Dangerous

— А что будет, когда вы отдадите им всю сумму? - спрашивает меня Мартина, когда я прижимаю её тело к своему, удобно устраиваясь на кровати. Её голова прижата к моей груди, и я улыбаюсь от ощущения горячего воздуха, который ударяет мне в кожу. Несколько часов назад я рассказал этой девушке всё то, что хранил в себе и не рассказывал до этого момента никому. Об этом секрете не знал никто, кроме парней, и я не думал, что смогу сказать об этом кому-то ещё. Это было сложно, мне было страшно от того, что после этого подумает обо мне Тини, может, она бы начала осуждать меня за то, что я согласился на такой «лёгкий» путь, может, она бы сказала, что можно было бы найти другой выход, который бы не заключался в нарушении закона и угрозе попасть за решётку. Да, мне было страшно. Но она не такая, и Мартина не сделала того, что могло причинить мне боль и лишь подтвердить догадки. Она отнеслась с пониманием, со всем тем, что чувствовал я, и, что чувствовала она в тот момент. Мне кажется, что Тини начала доверять мне после этого. Её улыбка стала ещё теплее, а её тело полностью отдавалось мне и реагировало на меня, что мне очень сильно нравилось. Мы заметно сблизились после того, как признались друг другу в том, что чувствуем. Мы слишком сильно увлечены и я не думаю, что это плохо. Я чувствую огромную жизненную потребность в ней. — Я не знаю. Я лишь надеюсь на то, что он сдержит обещание и вернёт мне сестру, а парням их родственников, - я и правда не знал чего можно ожидать теперь. Сейчас я лежу в своей кровати с девушкой, которую мы похитили, чтобы просить выкуп, и с которой я не должен был даже говорить, как можно предполагать что-либо? От Татума можно получить что угодно, но до этого момента я был уверен в том, что он действительно отдаст мне Мечи. Наверное, он может и не сделать этого, но никакой пользы от моей сестры ему нет, совершенно никакой. Свою часть сделки я уже почти выполнил, он получил то, что хотел в самом начале, поэтому у него нет никаких оснований в том, чтобы не выполнить свою часть. — Я думаю, что у вас всё получится, - шепчет она и мягко улыбается мне, от чего в животе появляется непонятное для меня ощущение, которое заставляет стискивать зубы. То, что я узнал о Штоссель и о её отце очень сильно интересует меня и я не могу знать знает ли об этом Тини. Малая часть меня подсказывает мне, что она знает о том, что оставила ей её мать, но другая же думает, что она совершенно ничего не знает об этом. Ладно это, но есть и ещё один очень тяжелый факт для меня. Почему она не хочет возвращаться домой? — Почему ты не хочешь вернуться домой? - спрашиваю я прежде, чем успеваю осознать свой вопрос. Она закрывает глаза и пытается высвободиться из моей хватки, но я прижимаю её ещё ближе, крепко обнимая, не давая возможности избежать нашей физической близости. — Хорхе, я… Это сложно, - говорит она, и её тело обмякает у меня в руках. Все мои мысли насчёт себя уходят далеко, когда я понимаю, что нужно попытаться выяснить то, что происходит с ней дома. Это может дать мне информацию, которая позволит мне понять множество вещей. — Я вижу, как тебе больно об этом говорить и я хочу узнать, что случилось. Меня ранит то, что это так влияет на тебя, - говорю я и глажу её по волосам, когда она зарывается мне в шею, тяжело дыша. — Я просто не могу рассказать об этом, - продолжает шептать она. — Ты позволишь мне узнать о себе побольше? Я обещаю, что не буду трогать тему твоего отца. Она выдыхает и обнимает меня руками за шею. Я чувствую, как её холодные губы касаются моей шеи, и это заставляет меня покрыться мурашками. — Я постараюсь сделать так, чтобы ты знал обо мне хоть что-то. Тебе лишь нужно спросить у меня и я отвечу, - говорит Тини, и я закрываю глаза, когда она целует своими губами мою шею снова. — Что тебе известно о маме? - она застывает. Мокрые поцелуи прекращаются, и я вздыхаю. Возможно, я зашёл слишком далеко? Хотя нет, я реально зашёл слишком далеко. — О маме? Она умерла, когда я была совсем маленькой. Я почти не помню её и даже не знаю, что конкретно случилось. Папа не любит говорить об этом. У меня не осталось ни одной её вещи, так как отец всё выбросил, не желая вспоминать ту, которой уже нет, - Мартина крепче обнимает меня, и я кладу руки ей на талию, переплетая наши ноги. — Он ужасно жестокий, не так ли? — Да… — А что насчёт её родителей? — Они были обычными людьми. Работали на ферме, - спокойно говорит она и отстраняется от меня, смотря тёплыми глазами в мои, которые излучают нежность и доброту. — Видишь, это не так уж и сложно. Зато теперь, я знаю тебя лучше, - хрипло говорю я. — Да, это так. Она улыбается, когда я накрываю её мягкие и опухшие от поцелуев губы, затягивая её в горячий поцелуй. Её руки находят мои волосы и она запускает свои пальцы в них, от чего я непроизвольно стону от удовольствия, которое она приносит мне этими движениями. Мой язык соприкасается с её, когда из её губ вырывается стон. Я был прав. Она ничего не знает. И теперь, кажется, я готов узнать ещё больше, чтобы спасти её и сделать только моей.