. Они вместе с тем парнем с картины глядели друг на друга. Едва он обернулся, как их взгляды встретились и застыли. Он ничего не видел вокруг, кроме этих серо-коричневых глаз. Сколько Ал так простоял, сказать было трудно, но еще один скрип заставил вздрогнуть, и это выдернуло Александра из затянувшегося столбняка. И вот только после он увидел всё остальное: и стены, и пол, и картину. Картину всю целиком. Она была не маленькая, в рост человека, но почти вся площадь холста была затенена и терялась в каком-то сумраке. Виден был только силуэт, мужской силуэт. Алу почему-то показалось, что это парень, молодой, лет восемнадцать-девятнадцать от силы, темноволосый и бедно одетый. Только светлое пятно лица, да притягивающие на нём глаза и выделялись из всего портрета. Александр шагнул ближе к картине, внимательно рассматривая. У него в голове билась одна лишь мысль: "Кто это?"